|
 "СВЯТОШИНСКИЕ ОБОРОТНИ" В ПОГОНАХ! Ч. 3 Нова Конституція України забороняє тортури, жорстоке, нелюдське або принижуюче гідність поводження або покарання. Однак Конвенція проти тортур не опублікована в офіційних виданнях, що є однією з причин відсутності судових вироків, що базуються на нормах Конвенції. Державні чиновники, зокрема співробітники правоохоронних органів, а також військовослужбовці незнайомі із змістом Конвенції проти тортур та інших міжнародних угод в галузі прав людини, учасником яких є Україна, і, на жаль, держава нічого не здійснює для розповсюдження інформації про ці угоди. Недостатньо підготовлені в фаховому відношенні працівники вдаються до незаконних методів поводження, і домогтися їх покарання і відшкодування матеріальних і моральних збитків жертвам тортур, як правило, не вдається.
"СВЯТОШИНСКИЕ ОБОРОТНИ"
Одержані незаконним чином зізнання широко використовуються судом як доказ здійснення злочину. Низька кількість скарг щодо тортур в правоохоронних органах пояснюється тим, що прокуратура і міліція відмовляються їх приймати. Якщо все ж таки скарги приймають, то навіть при наявності медичного висновку про тілесні ушкодження, вони не слугують основою для відкриття кримінальної справи.
Перевірки скарг часто зводяться до опитування тих працівників міліції, на яких скаржаться. Їхні відповіді беруться за основу відмови, як правило, за ст.6 ч.1 або ч.2 Кримінально-процесуального кодексу, тобто за відсутністю складу або події злочину. Заяви постраждалих про застосування до них тортур в суді до уваги не беруться. Опублікування у пресі фактів побиття прокуратурою ігноруються, або даються формальні відписки, при цьому часто страждають “допитливі” журналісти. Правозахисна організація “Міжнародна амністія” знову внесла Україну до списку 149 країн, де систематично порушуються права людини. В оприлюдненому на власній веб-сторінці щорічному звіті цієї організації, зокрема, зазначається, що в Україні досить поширене погане та просто злочинне ставлення правоохоронців до затриманих.
Правозахисники звинувачують українську міліцію у катуванні людей, що знаходяться під слідством, і у “вибиванні зізнань”.
Шановні громадяни! Наводимо Вам зміст листа - ЗАЯВИ матері, затриманого міліцією громадянина м. Києва, як доказ у застосуванні катування та тортур працівниками міліції до громадян України.
“….. Начальнику Управления внутренней безопасности
и инспекции по личному составу ГУ МВД Украины
в г. Киеве
полковнику Чигарских В.Е.
З А Я В Л Е Н И Е
К Вам обращается мать жителя города КИЕВА – А.........
На днях, мне довелось прочитать материал журналиста Олега Ельцова на известном Сайте “Украина криминальная”. Привожу фрагменты с этого материала:
- “ …. руководитель "УК" Олег Ельцов имел возможность встретиться с новым начальником ГУ МВД в Киеве генералом Александром Милениным. Признаюсь откровенно: мне еще не приходилось встречать в кабинете начальника столичного главка внутренних дел столь молодого и живо реагирующего на вопросы генерала. Можно предположить, что к руководству ГУ МВД в Киеве пришла новая генерация милицейских менеджеров. Генерал Миленин весьма решительно взялся за "пеpетряску" окостеневшей структуры, успев сменить многих руководителей районного звена, наложил на иных взыскания за просчеты и откровенные нарушения.
А последний факт передачи в прокуратуру материалов на начальника Соломенского РУВД Киева, собранные силами самой милиции, должны заставить "убавить пыл" иных любителей "неформального" общения с задержанными и арестованными.
Заявления, которые сделал Александр Леонидович во время беседы с руководителем "УК" можно охарактеризовать одной фразой: "Будем наводить порядок". Что ж, мы внимательно наблюдаем за действиями нового руководства, надеясь, что слова у него не расходятся с делом. Одно можно констатировать уже сегодня: какие бы нарушения не допускали подчиненные генерала Миленина, их уже нельзя будет списывать на то, что их начальник не ведал, что те творят. Ибо вместе с Милениным в столичный главк внутренних дел на должность первого заместителя начальника ГУ МВД в Киеве пришел генерал Валерий Назаров, до последнего времени – начальник Управления внутренний безопасности МВД Украины Валерий Назаров. Это весьма осведомленный человек, особенно касательно нарушений закона в милицейской среде….”
Именно эта статья дала мне надежду, что справедливость и законность по отношению к моему невиновному сыну будет восстановлена. А те, кто его избивал, пытал и мучил для получения нужных для себя от него признаний, понесут заслуженную кару.
ПО сути дела моего сына сейчас журналистами ведётся самостоятельное расследование и готовится материал для известной в Украине газете. Такие же материалы будут опубликованы в Интернет = изданиях. Подготовлены материалы и в Высшие инстанции. Я уверенна, что их публикацию можно избежать в прессе при Вашем вмешательстве в это сфабрикованное дело.
Дело №
Начну по порядку. Мой сын 15 ноября 2002 года в 18-00 был задержан работниками ТОМ №1 Святошинского РОВД. Только на вторые сутки, 16 ноября 2002 года после 19-00 нам домой позвонил кто-то, представился по фамилии Гарбовский В.А. и сообщил, что сын задержан за угон автомобиля. На мой вопрос, когда это произошло, он ответил, что это произошло в момент продажи автомобиля покупателю, и потребовал в понедельник утром принести его паспорт. Поздно вечером 16 ноября позвонил сын из ТОМ № 1 и сказал: “Папа, я не в чем не виноват, но меня здесь избивают, пытают, как фашисты, а то и совсем убьют”.
В воскресенье 17 ноября я и муж рано утром пришли в ТОМ № 1. Мы хотели попасть на прием к начальнику. Дежурный сказал, что начальник на работе, но принять нас не может, и передал, что бы мы пришли в понедельник утром.
В понедельник 18 ноября в 9-00 мы были в ТОМ № 1. начальник нас опять не принял. Оперативник Гарбовский В.А. пригласил нас в кабинет, отдал нам какие-то вещи сына, взял его паспорт.
Мы попросили объяснить нам, что же все-таки совершил сын. Гарбовский сказал, что 7 ноября 2002 года наш сын угнал автомобиль. Мы сразу же заявили, что этого не может быть, т.к. весь день 7 ноября сын был дома, есть свидетели, что он никуда не выходил. На наш вопрос, есть ли заявление потерпевшего с указанием даты пропажи машины, оперативник сказал, что это тайна следствия и он не может нам об этом ни чего сказать. Затем он сказал, что наш сын во всем сознался. Мы задали вопрос, правда ли что сына здесь бьют. Глядя мне в глаза, Гарбовский сказал, что нашего сына никто не трогал и не бил. Я попросила показать нам сына, что бы убедиться, что он здоров. Нам отказали в этом.
Затем сына перевели в РОВД Святошинского р-на, где следователем был назначен Самойленко С.А. Я, неоднократно, пыталась поговорить со следователем, объяснить ему, просила его даже допросить меня в качестве свидетеля, но следователь был для меня всегда очень занят. За все время следствия уделил мне не более 10 минут своего драгоценного времени. На мой вопрос о здоровье сына он мне отвечал, что сын не на что не жалуется. Хотя я точно знаю, что сын три раза требовал вызвать скорую медицинскую помощь.
В один из дней (20-22 ноября), нам домой позвонил какой-то мужчина. Он сказал, что находился вместе с нашим сыном в РОВД, что его выпустили, и он звонит нам, что бы сказать, что сын сильно избивают, в медицинской помощи ему отказывают, что надо что-то делать. Что сыну угрожают, сказали, если он не подпишет признание, то его опять отправят в ТОМ № 1 к этим же извергам в форме. Были ещё звонки незнакомых людей с аналогичной информацией.
Что бы не быть голословной, приведу Вам запротоколированные на суде показания сына:
- “ ….Все, что было предъявлено мне в обвинение не правда и фальсификация. Задержали меня 15.11.2002 года вместе со свидетельницей по делу Р..... Привели меня в Уголовный розыск № 6 (ТОМ №1). Задерживали меня оперативники по фамилиям Савенко, Сиренко, Гарбовский, Попович, Шумский. Когда привели в ТОМ № 1, меня сразу обыскали, при этом ничего не изъяли противозаконного и запрещенного. Я спросил: “За что меня задержали?” Савенко ответил: “Ты ранее судим за угон машины, значит, и этот угон совершил ты”. На мои заявления, что я этого не делал и прошу адвоката, Савенко мне ответил: “Хрен тебе, а не адвокат. Если не сознаешься по-хорошему, то сознаешься все равно. Будешь висеть на “ломе”, пока не признаешься”.
После этого Савенко приказал своим оперативникам, чтобы мне связали руки под ногами толстой шлейкой, заложив под нее рукава спортивной куртки. Затем они взяли в кабинете железную вешалку, просунули ее между моих рук и ног и подвесили меня между стулом и столом. Я начал кричать, что я не виновен, чтобы меня отпустили и не мучили. На это Савенко и Попович сказали, что ответ не верный и начали меня раскачивать, чтобы было больнее. В таком положении я потерял сознание. Сколько я провисел на “ломе”, я не знаю, очнулся от удара ладонью по лицу. Надо мной стоял Гарбовский. Он спросил: “Ну. Что вспомнил, как ты угнал машину?”. Я сказал, что я этого не делал.
Тогда, Гарбовский обращаясь к своим коллегам, сказал: “Давай, как в прошлый раз повесим на “ласточку”, тогда он сознается”. В это время в кабинет, где меня истязали, вошел оперативник Киндрась Иван Иванович и, увидев меня, закричал, что вот ты и попался и что он меня сейчас прибьет! После чего, начал бить меня рукой по лицу и ногами по моим ногам. Так как, я находился на полу, то он схватил меня за ноги, снял с меня кроссовки и заломив ноги начал бить по пяткам резиновой дубинкой, затем схватил меня за волосы начал таскать меня по полу.
После моих криков о помощи, которые слышала Р, так как находилась в соседнем кабинете, меня отпустили и одев наручники увели в камеру. Куда делась после моих пыток Р.., я не знаю.
На следующий день 16.11. 2002 года меня вывел из камеры Савенко и завел к себе в кабинет. Он закрыл занавески на окне в кабинете и приказал мне раздеться. После этого меня поставили “на растяжку” и начали бить и заставлять подписать бумаги о признании вины или написать явку с повинной. Я отказался вообще что либо говорить и попросил, чтобы позвонили домой родителям, что бы они прислали адвоката. На эти мои слова Савенко отреагировал тем, что схватил толстую книгу и начал ею бить меня по голове. Я начал кричать. Второй оперативник Гарбовский закрывал мне своими руками рот, чтобы не было слышно криков. Я терпел эти издевательства, сознание начало мутиться. Тогда один из оперативников, не помню кто именно, сказал: “Давай на дубинку наденем презерватив и засунем ему в зад! Тогда он все признает!”. Эти было последней каплей, и я не выдержал. Я сказал: “Пишите все, что хотите, я подпишу”.
Я подписал все, что написали оперативники ТОМ №1. Меня так изувечили, что писать я не мог, у меня были порваны связки, и пальцы рук не слушались. Я сказал Гарбовскому, который якобы снимал с меня первые показания, что не могу писать, руки покалечены. На это, он мне ответил: “Подписывай, как можешь”. Я взял ручку и написал под диктовку Гарбовского все, что он мне приказал. Мой почерк в материалах дела свидетельствует о том, что ко мне применялись пытки и насилие. Я не мог ни куда пожаловаться, ни от кого получить помощи, так как ко мне не допускали ни родителей, ни адвоката. Писать я не мог, руки болели, бумаги у меня не было, и ее мне никто не давал.
17.11.2002 года – это было воскресенье, я целый день пробыл в ТОМ №1, где со стороны дежурного ко мне применялось психологическое издевательство. На мои просьбы о туалете и закурить (сигареты и еду приносили родители), дежурный отвечал, что, если я буду делать, что хотят опера, тогда я буду курить и ходить в туалет. Видимо, дежурный не знал, что я уже все подписал. Отсюда следует, что оперативники давали указания своим подчиненным, чтобы они морально воздействовали на меня.
18.11.2002 года в 10-00 утра в камеру зашли Гарбовский и Савенко и одев на меня наручники вывели на улицу и посадили в какую-то машину белого цвета на заднее сидение и повезли в РОВД Святошинского района. На переднем сидении, рядом с водителем сидел неизвестный мне мужчина. Уже на суде я узнал, что это был потерпевший.
Когда, машина проезжала мимо моего дома, Савенко предложил мне за 2000 долларов устроить побег. Я ответил, что не хочу пулю в спину, и чтобы ехали в РОВД. Я надеялся на следственные органы Святошинского района.
Привезли меня в РОВД, мы поднялись на 3-й этаж. Гарбовский завел меня в компьютерный отдел, а Савенко с потерпевшим пошел к следователю Самойленко. Когда процедура в компьютерном отделе закончилась, Гарбовский вывел меня и завел к следователю Самойленко, предварительно пригрозив, чтобы я не отпирался, потому что все равно у меня ничего не выйдет, так как у них уже есть свидетель и доказательства.
Я надеялся найти защиты у следователя. Когда, мы остались со следователем Самойленко в кабинете вдвоем, я заявил ему, что я ни в чем не виноват, что не совершал этого угона , и что меня били и заставили подписать эти бумаги. Я показал ему мои изуродованные руки, Он сказал, что он ничего не знает, может быть, они у меня всегда такие, и начал меня уговаривать, что бы я ни сопротивлялся и не мешал следствию.
Когда я начал давать показания, что в ночь угона я находился дома, и это могут подтвердить мои родители - он перестал записывать показания, сказав, что я вру, и он меня задерживает на 3-е суток. Он взял меня за наручники и повел в камеру уже в РОВД, спустившись вниз к следственным камерам, следователь передал меня дежурному. Пока дежурный меня обыскивал и записывал в журнале, я увидел в дежурке начальника ТОМ №1.
Следователь Самойленко тоже увидел его и побежал к нему жаловаться, что я отказываюсь от своих показаний, данных в ТОМ №1, так как они выбиты. Меня закрыли в камеру. Минут через 20 в камеру пришел дежурный и вывел меня в коридор, там стояли Савенко и Гарбовский, те что меня били, они сказали, что повезут меня обратно в ТОМ № 1 на доработку, вывели из РОВД, посадили в машину и повезли в ТОМ № 1.
Приехав в ТОМ № 1, меня завели в кабинет, мои мучители взяли, резиновые дубинки и начали бить меня куда попало. Я начал кричать, но такие крики никого видимо, в ТОМ №1 не удивляют, никто не пришел мне на помощь. Тогда я сказал, чтобы меня не били, я все признаю. Меня, не заводя в камеру, увезли в РОВД к тому же следователю Самойленко.
В последствии, при каждом следственном действии следователь Самойленко угрожал мне, говоря, что, если я не буду подписывать протоколы, он позовет сотрудников ТОМ № 1, тех, что издевались надо мной. Я подписывал все протоколы, не читая, под диктовку следователя. Все, что указано в материалах дела, это не мои показания и не мои слова. Все это выдумано оперативниками ТОМ № 1 и с их слов записано следователем.
На очной ставке с Р..... я уже не сопротивлялся, у меня было подавленное состояние, очень болели руки и все тело.
На следственный эксперимент меня возил следователь не с конвойной службой, а прикованным наручником к оперативнику Сиренко, который принимал активное участие в моем задержании и избиении в ТОМ № 1. Понятые на следственном эксперименте были, но это были знакомые оперативника Сиренко, так как общались они между собой как старые знакомые, на “ты”. На следственном эксперименте следователь говорил мне, покажи рукой вот сюда, и меня при этом фотографировали. Это повторялось в нескольких местах. После этого меня отвезли обратно в РОВД. Протокол принесли подписать в камеру только поздно ночью.
Как потом из материалов дела я узнал, что фотографии не получились. Следователь объяснил это неисправностью фотоаппарата. А я считаю, что на фотографиях были видны мои изуродованные руки. Такая улика операм не нужна.
21.11.2002 года меня повезли на санкцию к судье. Перед тем как зайти в зал судебного заседания следователь Самойленко цинично напомнил мне об избиении операми и сказал, что бы я не противился, все равно мне никто не поверит. Когда, вели на санкцию в суд, прокурор со мной не беседовал. В суде вину свою я не признал. Судья М. БЕДА сказал: “ Наверное, еще придется посидеть”. Я ответил, что не совершал угона. На что, получил ответ от судьи: “ Потом разберемся! Вы, не против, если я Вас закрою, т.е. санкционирую?” Я ответил, что против, что я не виновен.
Когда, следователь Самойленко принес дело, что бы я ознакомился с материалами и подписал, я ему опять заявил, что я не виноват. Следователь сказал, что пока я не подпишу дело, он не даст свидания с родителями. Я подписал дело. Только на свидании с матерью я смог все рассказать, как было на самом деле, и попросил нанять адвоката. Я написал жалобы в прокуратуру и в суд, но их никто во внимание не принял…”.
Вот такие показания моего сына. Добавлю ещё от себя. В процессе первого судебного заседания вина моего сына не была доказана и дело было направлено на доследование. В постановлении суда было указано, о проведении проверки по применению к сыну физического и психологического воздействия со стороны работников милиции. На доследовании все материалы по действиям работников милиции были выделены в отдельное дело, и им занималась районная прокуратура. В возбуждении уголовного дела против работников милиции ТОМ № 1 было отказано. Почерковедческая экспертиза не была проведена, хотя на это было прямое указание прокурора Святошинского района Смитюха В.Е.
В самом постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела сказано, что “факт применения физического и психологического насилия сотрудники уголовного розыска Сиренко Ю.В. Попович О.М. Гарбовский В.А. категорически отрицают”. Вот и вся проверка. Не была допрошена свидетельница пыток Р..... Не допросили тех людей, которые находились в это время в качестве задержанных, как в ТОМ №1, так и в камере РОВД. Они наверняка помнят и видели, в каком состоянии сын приходил с допросов. Все расследование ограничилось только взятием показаний у оперативников, которые избивали сына и следователя Самойленко, который при каждом следственном действии угрожал сыну повторением пыток.
У нас есть доказательства, подтверждающие, что между начальником следственного отдела Святошинского РОВД Критьевым Г.В., председателем Святошинского суда Бедой М.А. и заместителем прокурора района имеется договоренность, обвинить моего сына, что бы скрыть издевательства и пытки над моим сыном со стороны работников милиции ТОМ № 1.
Все поведение судьи Ясельского А.М. и прокурора Пархоменко В., которые отказывают стороне защиты и моему сыну во всех ходатайствах, которые могли бы доказать невиновность сына, убеждают меня, что правоохранительные органы, таким образом хотят отстоять “честь мундира”, и заставить страдать невинного человека, который позволил себе рассказать об их зверствах. Прокурор уже затребовал наказание в 9 лет тюрьмы.
Во время следствия к нам домой с обыском приходил оперативник ТОМ № 1 Сиренко Ю. Он выполнил свои функции, естественно ничего чужого в доме не нашел. На мою жалобу, почему следователь не дает мне свидания с сыном, он сказал дословно, цитирую: “Его так избили, что пока все на нём не заживет, его Вам не покажут”. И действительно. Два месяца мне не давали свидания с сыном. Наконец, после того как мой сын подписал все протоколы, следователь Самойленко дал разрешение на свидание с сыном.
На свидании сын рассказал мне всю правду. Показал руки. Они были все синие. Он даже телефонную трубку не мог держать. Оказывается, за неделю до его задержания оперативник Киндрась И.И. предлагали ему быть осведомителем. Сын отказался. Тогда ему поставили условие, если через неделю он не узнает и не донесёт им, кто обокрал какую-то квартиру, то ему будет очень плохо. Сын, естественно не мог знать этого, он к ним не пришел и не собирался этого делать. Тогда его вместе со знакомой девушкой (которая в последствии стала свидетельницей по делу) при выходе из кафе (15 ноября) задержали, одели, на них наручники, посадили в милицейскую машину и привезли в ТОМ № 1. Сына били все, кому не лень, его вешали на лом, делали растяжку, “ласточку”, применяли самые изощренные пытки. Оперативники требовали, что бы сын сознался в том, что он не совершал.
По словам девушки, которая это все слышала, сын сильно кричал от нечеловеческой боли. Она плача, просила не бить его. Гарбовский, Сиренко, Попович - все эти палачи продолжали издеваться над сыном. А девушке они пригрозили, что если она посмеет позвонить и что-нибудь рассказать родителям, то ее ожидает, то же самое. Девушка не побоялась, и все рассказала нам и выступила на суде как свидетель. На суде она рассказала, как сына избивали, как над ним издевались не только физически а и морально, унижали его человеческое достоинство.
Во время следствия на очной ставке между сыном и этой девушкой, из-за того, что от пыток у него были сильно повреждены руки, и он не мог держать ручку, в протоколах за него писала девушка. На суде следователю Самойленко задали вопрос, почему вместо сына писал другой человек. На, что Самойленко с ухмылкой и цинично ответил, что у сына руки онемели, и он не мог держать ручку. Этот ответ также свидетельствует, о том что, к сыну применялись пытки. Судья Немировская отказала в проведение графологической экспертизы.
ИТАК. Судом не было выявлено ни одного доказательства вины моего сына. Дело было отправлено на дополнительное расследование. Кто же будет это делать? Те, кто пытал моего сына? Или их коллеги, которые будут бороться за “честь мундира”, а не за честь моего сына?
А как работники милиции оказывают давление на свидетелей, Вы сами прекрасно знаете. Об этом говорят все СМИ и телевидение. И я Вам сейчас расскажу.
Оперативники Сиренко и Гарбовский два дня продержали свидетеля К…. в ГОМ № 6 без всяких оснований и регистрации, после этого Сиренко еще три дня продержал его же у себя дома, а потом за руку привел на суд, кстати избитого. Сестры К… могут это подтвердить. А делали они это потому, что первоначально К…., сам добровольно пришел на судебное заседание и хотел дать свои показания в пользу сына.
Оперативники, которые постоянно дежурили у дверей суда, увидев неожиданного свидетеля, вероятно по совместному сговору с судьёй, сделали всё, что бы в тот день прекратить судебное заседание. Его не допросили. К… сказал нам, что он не сможет больше прийти в суд, и мы совместно решили зафиксировать его показания у нотариуса. Его показания, заверенные нотариусом, находятся у адвоката. Об этом узнали вышеназванные оперативники. За неделю до следующего заседания суда они продержали К….. под своим несанкционированным арестом.
Или ещё пример. Следователь Самойленко лично разносил по дома уже допрошенным судом свидетелям выписанные от своего имени повестки в суд (что вообще не вкладывается ни в какие рамки Законов) и уговаривал их явиться на суд что бы изменить свои показания против сына. Да за это его надо не только выгнать с работы, а и судить.
Таким образом, всё это дело сфабриковано работниками милиции, в отместку на отказ сына стать доносчиком и с целью в дальнейшем сокрыть свои преступления при допросах моего сына.
Я не буду Вам перечислять нарушенные органами милиции в процессе следствия статьи Закона о предварительном заключение и Криминально-процессуального Кодекса. Вы их знаете лучше меня. Знает их и наш профессиональный адвокат. И я не остановлюсь ни перед кем и ни перед чем, что бы доказать не виновность моего сына. Преступно нарушены человеческие права моего сына и всей семьи. В тюрьме должны сидеть за свои преступления те, кто издевался и пытал в своих застенках моего сына. И они будут сидеть. С вашей же помощью. Справедливость победит.
Ещё раз утверждаю. Сын не виновен! Уже почти 12 месяцев сын лишен свободы. Кто за это всё ответит? Я прошу Вас объективно разобраться с этим делом, освободить моего сына, закрыть дело, наказать оперативников и вернуть сыну честь и свободу.
С Уважением и надеждой МАМА
P/S Как стало мне известно, буквально на днях, милиция задержала и спрятала в СИЗО свидетелей Р… и К…. Как я понимаю, это месть милиции за их правдивые показания на суде, показания, которые полностью доказывают невиновность моего сына. Представьте теперь себе, что они (свидетели) будут говорить, при возможном дополнительном следствие по делу “Святошинских Оборотней”. Их также обломают и задавят насилием, как и моего сына. Это просто какой-то замкнутый “Адский круг беспредела” в нашей стране.
Боже милостивый! Покарай “Святошинских оборотней” в погонах!
|
