Бабаков сказал Юрию Витальевичу, что у Тимошенко появился новый какой-то очень серьезный покровитель с криминальным прошлым, который проживал не только в России, но и за рубежом, причем практически везде. И об этом Бабакову рассказал по секрету сам Путин. И все бы было бы смешно, если б тоже самое ему не сказал Ющенко, который получил эту информацию из ЦРУ

— Мессир, поверьте, — отозвался Коровьев и приложил руку к сердцу, — пошутить, исключительно пошутить…
     Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита»

«Украина страна восточная и культ женщины-матери присущ национальной культуре издавна. Женщина охраняла очаг, воспитывала детей, а мужчина где-то пьянствовал или «казакував». Симптоматичен перечень императивных высказываний в оперной арии Одарки «Запорожец за Дунаем».

Из него следует, что казак — уходящий за добычей, вовсе не воевал, а гулял, где-то шлялся, а весь груз ответственности за семью лежал на супруге. Дети обращались к матери на «вы», поэтому неудивительно, что украинка всегда стремилась завоевать главенствующие позиции в обществе, а мужчины, наоборот, старались всеми силами не пустить женщину во власть. Поэтому женщины, если уж пробивались, то всегда имели покровителей. Такова украинская традиция…»

Читать эту муть министру МВД, конечно, не пристало, но в Украине случилось такое, что придется еще и не в такую дребедень вникать. У Луценко дрожали коленки и очень сильно. Теперь министр принялся читать о женщине у немецкого философа Ницше, выдержки из которого ему также подготовил мозговой ОМОН бывшего начальника Интерпола Куликова. Первым панику поднял его российский друг Бабаков, который вхож к Путину и Медведеву и у которого серьезные интересы на Украине.

Лицом Бабаков вышел в похабного беса, но именно он совратил Мороза в 2006 году продать душу и согрешить. Отныне украинский народ смотрит на бывшую «совесть нации» как на черта с рожками. Если кто не понял, то нужно читать Николая Васильевича Гоголя и желательно на русском языке. Выдержки об этом мозговой ОМОН уже подготовил и несет Луценке без перевода на державну мову.

Бабаков сказал Юрию Витальевичу, что у Тимошенко появился новый какой-то очень серьезный покровитель с криминальным прошлым, который проживал не только в России, но и за рубежом, причем практически везде. И об этом Бабакову рассказал по секрету сам Путин. И все бы было бы смешно, если б тоже самое ему не сказал Ющенко, который получил эту информацию из ЦРУ. Президент сразу ему очень строго приказал

— Смотри мне, быстро все разузнай!

Вначале все было просто: разворачиваешь и читаешь все данные по прослушке Тимошенко. Самыми увлекательными являются переговоры с Березовским, но опальный олигарх уже не покровитель Юли, а с новым она по телефону не общается.

— Мама дорогая! Еще один день катастрофы, по вине этой премьерши, и придется и себе искать других покровителей — У Луценко не только костяшки коленок стучали одна о другую, но и зубы. И он решил сам съездить на место совершения преступления, и воочию убедиться, что там произошло. Он уже было оделся и подошел к лифту, как дорогу ему преградил завхоз:

— Ой, Вы уже уходите? А мне нужно подписать… ой, а Вы подождать можете? — завхоз был красномордый и сильно потел, но удержать Юрасика так и не смог, и министр выскочил во двор первым.

Вот не нужно было махать руками завхозу. Может быть, и пронесло бы, но крановщик с соседней стройки элитного дома понял по его взмахам, что это команда «Майна» и обрушил все содержимое контейнера на машину Луценко. Содержимое состояло из костей конца XVIII-начала XIX столетия, обнаруженных при разрытии котлована между МВД, Октябрьской больницей и институтом им. Богомольца. Это были те самые человеческие кости со спорами сибирской язвы, которые искали все. Строительные компании уже поделились парой— тройкой квартир с Луценко, а вот с профессорским составом института Богомольца — нет. А ученые люди там решительные, день и ночь караулили строителей, чтоб кости не перепрятали. Их бывший шеф — Богомолец, прототип булгаковского профессора Преображенского, как-то пообещал Сталину бессмертие, но умер раньше своего тирана, а его последователи продолжают обещать и обнадеживают кого-то на постсоветском пространстве, и у кого-то желание не умереть настолько сильно, что их институт, что на самой престижной территории находится, по сей день не закрывают.

— И я использую служебное положение в корыстных целях и мой завхоз туда же… — сказал про себя Юрась, и додумал гордо: — Традиция наша такая — дурить друг друга!

Министерский эскорт мчался мимо новых магазинов домотехники под названием «Юля для Вас», там народ убивал друг друга, чтобы по дешевке купить по второму пылесосу или микроволновке.

— Вот люди, — усмехнулся Луценко, — За гречку и сахар Черновецкого выбрали, а теперь вот и на Юлину удочку попались.

Похоже, что последний хозяин леди Ю тоже на ее удочку попался, хотя «кидалово» пока еще не дошло до того, чтобы заставлять его часами дожидаться в приемной. Да и вид у него совсем не импозантный, и пока он еще имеет силу вызвать Тимошенко к себе. Встретилась она с ним неохотно и без притворства была раздражена, особенно теми вопросами, которые он ей задавал:

— Зачем тебе снова Никопольский ферросплавный завод, зачем его дарить Коломойскому, ведь он тебе на выборах не помогал и не поможет?

— Вы со мной собрались в принципе разговаривать, либо по существу?

Хозяин сложил волосатые лапки у себя на животе и пристально посмотрел на премьершу:

— Нет, в принципе мне нравится, как ты начала. Но я хочу, чтоб ты была осторожной. За тобой пристально наблюдают и ждут только, чтобы ты оступилась. Объясни, зачем было говорить на людях: «мне нравится «донецкая система поборов»? Ты же так их за это критиковала…

— Мне деньги нужны! Много денег! Они миллиарды собрали с госпредприятий. Один только Кременчуг сдавал Клюеву 30 млн. в месяц! У.е.!

— Но ведь все видят, что ты сохраняешь ту же коррупцию. Да еще и цинично заявляешь директорам, что все будет как при Януковиче…

— А за стабильность они должны платить. — Юля негодовала.

— Ты продолжаешь банкротить «Нафтогаз»…

— Это не ваша парафия!

— А с Ахметовым зачем договариваться?

— А кто видел?

— Так люди добрые уже донесли.

— Он же заплатил! И много!

— Ты правильно сделала, что стариков по сберкассам расставила, тебя не тронут, пока первый транш не погасят, но вторую тысячу уже летом нужно выдавать, народ-то ждать будет. А в стране денег уже нет…

— Я еще раз повторяю — не ваша это парафия.

— А договорчик со мной ведь подписала.

— Я со многими подписывала, ну и что?

— Я — не многие, я люблю порядок.

— Да кто ты такой?! Вертлявый и хромой! — Юля пылала праведным гневом. — Не можешь ты ничего со мной сделать, даже убить — и то не выгодно! Ведь через меня сколько тебе достается!

— Да, убивать не буду, но чего-нибудь накуролесить, учти, смогу. Ты свободна!

В голове у Юлии Владимировны сильно стучали слова, но в основном нецензурные.

В вестибюле Верховной Рады, где только что появился Юрий Витальевич, его сразу ударили по лицу, а затем еще раз и еще, и он понял, что это и есть место преступления. Его продолжали бить и очень больно, и про себя министр отметил, что народ в Украине взбесился не только в сберкассах (и особенно бабы), но еще и в Раде.

— Получай, Юлькин прихвостень! — била его депутат Засуха, и Луценко ей ответил пощечиной. Не только как мужчина, которому негоже терпеть от дурной бабы, но и как политический антагонист. Вообще-то драться перед телекамерой и бить женщин имеют право только депутаты и министр внутренних дел, потому как в «обезьянник» с проститутками и бомжами их за хулиганку не посадят. Отметить нужно, что Юля уже не вспоминает о том, что пора снять с избранников привилегии, а тем более их неприкосновенность. А квартир и компенсаций за короткое время еще Морозовского парламента больше всего набрали как раз шустрые бютовцы.

А ведь утро в Раде 15 января начиналось празднично. Старый Новый Год! В сессионном зале артисты готовились петь «шедривки». Депутаты же готовились получить от артистов кулёчки с дорогим коньяком и разными деликатесами. Однако депутатки-дамы столько коньяка сразу не выпивают, поэтому им приготовили другие подарки, а оппозиционеркам — подарки и вовсе особенные. Госпожа Тимошенко уж очень расстаралась, и в знак будущего примирения пригласила их в свой бутик на Крещатике. Она одаривала их платьями от Луи Виттона, одновременно показывала коллекцию своих многочисленных нарядов, обращала внимание и на продукцию местных белошвеек.

В эксклюзивные платья нарядились все оппозиционерши… ну почти все. Более того, приехала даже коалициантка Лиля Григорович и заявила, что она тоже оппозиционерка. Однако такого размера у Луи Виттона не нашлось. Всей веселой гурьбой оппозиционные дамы прокатились шикарным кортежем аж до колонн Верховной Рады, не переставая хвастаться красотой выбранных моделей, и были счастливы, увидев в вестибюле ряды телекамер. Наперегонки побежали сдавать свои шубы в гардероб и вдруг — о ужас! — обнаружилось, что никаких платьев на них и нету, а только нижнее белье и далеко не у всех от Луи Виттона. Что тут началось! Инна Богословская в нижнем белье была неотразима, да и Засуха еще как-то попадала в стандарт, но коммунистка Александровская…! Нет, чтоб полезть в гардероб искать свою красноармейскую шинель, она поперла на журналистов:

— Прекратите снимать, у людей горе, не понимаете что ли! — Вырвав камеру у одного недотепы, который кинул реплику, что снимать-то уже нечего, она стала, как дубиной, размахивать дорогой японской техникой и некоторые получили по башке серьезно. Это вам не Калашников, это Александровская! Настоящая коммунистка!

Было бы все смешно, но надо учитывать, что среди обнаженных имелись потенциальные невесты, а здесь от переполнения чувств и от девичьего позора, глядишь, и кто-то сразу в омут с головой. Хотя барышни-депутатши — народ выдержанный. И вообще это уже вопрос политический: видимо, кто-то из слабого пола готовился предать оппозицию. Невесты все рыдали: Ирина Бережная, Марина Перестенко, Виктория Демьянчук, хотя и хорошо смотрелись, а невеста Богословская не рыдала, но безумными глазами искала своего духовного жениха Януковича и мысленно призывала: «отомсти», но он как всегда струсил. Плакала также Ольга Герасимьюк — хоть и одетая (потому что коалициантка), но телепередача у нее — «Без табу» — такая жалостливая… И только одна Лиля Григорович радовалась и мощной рукой накладывала кресты по всему телу:

— Свят-свят, слава Богу, что моего размера у Луи Виттона не оказалось, ой, Боженька, свят-свят!

Крестились также женщины Блока Литвина, потому что поняли, что из-за этой Юли в оппозицию лучше не ходить, а оставаться всегда в нейтралах. А для Литвина слово женщины — закон.

Не хватало еще одной «регионовской» топ-модели — Елены Бондаренко, ее ожидали с особым удовольствием, но как оказалось, муж ее до утра не отпускал, и она вернулась в Киев только первым рейсом «Донецких авиалиний» и поначалу остро завидовала тем, кого леди Ю. одела в наряды от кутюр. А когда раздела — завидовать сразу перестала.

Тимошенко сразу поняла, чьи это старо-новогодние проделки и влетела к своему маленькому хозяину (но высокому покровителю) чуть ли не на метле:

— Ты что, сволочь, наделал?!

— Сволочь — так называли работников, которые обязаны разворачивать ковер перед проходом епископа и сворачивать за ним, — глумился тот.

— Тля ты сексуальная, а не мужик!

— Ошибка в номинациях вышла, дорогая. Я — часть той силы, что желает зла, но делает добро.

— Не добро, а гавно! Я призвана спасти Украину, я светлая богиня…

— Не светлая, а, положим, перекрашенная, и женщины Украину по природе спасать не могут, а только мужчины, потому как все женщины в этой стране суть ведьмы.

— Ты что думаешь, что если я тебе душу продала, значит, я ведьма?!

— Ну, пожалуй, так.

— Сморчок! Да я тебя за хвост и в чулан!

— Это уже по Гоголю, — вздохнул черт и сам полез в мешок.

Из города Киева,

Из логова змиева

Я взял не жену, а колдунью…

Министр МВД читал выдержки, поданные мозговым ОМОНом вслух и с выражением. Строчки Гумилева о своей супруге-киевлянке Луценко воспринял с восторгом. Его киевский опыт общения с женщинами доказывал, что в этом городе «все бабы ведьмы и даже Юлия Владимировна, хоть и перекрашенная».

Юрий Витальевич опять приложил компресс к левому глазу (сатанинская отметина мадам Засухи) и вспомнил, что конфиденциально в последний раз сказал Ющенко:

— Дождемся пока Тимошенко прикарманит второй миллиард и сделаем ей предъяву: или тихо уходи, или начинаем судить. Вот только нужно определить, кто ее новый покровитель?

И Луценко стал снова нервно перелистывать куликовские бумаги.

«Несомненно, что в город, где впервые на Руси было принято христианство, перебазировались и сопутствующие сектантские ереси, а также антагонистические явления. Поэтому южнее главенствующей в православном мире Киево-Печерской Лавры расположилась так называемая «Лысая гора» и киевлянки не считали особым грехом время от времени летать туда по ночам. Теперь, когда к ней проведена магистраль европейского уровня Южный мост — Автовокзал, женщины способны добираться туда не только с помощью метлы, но и на колесах собственного автомобиля. В период проведения досрочных выборов были замечены неоднократно у «Лысой горы» автомобили с номерами, принадлежащими близкому окружению Тимошенко. Однажды в сумерках была замечена поднимающаяся на гору и сама Тимошенко. А позже, во время избирательной компании были зафиксированы ранее неизвестные методики проведения массового гипноза».

Министр МВД все-таки бросил читать эту муть, но лишь потому, что в Украине снова произошло нечто непоправимое.

Туалетными бумажками оказались на самом деле купюры Нацбанка номиналом по 500 гривен с портретом Григория Сковороды. Министр МВД рассматривал странный портрет, и лоб его покрылся испариной. Купюры то превращались в туалетную бумагу, то восстанавливали лик национального поэта и философа с улыбкой Монны Лизы. (А какая, интересно, будет судьба согласно бешеной инфляции следующих купюр с портретом Степана Бандеры?)

В общем, с народом рассчитывались печатным станком. Вот сколько банкнотная фабрика напечатала цветных бумажек, вот столько и раздали. Убивать в домах стали вначале почтальонш, и не только за пятисотгривневую туалетную бумагу. Получатель расписывался за тысячу гривен, или за две по пятьсот, закрывал дверь за почтальоном — и купюры в секунду превращались в бумагу с полосками перфорации. Разгневанный пенсионер настигал работника связи, пробивал ему череп, раскрывал его сумку, — а там тоже только перфорированные бумажки. Вот вам и «Спасибо Юлечке Владимировне за нашу счастливую старость». Получатель-убийца просовывал туалетные бумажки в окошко Сберкассы и тут же случалось чудо: там, в окошке лик философа, которого не догнал даже Луценко, возникал снова и даже немножко улыбался:

— Граждане, храните деньги в сберегательной кассе, не держите их в стеклянной банке, а только в Сбербанке».

Значит, купюры становились настоящими только в виртуале, т.е. как были они прописаны на Сберкнижке со времен распада СССР, так и остались, любой вынос их за пределы Сбербанка грозил превращением их в туалетную бумагу.

Юлия Владимировна поняла, что ей приходит п***ец, она плакала, развязывая мешок, и не знала, как выманить из него черта мирными средствами.

— Наверное, я ему продам не только душу, но и тело, — и она зажмурилась, чтобы не увидеть того, кого пыталась поцеловать. Она ожидала почувствовать на губах могильный тлен или, скажем, пережаренное в адских печах человеческое мясо, но почувствовала вполне слюнявые мягкие губы, почти как у Березовского и чуть лучше, чем у Лазаренко. Губы стали произвольно присасываться, чтобы уйти в глубокий засос, она чуть приоткрыла левый глаз:

— Е** твою мать! А ты что тут делаешь? — возмущению взволнованной женщины не было предела, так как в мешке вместо черта оказался Луценко.

— Простите, госпожа моя, я случайно, мне было там так страшно! — Юрасик льстиво заглядывал ей в глаза.

— Ты как сюда вообще попал?

— Я случайно… Я заскочил… И кой черт меня попутал в этот темный лифт сесть!?

— Черт? Ты его видел? — У Юли аж перехватило дыхание.

— Да никого я не видел! И вообще — для меня главный черт — Ющенко, спасите меня, умоляю, — и он полез к ней целоваться, как ребенок полез.

— Если я еще раз, падлюка, услышу, что ты боишься прыщавого…

— Так он уволить меня собрался за связь с Вами!

— Сейчас я тебе сделаю связь… — прошипела народная любимица и потянулась за самой большой метлой…

— Конечно, до ведьмы она пока не дотягивает. — Не без интереса созерцал эту «сцену в верхах» представитель нечистой силы. — Однако материал интересный. Надо только еще немного поработать. Чуть-чуть. — И, чувствуя, что впереди его ждет много кропотливой, но увлекательной работы, добавил оптимистично: — Все у нас получится.

Евгений Соловьев