Тарас Вячеславович, интересы избирателей в этой кампании все крупные партии сводят в основном к вопросам социального характера. Взять хотя бы соревнование: кто больше предложит за рождение первого, второго, третьего ребенка в семье. При этом перезревшие реформаторские вопросы, той же социальной сферы, участники предвыборного марафона не обсуждают. Молчат и о ранее популярных лозунгах — НАТО, русский язык и так далее. Почему? Вы боитесь потерять часть электората и поэтому решили не обсуждать темы, которые в обществе воспринимаются неоднозначно?

Т. ЧОРНОВИЛ: «НАМ БЫ ПИНОЧЕТА УКРАИНСКОГО»

Регионал Тарас Чорновил открыл «ВЕДОМОСТЯМ» секреты политкухни: где ПР планирует получить прибавку голосов, почему согласилась идти на выборы и что бы дала форма правления в стране по-чилийски

— Тарас Вячеславович, интересы избирателей в этой кампании все крупные партии сводят в основном к вопросам социального характера. Взять хотя бы соревнование: кто больше предложит за рождение первого, второго, третьего ребенка в семье. При этом перезревшие реформаторские вопросы, той же социальной сферы, участники предвыборного марафона не обсуждают. Молчат и о ранее популярных лозунгах — НАТО, русский язык и так далее. Почему? Вы боитесь потерять часть электората и поэтому решили не обсуждать темы, которые в обществе воспринимаются неоднозначно?

  — Что касается НАТО и языка... Знаете, эти вопросы никакого отношения к идеологии не имеют. Партийная идеология строится на вопросах социально-экономического развития государства. Вот есть, скажем, Социалистическая и Либеральная партии Швеции. Я уверен, что для Швеции особое значение имеет вопрос, к примеру, однополых браков. Но никто ведь не скажет, что идеология Социалистической партии Швеции — это против таких браков, а идеология либералов — за. Идеология Социалистической партии Швеции — это возрастание налогов, большее давление на производителя с максимальным выкачиванием средств на социальную сферу. Идеология либералов — уменьшить давление на производителя, дать возможность развиваться налоговой базе, сокращая при этом социальные стандарты, что переориентирует людей от ожидания подачек от государства на возможность заработать самостоятельно. Вот это и есть идеология.

Так вот, знаете, в чем проблема у нас? Она состоит в том, что политические силы идеологию подменивают идеологемами. Вот сейчас, например, вся Украина обвешена бигбордами: «Мы ликвидируем неприкосновенность!». Да, на этом поле, безусловно, можно разбудить страсти. Но ведь, по большому счету, вся цена этого вопроса — всего-навсего четыре представления в Генпрокуратуру о привлечении народных депутатов к ответственности. В данном случае, наверное, логичнее было бы пообещать людям, что правоохранители не будут их делить на белых и черных. Сегодня ведь даже экс-депутаты, уже не являясь неприкосновенными, все равно не привлекаются к ответственности. Один убил человека, и никто его не арестовывает, другой обокрал целую сферу экономики, и тоже не сидит в тюрьме. Так что не в депутатской неприкосновенности проблема. А если акцентировать внимание избирателей на таких вопросах — значит врать людям, не более того.

Что же касается НАТО, то мы озвучивали нашу позицию неоднократно. Вступление в Альянс — дело всего народа, а не жителей запада или востока Украины. И тем более — не воля одного политика или его поддерживающих партий. Мы к народному мнению прислушиваемся и его волю выполняем. То же и по языку. Другое дело, что в последнем случае надо 300 голосов в парламенте.

— Ключевое отличие нынешней избирательной кампании от предыдущих — короткий срок, всего 60 дней. Вы, учитывая краткосрочность кампании, делаете ставку на укрепление своих позиций в апробированных электоральных регионах или все же будете активно бороться на западном и центральном поле, в частности в Киеве, где результаты у вас, скажем так, не наилучшие?

— Давайте смотреть на вещи объективно. Вот, допустим, стал бы сегодня Рух таким, каким он был при Вячеславе Чорновиле. Он бы набрал в Луганской области большую поддержку? Нет, не набрал бы, при том что все бы признавали силу Руха и ее лидера. Что касается нас, то, поверьте, мы действительно идеологически воюем на западе Украины! Весь прошедший год мы тем и занимались, что рушили устоявшиеся там стереотипы, и, к слову, лед тронулся. Если в 2004 году только за то, что ты представитель Партии регионов, тебя там могли если не убить, то оскорбить, подвергнуть обструкции, а теперь ситуация иная.

— Тарас Вячеславович, а вы, часом, не преувеличиваете.

— Абсолютно не преувеличиваю. Я очень хорошо помню, как стреляли по моим окнам, как сожгли мне дом. Я помню, как возле церквей вывешивали списки людей, которые поддерживали Януковича, и их за это не пускали в храм. В прошлом году в Западной Украине я также регулярно сталкивался с провокациями: то яйцами бросали, то пытались драки устроить. А сегодня я спокойно могу выступать в Тернопольской, Волынской, Ивано-Франковской областях, то есть стереотипы сняты! А как там будут голосовать за нас? Я думаю, дай Бог, чтобы в 2012 году в тех регионах мы получили хорошую поддержку, потому что стереотипы меняются не меньше, чем за десять лет. А вот в центре Украины мы рассчитываем на серьезную прибавку голосов. Откуда вы думаете мы планируем добрать голоса, чтобы создать большинство на основе лишь своей партии?

— В СМИ много писалось о том, что велись переговоры о включении в ваш избирательный список столичного мэра Черновецкого. Так ли было на самом деле?

— Это не более чем домыслы. О вовлечении политической силы, возглавляемой Черновецким, в Партию регионов никогда речь не шла. Отдельные представители киевской власти в наших списках есть. Взять, например, Журавского (Виталий Журавский — заместитель мэра. — Ред.). Его Христианско-демократическая партия поддерживала нас на прошлых президентских выборах. А пресса эту тему раскрутила так, что три недели политикум жил тем, что якобы Партия регионов ведет в парламент Черновецкого. Причем тема была запущена с нуля, поскольку никаких переговоров с ним мы не проводили.

— Изначально регионалы настаивали на вердикте КС: дескать, только после него можно идти на выборы. Отталкиваться от решения суда предлагали нам в своих рекомендациях и в ПАСЕ. Почему вы поменяли свою позицию и согласились идти на выборы? К слову, ситуация, когда политическая целесообразность превалирует над юридическими нормами, для нас уже не нова. Это может создать прецеденты в будущем, вы думали над этим?

— Лично моя точка зрения: потакание правовому нигилизму — это усиление правого нигилизма. Например, для меня согласиться с тем, что мы идем на эти досрочные выборы, которые являются стопроцентно и неоспоримо незаконными, было очень сложно. День оглашения досрочных выборов должен был стать последним днем пребывания при власти этого президента. В нашей партии в этой связи была очень жесткая дискуссия. Я, например, был первым, кто после этого указа выступал за импичмент. Однако в итоге доминирующей в партии стала иная логика — идти на выборы. Я думаю, что со временем мы сможем оценить, правильным было это решение или нет.

— В контексте выборов заговорили об углублении политреформы, в частности, в вопросах местного самоупраления и децентрализации власти. Вместе с тем в контексте противостояния кое-кто выдвигает тезис федеративного переустройства страны. Автором этой идеи в свое время был ваш отец — Вячеслав Чорновил. А Евгений Петрович Кушнарев в интервью «ВЕДОМОСТЯМ» неоднократно говорил о том, что и с исторической точки зрения такая форма — наиболее подходящая для нашей страны. Каково ваше мнение в этой связи.

— На мой взгляд, Украина словно создана для федерации, только вот формы ее введения зависят от складывающихся обстоятельств. Если бы начиная с 90-х годов у нас начали развиваться федеративные основы, та же разработка законодательства, которое гарантировало бы невозможность сепаратистских тенденций, тогда можно было бы говорить о введении в Украине стопроцентного федеративного устройства. Сегодня же вопрос федерализации никто, в том числе и мы, не ставим, поскольку эта идея получила совершенно иное политическое наполнение. Федерация — это укрупнение земельных объединений, скажем, областей, и предоставление им больших прав.

Мы предлагаем подходить к этому вопросу постепенно и снизу — начиная с местного самоуправления. Мы предлагаем не столько децентрализацию, сколько создание конституционных основ для региональных органов власти. А они ведь сегодня их не имеют! Зачем, спрашивается, мы сегодня избираем областные и районные советы, если они не имеют своих исполкомов. При таких условиях, безусловно, необходимо менять Конституцию в этом направлении, давать полномочия и региональным органам власти, и местным. И только после этого можно будет говорить о земельном укрупнении, которое и будет напоминать федерализм. Мы потеряли время, когда можно было реально и идеально внедрять федеративное устройство. Теперь нам необходимо идти через другую дверь.

— А если говорить о форме правления, то какая, на ваш взгляд, в нынешних условиях наиболее приемлема для Украины: президентская, парламентская или парламентско-президентская?

— Знаете, очень часто в Западной Украине звучит тезис: «Нам бы Пиночета, правда, украинского!». Но есть у нас маленькая проблема с пиночетами. Пиночет в Чили был жестоким, но он все же старался сделать что-то хорошее для своей страны. Он старался отодвинуть людей, которые расшатывали страну, а мудрых политиков ставил на руководящие посты. А у нас же все наоборот: тех, кто готов работать, рассадят по тюрьмам, а злодеев, напротив, оставят при власти. Собственно, мы уже видели таких «пиночетиков» на разных постах в 2005–2006 годах.

Поэтому мне кажется, что в таких условиях говорить о президентской форме правления в Украине нецелесообразно, поскольку каждый украинский президент почему-то хочет стать Пиночетом, а Пиночет из него получается навыворот. Нам необходимо максимально двигаться в направлении парламентской республики. А как переходной этап парламентско-президентская модель, на мой взгляд, абсолютно приемлема.

Николай ЗАКРЕВСКИЙ, Наталия ЛАНЦЕВА, Татьяна КОГУТИЧ, Наталия РОМАШОВА, «ВЕДОМОСТИ» http://www.kv.com.ua/archive/9999/political/10017.html