Нами были отобраны следующие информационные ресурсы:

1) качественные СМИ (Ведомости, Коммерсант, Новая газета);

2) популярные СМИ (Комсомольская правда, Московский комсомолец);

3) наиболее посещаемые ресурсы Рунета (Mail.ru);

4) социальные новостные проекты Smi2.ru, News2.ru;

5) блоги, в которых обсуждалась деятельность милиции.

Всего методом сплошной выборки было отобрано 500 контекстов, посвященных оценке деятельности милиции.

Сразу отметим, что из всех взятых нами высказываний о милиции отношение всецело благоприятное составило около 3%, скорее благоприятное – 5%, положительное с большими оговорками – 7%, нейтральное – 20%, скорее отрицательное – 20%, отрицательное – 30%, резко отрицательное – 15%. Иными словами «ЗА» – 8%, «ПРОТИВ» – 65%. Перевес явно не в сторону милиции.

В целом получился пестроватый, не всегда узнаваемый, но вполне цельный портрет российского сотрудника правоохранительных органов. Все части этого портрета вполне органично и реалистично соединяются в сознании людей, живущих в России и знакомых не понаслышке с реалиями ее различных структур.

Как называют…

Отношение к милиции проявляется уже в том, как она именуется. Для людей важно, как называть «мою милицию», которая «меня бережет».

Мент – безусловный лидер (97 упоминаний), причем в 70 % случаев это слово окрашено негативно, а в остальных – нейтрально или положительно. Парадоксально, но слово мент понемногу начинает терять свою резко негативную окраску. Причина во многом лежит в многочисленных криминальных и детективных сериалах, главными героями которых являются сотрудники милиции, называющие себя ментами. После появления «Улицы разбитых фонарей» слово мент перестало восприниматься как оскорбление: ср. с встретившимся нам мнением: «Ментам респект! Вот всем скептикам доказательство, что не все менты продажные!!!»

За ментом следует милиционер (62); еще около полутора десятков раз это слово заменяется обобщенной «милицией»: милиция … прицепилась, сразу исчезает, написала, избила [1].

«Сотрудниками» милиционеры оказались 37 раз, 75% случаев – с отрицательным оттенком.

Далее следует однозначно негативное мусор… Ведало ли молодое советское государство, что творит, когда в 1920-е годы переименовывало милицейское ведомство в МУС?! По крайней мере, с его легкой руки слово «мусор» и век спустя гуляет в народе: 23 раза встречается оно на форумах и в блогах.

Люди они в 12 случаях, трижды – негативно (люди в серой (3) форме или с примитивными невыразительными лицами), а чаще всего с оправдательным как везде – несистемной кондиции, сотрудники, ведущие себя как люди) и тоже люди (4): биологически тоже люди; и ничто человеческое им не чуждо; тоже работают (2), причем работа (2) у этих людей незавидная – тяжелая (2), грязная и плохо оплачиваемая, и они ею замученные. 9 раз в Рунете милиционеры оказываются разными людьми. Один раз они предстают как служилый и чиновный люд. И один раз звучит идея, что они не люди.

О достоинствах

Какие достоинства отмечают у российских милиционеров рунетчики? Она четырежды доблестная, дважды белая и пушистая – однако всегда иронически! Хороший милиционер встречается 5 раз, но из них трижды – в составе превратившегося в пословицу изречения «великого» борца против индейцев, генерала армии США Шеридана о «хорошем индейце – мертвом индейце»: «Хороший милиционер – хороший индеец».

Защищают милиционеров на форумах, надо сказать, скупо: молодец (3) и красавчик, лучшая и хороший. Оценка личных качеств переходит в оценку качеств профессиональных: отмечается, что милиционеры честные (4). Правда, дважды их еще искать буду (2), потому что их становится все меньше, но они есть еще (5); на одного порядочного работника милиции приходится десяток «поганых ментов». Вообще же в назойливо-неотступную тоску по «честному менту» столько страсти вложено, что это явно личное у нас – как тоска нашего человека по идеалу и его поиски! Именно честности милицейской взыскует россиянин прежде всего – не мужества, не храбрости, не справедливости, не доброты или заботливости! На втором месте идет профессионализм (7) – шесть раз из этих семи милиционерам в нем отказывают. На третьем (шесть раз) – неуважение к законам и несоблюдение их – неизменно в негативном контексте: не знают, не соблюдают, не подчиняются сами.

Щедрее Интернет-заступники за заступников народных оказываются в прямом выражении личного отношения к российской милиции. Правда, лишь у одного оно сугубо положительно. Их уважают (7): респект (4) и уважуха, уважаю честных людей, безмерное уважение, Вы были хорошим милиционером, "good cop-ом". А еще ментам нашим – по мнению троих - спасибо сказать надо. Важно, что в ответ на признание кого-либо из «ников» в своем «милицейском» настоящем или прошлом с перечислением собственных заслуг перед страной и народом в 20% случаев раздается не дружное улюлюканье, а возгласы благодарности или сдержанной признательности. То есть даже условный контакт при виртуальном общении способствует более положительному восприятию образа милиционера в обществе в целом.

Гендер

Собирательный портрет нашего милиционера своеобразен. Половая, или, как сейчас модно говорить, гендерная его принадлежность преподносит неожиданность, прямо скажем, недетскую: те, кому волей судьбы (и их личного выбора) предназначено выполнять самую что ни на есть мужскую обязанность - защищать, лишь трижды названы мужиками: они классные мужики, когда оперативники, а вот когда они мужики в фуражках, то совершают разные нехорошие поступки, например, сильно побили женщину. И лишь однажды милиционеров назвали мужчинами: двое крупных хорошо выкормленных мужчин. Женщины-милиционеры фигурируют 1 раз: большинство женщин в МВД, Прокуратуре и судах внешне не интересны, имеют большой лишний вес и тяжёлый характер. Как следствие - неустроенная личная жизнь. Девушки – дважды: одна моя знакомая мечтает служить в конной милиции, для чего ей надо найти милицейское училище; а некто Катя-милиционер утверждает, что ее свои же за милицию не принимают, потому что взгляд не бегающий и не «колючий»…

Внешность

Первое, что отмечают пользователи Рунета во внешности милиционера – и это, очевидно, главная для россиянина деталь внешности вообще – глаза: 10 упоминаний вкупе со взглядом (4) – оценивающим, бегающим и «колючим», цепким, а глаза холодные, безразличные, пустые и тоже бегающие, а еще собачьи – не обошлось без любимого друга человека; когда милиционеры – хорошо выкормленные мужчины, у них могут быть налитые от натуги глаза. Милиционеры часто оглядываются (2), в толпе озираются… почти затравленно. Они очки темные носят, видимо, чтобы скрыть от посторонних свои глаза, а еще потому что смотреть в глаза милиционерам опасно (2) и вредно (1). Могут обидеться и привязаться.

Нос, рот, щеки отсутствуют; зубы вампирские – явная шутка; лоб украшает след от фуражки.

С лицами милиционерам повезло еще меньше, чем с глазами: примитивные невыразительные, фейсы один-в-один уголовнички – а когда их пытаются скрывать, то через маску уверенности все равно сквозит трусость. Как у собаки. Вообще нашему четвероногому другу досталось по полной программе: чаще всего посетители Интернета ассоциируют милиционеров именно с собаками (9 раз), в том числе особями женского пола – суки (4) и мужского – псы (2). Из пород упоминаются только легавые – примечательно, что хотя дважды присутствует исторический фон времен Великой Отечественной: сами милиционеры – те же полицаи в войну с гауляйтером во главе, для овчарки места не нашлось. Милиционеры дважды составляют свору. Другие животные следуют с большим отрывом: непарнокопытные – козлы и овцы, да и те «паршивые» (2), и парнокопытные – бугаи. 

Прятаться под маской милиционеру действительно приходится, ведь он так похож (6), что не отличишь (1), на преступников – на бандита (под покровом темноты), на жуликов, на гопников и др.

Голова не примечательна ничем абсолютно – на ней носят фуражку (3). А когда ею думают? По мнению рунетчиков, должного образования милиционер не получает: с 2-мя классами образования и интеллектом ноль у них соображалки не хватает на дальнейшее обучение. Попадают же туда те кто никуда не смог поступить (иногда даже в техникум и ПТУ), необходимо просто 2 года в сапогах походить и уметь читать. Школа милиции (3) состав имеет весьма своеобразный: приоритет имеют молодые люди из Ичкерии, он исключает целые категории сотрудников: там, например, большая часть ППСников не учились). Поэтому милиционеры даже пользоваться … полученными данными наверняка не умеют.

А те, у кого интеллект есть, зачастую не имеют достаточно времени на развитие своей личности, или же они находятся в постоянном состоянии стресса, недосыпают… В целом имеющийся у сотрудников милиции интеллект оценивается крайне низко (около 7% высказываний о милиции). Кроме того, они совсем законы забыли, образование им не нужно, у них менталитет тот же…(что у преступников).

В оценке комплекции нашей милиции у нашего же народа полное единодушие: дефицит веса российским милиционерам не грозит – все пузатые. На это указывается много раз по различным поводам. Даже когда милиционеры – голодные мародеры, которые всегда сутулятся, истощенные тяжелой, тяжкой и трудной работой с маленькой … зарплатой, все равно они страдают от излишнего веса. В крайнем случае работники правоохранительных органов просто крупные хорошо выкормленные.

Большой живот, видимо, заслонил от внимания посетителей Интернета другую выдающуюся часть тела - между поясницей и обратной стороной колена, которая обычно слишком часто упоминается в речи нашего человека, а значит, по идее, должна фигурировать и в языке «электронном». А тут обошлось: всего однажды упоминается, что милиционеры задницы свои прикрывают, и то по службе – когда выкидывают из машины возле здравпункта избитого ими человека.

Остальные части тела упоминаются в связи с применяемым против граждан физическим воздействием – проще говоря, избиениями людей. И выступают как орудия избиения.

Так, из прочих частей тела отмечены:

а) 4 раза руки – ими милиционеры машут и разводят, и у них чистые кисти, которые превращаются в случае надобности в кулаки (4) – ведь милиционеры биологически такие же люди! Утверждается, что милиционеры всегда руку за пазухой держат. Весьма экзотически задействованы локти: ими душат (1). Наверное, это очень неудобно, причем для обеих сторон!..

б) 12 раз в общей сложности фигурируют ноги (3) милиционеров вкупе с сапогами (5) разных формаций (милицейские – 2, кирзачи) и обувью (2) всегда тёмной или обычных повседневных тонов, с каблуками (2) – последними топтали человеческие лица. Обычно, по словам рунетчиков, ногами и сапогами милиционеры бьют лежачего … и лежащих … – это фигурирует трижды не считая повторов в откликах; кирзачи нужны для подстраховки в непредвиденных ситуациях: Как бандит вооруженный – полные кирзачи мочи. Сапоги милиционер бережет и следит, как бы избитый их не травмировал своими мягкими тканями и не забрызгал кровью (2).

Униформа и Оружие

Неприглядную внешность милиционеры не могут даже чуть-чуть приукрасить: ведь они одеты одинаково и обречены ходить в сером (3) – летом в сером, зимой в черном и пальто. Форма (7), которая вообще-то, согласно утверждениям психологов, делает мужчину неотразимым в глазах женщин и вызывает жгучую зависть у штатских, на милиционере смотрится иначе и вызывает иные жгучие чувства. 5 раз она упомянута с негативным оттенком (люди в серой форме), 2 раза нейтрально – когда включает в себя бронежилет. По версии населения, милицейским мундиром так удобно прикрывать неблаговидные действия: форму надел – законы не писаны. Такой атрибут формы, как погоны (5), упоминается обычно в контексте экзотическом: в погонах могут быть оборотни (2) и упыри (3); 6 раз милиционеры для рунетчиков – бандиты в ассортименте: в погонах, в форме (2), в законе, в бандитском государстве. Когда же милиционер в штатском (5), он носит удобную одежду для выполнения физических упражнений – бег, борьба, ведь у него физподготовка – лучше, чем у гражданского.

Где форма, там и … оружие (3), верный спутник человека при исполнении (2). На одну единицу упоминающегося во всех высказываниях о милиции огнестрельного оружия – да и то поименованного пуколками для пуляния приходится 12 (!) орудий, или, по выражению одного из блоггеров, механических усилителей ударов, которые сотрудники правоохранительных органов применяют по отношению к гражданам. Сюда, кроме таких выше уже упоминавшихся «усилителей ударов», как ноги, кулаки, сапоги и каблуки, входят наручники (3) – как средство для причинения физических страданий, а не для «иммобилизации верхних конечностей». Не обошлось, разумеется, без дубинки (3), электрошокеров (3), абстрактных, а потому особенно зловещих технических приспособлений (1) и даже одного комментария к УК (толстенная, доложу Вам, книга) – ею пользователь получил – точнее, получал во время допроса – по голове от подполковника – следователя по особо важным делам. Видимо, тот не нашел более подходящего для книги применения.

Органы правобеспорядка

Да и может ли иное применение найтись для свода законов у тех, кто, по наблюдению граждан, часто действует незаконно (7% откликов в общей сложности): милиции у нас законы не писаны (2), забыты совсем ментами. Правда, оговаривается однажды, что они, эти законы, плохие (3). Вообще слово закон всего 8 (!) раз встречается как оно есть, из них милиционеры всего один (!) раз защищают закон – в остальных случаях его нарушают или не соблюдают. С отрицанием закона и в сочетании с бесправным и противоправным поведением российские милиционеры упоминаются 15 раз: в частности, применяют незаконные меры (2) и задержание (2), выступают на стороне беззакония и действуют противозаконно (3).  

Правоохранительными (13) органами и органами правопорядка (3) российская милиция именуется, скорее, по инерции, ибо, если верить пользователям Интернета, органы эти сначала должны навести порядок в своих рядах (3), учиняют беспорядок или вообще являются органами правобеспорядка.

Список инкриминируемых россиянами нашей милиции преступлений огромен. Среди наиболее «популярных» обвинений: убивают, насилуют, берут взятки, «шьют» (фабрикуют) дело, вымогают деньги, занимаются рэкетом и избивают. Гораздо реже действия милиции оправдывают надежды граждан: гоняют бомжей(1).

Неудивительно поэтому, что часто действия милиции именуются как беспредел (19), обычно в сочетаниях со словами милицейский, правовой и т.п. Пришедшее в наш лексикон из мира уголовного, слово это стало абсолютным лидером в выражении оценки того, как в глазах российских граждан выглядят действия милиции по отношению к самим гражданам. Изредка встречаются призывы: с ним надо бороться или какими-либо способами регулировать. Его литературный аналог произвол встречается 6 раз.

Показательно, что при этом прав у милиционеров много, 10 раз они имеют право. Дискуссионны обычно бывают вопросы: имеют ли они право и есть ли у них право на совершение тех или иных действий. Например, могут ли сотрудники ППС без опознавательных знаков открывать стрельбу по машине – обсуждался прецедент. Народ же российский – для сравнения – имеет, по его собственному признанию устами рунетчиков, право или права всего 4 раза (!).

Таким образом, к сожалению, а для всего нашего общества – к несчастью, преобладает негативное отношение к милиции, выражаемое к ним и косвенно (что составляет основную часть высказываний рунетчиков о милиции), и прямо: не любят (6), ненавидят (4), не уважают, не доверяют (поскольку милиционера, по словам рунетчиков, не отличить от преступника) и не верят (7) – и им самим (2), и, в частности, тому, что они борются с преступностью (4); иронизируют на эту тему 3 раза; нет никакого авторитета. Попутно спешим развенчать миф о завистливости нашего человека: завидуют российским милиционерам всего 1 раз: завидовать начинаешь милиционерам нашим!

Собственно оскорбительных выпадов в адрес милиции намного меньше, чем объективных свидетельств того факта, что милиция в нашем государстве и в обществе не выполняет тех функций, которые должна. Поэтому утверждения о том, что только в Интернете, инкогнито, мы такие смелые, – не более чем отговорки: факты говорят за себя.

Характер

Тем парадоксальнее, что в числе личных качеств, приписываемых российским милиционерам посетителями форумов и блогов, доминирует … трусость (15 раз). Это при том, что прав – побольше, чем у населения, законы же – как уже говорилось – можно и не соблюдать; оружие и орудия – к бою, и вперед – на штурм преступности!...

Но катастрофически не хватает смелости, если верить рунетчикам: милиционеры в открытую боятся (9) – люстрации; таких граждан …которые знают законы; не столько дела, сколько слова; испугались, что избитый помрет (но не за него, а за себя, поэтому довезли до медпункта и выбросили… как собаку). Милиционер в штатском вздрагивает при крике и прикрывает страх личиной нахальства. Страх он пытается компенсировать наглостью (6). Милиционер смелый в кабинете, в толпе себе подобных и в Интернете. Не боятся они только законов (3) и правосудия (2) .

Из других личных качества у милиционеров отмечают лень (7) – тяги поработать нет; не хочется работать; огромная лень – и лживость: предлагается проверять сотрудников на детекторе лжи. А ведь как хочется видеть обеспеченных, успешных, ОБЪЕКТИВНЫХ, нормальных (3) – кстати, всего слово нормальный фигурирует в разных связях 17 раз. В милиционеры, по народному мнению, идут все, кто был в школе оплёван и обижен. Отсюда, вероятно, их дурные манеры (3). Среди последних отмечают грубое обращение сотрудников милиции с населением, жалуясь на то, что разговаривают матом (6) (в т.ч. с женщиной), да и вообще раньше гуманнее обращались. В грубости их обвиняют 6 раз: грубо хватают, обращаются; замечено за ними и плохое поведение (3).

Продажность (8) также признается неотъемлемым атрибутом милиции (выходящим на уровень подсознательного): ...когда я слышу сочетание «жирная - грязная - продажная», я думаю о нашей милиции.

На Службе

Качество милицейской работы оценивается вообще довольно низко: сволочами такими нефиг работать. Зато сложность и трудоемкость ее представляется вполне однозначной, потому как она грязная (2), трудная (2), сложная и непростая. Профессионализма, как уже отмечалось, чаще всего у милиции не хватает: попали под пули вследствие не выполнения инструкций и устава (3). Отсутствие профессионализма может компенсироваться способностью жертвовать собой (4).

Интересно, что работают в милиции точно такие же люди (2), имеющие семью и зарплату (3), в то время как «служат» там охфицэры мылыции. Из каковых в Рунете представлены сержанты (10) – почему-то именно они обычно участвуют в избиениях (6 упоминаний) или вымогательствах: младший сержант потребовал денег (2); майоры (с огромным животом; озабоченный … в очках) (2) и подполковники (4) (один из которых и бил вышеупомянутым Уголовным кодексом допрашиваемого по голове). По разу представлены капитан, генерал и генералы в кабинетах.

Отдельная и волнующая многих тема – зарплата (25) сотрудников правоохранительных органов. Причем они не зарабатывают (всего один раз), а именно получают зарплату (5), которая, по мнению великодушного большинства, маленькая (10), поднимать надо. Иначе ситуацию оценивает меньшая часть аудитории: по поводу зарплаты не так уж и все плохо. А то и вообще считают, что платить не за то (2).

Опыт общения

Судя по откликам, многие пользователи имели крайне негативный опыт общения с сотрудниками правоохранительных органов и спешат поделиться им с другими собеседниками. Таковых около 8% участников нашего исследования. В основном, однако, ссылаются на горький опыт своих знакомых – около 25% всех откликов подобной тематики. Наиболее часто (47% всех упоминаний) встречи граждан с милиционерами связаны с проверкой документов (16), в частности, регистрации (5). Далее следует доставка в отделение – около 35% упоминаний контактов с милицией; всего двое считают, что чтоб туда попасть надо что-то противозаконное сделать. Забавно, что в 7 случаях отмечается факт составления (3) или несоставления (4) протокола. В остальных случаях место и время встречи могут быть самыми различными: ночь (7) и день (5), улица, переулок или вокзал (3), где человека задерживают при наличии ж/д билета непосредственно перед отправлением поезда «для установления личности», чтобы вымогать у него мзду в безвыходной ситуации... За проверкой документов следует обычно процедура мздоимства (около 80% исхода); порой случается чудо: проверили, ничего не взяли и отпустили (2%).

Хуже всего приходится тем несчастным, встреча с милицией для которых обернулась их избиением (55): бить – 25, избил + избиение – 17, побили – 4 и единичные однокоренные слова, не считая скрутили, волокут, брызги крови и т.п. Например, «...от постоянных избиений электрошокером случился сердечный приступ, за здорово живешь изуродовали и навсегда посадили в инвалидную коляску; в отделении – для пыток есть в ОВД "Сокольники" отдельное помещение?» При этом бить могут женщину (4) (беспомощную… сильно побили... лицо разбито, и руки; кулаком (2) женщину),  лежачего (2) и даже... грудному ребенку врезал (2).

Так вот и называют...

Самые банальные, дежурные, ожидаемые «обзывательства» в адрес милиции связаны, в традициях нашего языка и нашей культуры, с такими сферами:

1) Братья наши меньшие послужили почвой для сравнения с ними милиционеров. Это и твари (2) вообще, и вполне конкретные животные (в том числе уже отмечаемые псы, суки и лягавые); у них 4 раза углядели морды.

2) Нечисть фигурирует 15 раз: дерьмо (3), паразиты (2) и гниды, мразь; уверяют, что она поганая (3), гнилая (2), грязная (2) и жирная.

А вот 3) нежить редко составляет фон для сравнений и выглядит при этом весьма ожидаемо: оборотни (2) и упыри в погонах (3). В шутливый ответ на шутливый вопрос о том, «как отлечить милиционера от простова человека», появились зубы вампирские, хвост и копыта; но это явно плоды зубоскальства.

Гораздо менее изощренна и более частотна лексика, обозначающая:

4) маргиналов – а) преступники (10): бандиты (6) в ассортименте – в форме (2), в погонах, в законе, в бандитском государстве; хулиганы (3); мафия сплошная; воры в законе; гопники; б) быдло (3), да не простое, а корпоративно солидарное; конченные подонки (2), живодеры (2), прости господи (2), чмо, нуль с палочкой, голодные мародеры, у.б.л.ю.д.о.к, позорные.

5) носителей человеческих пороков: лодыри и бездельники (2), расп-и-здяи, подлые, продажные (4) , коррумпированные (2).

Когда виртуальное терпение участников дискуссии заканчивается, предлагаются варианты возможной «расправы» с обидчиками в погонах: от радикальный, вроде расстрелять в прямом эфире и отправить на верную смерть (2), до более цивилизованных и законных – сажать и воспитывать (3). Кроме того, некто, видимо, по аналогии с подобным явлением в Соединенных Штатах, предлагает организовать свою милицию, частную, и считает, что руководить такой милицией должны успешные менеджеры. Вполне показательно, что гуманностью эти предложения не отличаются, поэтому появляется вполне закономерный вопрос: «А не заслужило ли общество такую милицию?»

А между тем милиционеры – пусть реже, чем в кино – оказываются жертвой преступников. И вот тут аудитория реагирует весьма своеобразно: на фоне вполне уместных высказываний вроде жаль (3) (убитых), не может остаться незамеченным вполне очевидный негатив, например, Так им и надо! Российских ментов не жалко! Пусть убивают!

Вместо заключения

Относительно недавно в публичной дискуссии один из либеральных политологов заметил, что российское общество акцентируется на проблемах второстепенных и упускает из виду действительно важные. Для нас Грузия, Украина и Великобритания не так проблемны, как наша милиция, наш суд и наша бюрократия. Сложно даже представить, что нужно сделать законодательной и исполнительной властям, чтобы не просто подретушировать, а значительно скорректировать контуры представленного выше портрета. Конечно, в любом открытом обществе всегда будут существовать разные мнения, а отрицательные суждения всегда будут доминировать. Но они должны быть совсем другой природы и употребляться в других пропорциях к позитивным суждениям.

Константин Белоусов, Ирина Телегина, Мария Калинина