Полагаю, что я вкладываю в это слово тот же смысл, что и тысячи украинцев; потому не думаю, что мои методы в распознавании жлоба станут для кого-то откровением. Итак, жлоб – это мат на всю улицу, это вонь немытого тела, это жуткое косноязычие, это неизменный корявый суржик, идиотская стрижка и нелепая, почему-то вечно грязная, одежда. Узнаете? Ба! Да ведь это типичный портрет миллионов украинцев! Вижу летящие в мою сторону камни и гнилые помидоры. Или – не вижу. Так как для того, чтобы швырнуть в меня гнилым овощем, необходимо прочесть статью. А у жлобов есть еще одна особенность – читать они не любят. Читать для них – «глаза зря портить»…

ЖЛОБЫ  НАШЕГО  ВРЕМЕНИ 

Полагаю, что я вкладываю в это слово тот же смысл, что и тысячи украинцев; потому не думаю, что мои методы в распознавании жлоба станут для кого-то откровением. Итак, жлоб – это мат на всю улицу, это вонь немытого тела, это жуткое косноязычие, это неизменный корявый суржик, идиотская стрижка и нелепая, почему-то вечно грязная, одежда. Узнаете? Ба! Да ведь это типичный портрет миллионов украинцев! Вижу летящие в мою сторону камни и гнилые помидоры. Или – не вижу. Так как для того, чтобы швырнуть в меня гнилым овощем, необходимо прочесть статью. А у жлобов есть еще одна особенность – читать они не любят. Читать для них – «глаза зря портить»…

Где их можно встретить?

Если вы проживаете в тихом центре (не на Крещатике!), и передвигаетесь по городу на машине с водителем, если не интересует вас городской пейзаж, и во время подобных поездок вы изучаете книгу, если не посещаете вы продовольственные магазины, то… вы все равно их встретите! Где? В кино, например. Знаете, есть такие ребята и девчата, которые любят умничать во время просмотра? И «умничание» их заключается в глупейших репликах и реготании. Они ржут, порой, на самых трагических моментах. Вы сидите, пытаясь сдержать слезы. На экране умирает главный герой. Сцена полна трагизма, и вдруг… ржание! «Зараз сдохне!» — комментирует кто-то, удовлетворенно чавкающий и отрыгивающий. Его подруга весело смеется (картинка из жизни). Жлобы пола не имеют. Они бесполые. Но существо, рассмеявшееся отрыжке друга, не является жлобом. Оно, существо, является жлобихой. Они – везде. И в последние годы столица ими попросту кишит. Почему? Об этом чуть позже…

Рассадники жлобов.

Это центр города в праздничные дни. Я вспоминаю, как раньше на народные гуляния, связанные с той или иной датой, на Крещатик можно было выйти с детьми, с бабушками и дедушками. Пройтись, не опасаясь, что какое-нибудь перепившееся на жаре быдло влетит в тебя, не разобрав дороги. Не нужно было зажимать детям уши, не обязательно было старательно обходить набитые под завязку пьяными подростками парки и скверы. И раньше пили не меньше, да и матерились тоже. Но тогда, в былинные те времена, когда на Крещатик можно было спокойно выйти погулять на выходные, люди знали, что материться на всю улицу – нельзя. Просто – нельзя. Тут же обернутся на твое ругательство десятки голов, кто-то сделает замечание. Не поймешь – получишь по загривку. И пили сильно, и гуляли не слабо. Но грани не переходили. Были драки, была поножовщина (намного меньше, чем сейчас, но – была), однако семьи, мирно дефилирующие по парку, никто не цеплял. Равно как и парня, идущего с девушкой. Парень с девушкой – табу. Любите экстрим? Прогуляйтесь теперь часов эдак в одиннадцать вечера по праздничному Крещатику. Загляните в набитую отборным человеческим отребьем «трубу» на Майдане. Если уж совсем наскучило однообразие унылой жизни — заедьте на Троещину…

Жизнь дала трещину – едем на Троещину.

Вероятно, это место стало легендарным не сразу. Десятилетиями субкультура района въедались ржавчиной в неокрепшие мозги юных его обитателей, и произошло то, что должно было рано или поздно произойти. Нет, Троещина не превратилась в гетто, молодежь района свободно перемещается по городу, и жители спального района не снабжены отличительными нашивками на спинах. Но любой человек, не лишенный наблюдательности, всегда сможет безошибочно определить троещинскую молодежь. Помните горячие девяностые, с бритоголовыми «бригадными» и спортивными штанами? Так вот, — на Троещине время остановилось, и там сейчас девяностые годы. Мода девяностых, фразы девяностых, мысли девяностых. «Понятия», «стрелки». Из-за «огромной» суммы в пятьдесят долларов на «стрелку» «подтягивается» человек сто. И начинают «мурчать»… Нет, они не «Вискаса» объелись. Просто молодежь Троещины с молоком матерей и сигаретным дымом отцов впитала блатной псевдоязык, а, в купе с ним, всосала определенные понятия. Понятия – это почти стиль жизни. Есть «лохи», есть «пацаны» (порой, «пацанам» этим по сорок лет), есть «пассажиры» (почти «лохи», люди, далекие от «блатной жизни»). Короче, такая вот азбука жизни. Исходя из этих псевдопонятий, нет ничего зазорного в том, чтобы ограбить припозднившуюся парочку, или залезть в сумку к старушке. Потом можно хвастать новыми спортивными штанами, приобретенными у китайца на троещинском рынке. Естественно, что каких бы то ни было понятий (настоящих, общечеловеческих) о культуре поведения в общественных местах молодежь Троещины лишена. И, мусоля своими немытыми телами другие районы Киева, сорит пустыми пачками из-под дешевых сигарет, курит анашу в подъездах, заплевывает близлежащую территорию и изрыгает ругательства направо-налево. Я понимаю, что на территории этого немаленького района кроме молодежи, известной всей столице своими жлобскими повадками, живут вполне нормальные, адекватные люди. Но судят о районе, все-таки, исходя из сведений о жлобах, которыми, буквально, кишит Троещина. И стало это место легендарным. И в анекдотах слово «жлоб» подменяется, порой, словом «житель Троещины»…

Где они учатся?

В школах, где же еще? Но, зачастую, в школах сельских. Они учатся до девятого (одиннадцатого) класса там, на исторических своих малых родинах, и едут в столицу. Покорять это волшебное место, откуда, приехав, никто не возвращается назад, в село. Вообще, сельская школа – отдельная тема, и развивать ее можно до бесконечности. Столь похабного уровня образования, а вернее, полного его отсутствия, как в современных сельских школах, я не встречал нигде больше. И это вывод, сделанный мною не на основании каких-то там рассказов, а на личном опыте. Я присутствовал на многих занятиях во многих подобных школах. Все объяснимо, в общем-то. Какой учитель захочет ехать туда, в это сонное царство? Едут по распределению, и, оттрубив положенное, возвращаются, сломя голову, назад. Большинство отличников, поступающих потом в ВУЗы, оканчивали именно сельские школы. Не потому получают они медали в селах, что уровень образования там лучше, чем в столице. Нет, вовсе не поэтому стали они круглыми отличниками. Просто если такого «медалиста» усадить за парту любой киевской школы, от его «знаний» не останется камня на камне. Пыли даже не останется… Существует распространенное заблуждение, что жлобов с высшим образованием не бывает. В корне неверное утверждение. Бывают и с тремя высшими (я лично знаю такого). Я живу на Караваевых дачах. В последние год-два всю близлежащую к моему дому территорию оккупировали студенты расположенных неподалеку ВУЗов. Столько грязи, мата, и нечленораздельных воплей я не слышал даже на Крещатике в День молодежи. Все захаркано, завалено мусором и заблевано. Это – наше будущее. Это люди, которые, окончив столичные Университеты, домой не вернутся. Они останутся здесь, потому что они – жлобы с высшим образованием. Жлобы высшего класса …

Жлобы высшего класса.

Почему человек, приехавший из дремучего села имеет все шансы добиться большего, чем житель столицы или крупного города Украины? Кто-то будет кормить вас байками о «трудоспособности» и «желании работать». Есть одно огромное желание – остаться здесь. Любым путем. И вгрызаются в пространство офисов зубами, и стирают до основания клавиатуру компьютеров, и спят на рабочих местах. А еще – не гнушаются закладывать «конкурентов», совершают подлости, и подсиживают начальство. Недавно в транспорте услышал разговор одной дамочки лет двадцати. Дамочка на ломаном украино-русском языке докладывала маме о том, что «начальник молодый такый, симпатичный, и я постараюся… Ну, ты, гы-гы, поняла…» Мама, я полагаю, поняла. И все пассажиры автобуса поняли. Они готовы практически НА ВСЕ. И остаются здесь. Становится столица, перефразируя Остапа Бендера, «легендой о загробном мире. Никто, попав сюда, назад не возвращается…»

Був я жлоб, тепер я мэнт, предьявите докумэнт…

Вы поняли, о чем я хочу рассказать? Каждый из нас знает, людей какого сословия в подавляющем большинстве мы имеем возможность наблюдать в синих мундирах на улицах наших городов. Это тоже «они». И влечет их власть. Власть, которая, как известно, сильнейший наркотик. «Я пахал, а ты тут развлекался?! Я с села, а ты столичный перец!? Так я тебя сейчас до трусов раздену! Обыскивать буду!» И стоят мальчишки на трамвайных остановках, на снегу в носках (лично мною виденная картина), пока «стражи правопорядка» обыскивают их. И лупят палками народ на трибунах жлобы, футболом никогда не интересовавшиеся. Это они так злость свою вымещают. И властью безмерной упиваются. И пытки придумали они, и докладывают нам о «колоссальных успехах в раскрытии преступлений» по телевизору тоже они. Ловят наркомана-карманника, и тот на себя по двадцать квартирных краж берет. Раскрытие? Конечно, раскрытие! А то, что благодаря таким жлобам в милицейской форме кражи продолжаются годами – дело десятое…

Что мы им должны?

В психологии поведения жлобов имеется одна особенность. Они считают, что все им что-то должны. Вы не встречали теть, стоящих на остановках с семью – десятью мешками картошки? Каким образом тети донесли до остановки столь большой груз? А поинтересуйтесь, каким образом они переместят мешки в троллейбус! Дэвида Копперфилда позовут? Вовсе нет. Позовут нас с вами. «Поможить», — и с грустью собачьей – в глаза. И таскаем мы мешки, чертыхаясь, и пачкаем пассажиров. Стоит в сторону таких «мешочников» сказать что-то нелицеприятное, тут же следует ответ – «Мы вас кормим!» Не прячьте глаза смущенно после такого обличительного пассажа. Задумайтесь. Вы бесплатно продукты на базарах берете? В долг им вам дают? Нет! Вы, как и я, выкладываете свои кровные, для того, чтобы приобрести ту же картошку стоимостью в доллар. И не делайте глаза столь изумленными, увидав цену на лук, капусту или свеклу. Не забывайте, базар — это территория жлобов. Их форпост. И вам моментально, на доходчивом полуматерном языке объяснят, куда вам пойти, если не устраивает вас цена, явно завышенная…

Автожлобы.

Этими кишат все дороги и дорожки Киева. Они едут сюда из городков, где правил дорожного движения нет вовсе, и пребывают в полной уверенности, что ТАК можно ездить в столице. Недавно пришлось мне с товарищем проезжать славный город Умань. На выезде из города мы едва не столкнулись с пассажирским микроавтобусом, выскочившим на встречную полосу. Жлобина, восседавший за рулем автобуса, битком набитого людьми, и глазом не повел. Буквально в тот же день по новостям передали, что в Умани в аварию попала маршрутка с пассажирами. Логичное окончание для подобных «ездунов», не правда ли? Кто сидит за рулем всех маршруток в городе Киеве?..

Что было раньше?

Раньше они тоже здесь были. Они здесь (не в таком ужасающем количестве!) были всегда. Но как вели себя, что из себя представляли, чем отличались от подавляющей массы горожан? Я скажу вам, в чем была их особенность, и отличие, самое главное отличие от жлобов сегодняшних – ОНИ ЗНАЛИ СВОЕ МЕСТО. Кучковались на заводах и фабриках «по интересам», обсуждали извечное «картоплю посадылы, пропололы грядочкы, кабанчыка закололы…» Жлобы тянулись к жлобам, как тянется прополотая кукуруза к солнцу. У них была четко очерчена линия общения, и выходили они за эту линию крайне редко. В те славные времена, когда жлобы еще только робко трогали носочком стоптанной сандалии благословенную землю Киева, они рассказывали сказки о своей «крутости» и «модничали» только в отпусках, которые неизменно проводили в селах. Там звучали фразы типа «наши столичные нравы, мамо, не дозволяють мне выходить на вулыцю без шляпки…» Тогда жлобы не злили, а веселили. Как веселят потешные обезьянки в зоопарке… Кстати, насчет зоопарка.

Некоторые особенности поведения жлобов.

Недавно прочел одну статью, посвященную киевскому зоопарку. В ней известный мне махровый жлоб, житель благословенной земли борщаговской, Ярослав Загоруй утверждал, пересыпая речь «фактами», высосанными из пальца, и «цифрами», которыми снабдили его те, кто заказал статью, что зоопарк необходимо перенести за черту города. Жлобик, работающий журналистом, утверждал, что звери мрут, как мухи, что относятся к ним сейчас из рук вон плохо, и что зоопарк находится в плачевном состоянии. Пасквиль доказывал еще один мой тезис, который не устаю я отстаивать уже несколько лет — жлоб может переступить через мораль, через совесть – легко. Эта грязная заказуха настолько меня задела, что я написал гневный комментарий – «…только приезжий, никогда зоопарком не интересовавшийся, мог такое нашкрябать… киевляне помнят, каким был зоопарк когда-то давно, в какое ужасное состояние пришел потом, и какими красками заиграл сейчас. Наконец-то его привели в порядок, наконец-то за него взялись… За какой город его переносить? Земли мало? Надо еще и у зверей хапнуть?…» Автор статьи Загоруй что-то промычал в ответ, и спросил у меня – «А что это значит – «только киевляне»? Я ответил, что приезжему-то знать откуда? И он бросил с вызовом – « я – киевлянин!» Господа, родился бы я в Луцке, или родители мои родились бы в Луцке – я гордился бы своими корнями, даю вам слово. Зачем примерять на себя маску, что сидит плохо? Зачем, примеряя на свое лицо маску киевлянина, писать заказные статью, призывающие разрушать такие милые сердцу каждого киевлянина места, как киевский зоопарк? Да потому что жлобам – плевать! Им абы «грошенята» платили, а там – хоть трава не расти! Зальем город бетоном, настроим высотками. Красота!!!

С кем мы их путаем?

С приезжими. Просто приезжий – это не жлоб! У меня множество друзей, и отличных знакомых – люди, приехавшие в столицу из сел и маленьких городов. Но это интеллигентные, интересные люди. Посему, прожив в Киеве хоть сто лет, можно остаться «махровым», а, никогда не покидая пределов родного села, можно быть культурным человеком, без малейшего налета жлобства. Каждый, в принципе, выбирает для себя сам. Трудно пробиться, бесконечно тяжело выползти из помойной ямы жлобской семьи, и не полюбить «лузание семачек» вкупе с матами. Трудно, но – можно. Ломоносов-то – вон кем стал…

«Жлоб» — не титул, и по наследству не передается. Но, как известно, на яблоне, к сожалению, крайне редко растут апельсины…

Почему их так много в столице?

Проще вопроса нет. Из-за отмены института прописки! И едут сюда в большинстве, к сожалению, «отборные». Мне неоднократно приходилось путешествовать по областям на маршрутных автобусах. Там нет запаха! Этого удушающего запаха немытых тел, который вы можете почувствовать, сев в автобус, троллейбус или метро в Киеве. Я поинтересовался как-то у жителя Жмеринки – почему, мол, так происходит? Почему здесь запаха нет, а в столице – есть? «Потому что к вам едут отборные! Сброд со всей Украины». Такой вот исчерпывающий ответ…

Я не боюсь гневных писем в редакцию, равно как и телефонных звонков от жлобов, недовольных моею статьей. Потому что не читают жлобы газет. И глубоко наплевать им на то, что о них пишут. Они были, есть, и будут всегда. И они это знают, и мы с вами. Но как же все-таки не хочется, чтобы о нас, украинцах, судили по многочисленной прослойке людей, зачастую потерявших человеческий облик, и именуемых презрительно жлобами…

Анатолий Шарий, From-ua.com