Пребывая c визитом в Днепропетровске на встрече-лекции в конференц-зале административного центра Днепропетровского епархиального управления УПЦ Московского Патриархата московский церковный публицист-миссионер диакон Андрей Кураев, отвечая на вопрос «Почему мировое Православие отказывает в статуе поместной Церкви Киевскому Патриархату, позиционирующему себя Церковью украинского народа?» заявил буквально следующее.

– Ответ может показаться кому-то горьким, но он очевиден – просто потому, что не существует украинского народа (выделено авт.). События последних двух лет достаточно хорошо это показывают. Нет еще единой гражданской нации. У пятидесятимиллионного населения еще нет единого самопонимания. То, что сегодня называется Украиной, это лоскутное одеяло, которое никогда ранее не существовало в нынешнем виде. Достаточно вспомнить, что те территории, которые с Богданом Хмельницким пошли «под руку московского Царя» составляют только четверть территории нынешней Украины.

На самом деле есть пять разных Украин. Это Галичина. Это собственно центральная Украина (сердцевая, корневая) с весьма своеобразным Киевом. Это Слободская Украина. Это Новороссия. Это Крым. Есть закарпатские русины, которые за свою более чем тысячелетнюю историю никогда не были связаны с Киевом  — даже больше пяти получается.

Эти регионы говорят на разных языках. Меня, например, когда спрашивают: «почему москальская Церковь нам не разрешает молиться на украинском языке», я прошу уточнить: «На каком, простите, из украинских языков вы предлагаете молиться — на суржике, на полтавском говоре, который считается литературным „каноничным“, на галицийском наречии — на каком?»

Но дело не только в разных говорах. У разных земель совершенно разная религиозная история и ориентация и, самое главное, разное самопонимание. Когда столь огромные группы населения принципиально по-разному оценивают фундаментальнейшие события своей истории, не может быть речи о существовании единой нации (выделено авт.).

Возьмем Переяславскую Раду. Для одной части это трагичнейшее событие в национальной истории, для другой части, также весьма немалой, это радостное событие.

Хотя вышеприведенная цитата достаточно обширна, ее суть можно передать одной крылатой латинской фразой: «Divide et impera». «Разделяй и властвуй» – формула римского сената, принцип его внешней политики по отношению к большинству врагов. Эта формула выражает стратегию и тактику государственной власти, к которым часто прибегают правительства государств, состоящих из разнородных частей и которые считают, что лучший метод управления таким государством – разжигание вражды между его частями.

В политике и социологии «Разделяй и властвуй» – это стратегия, где маленьким группам власти препятствуют соединиться и стать более мощными. Эффективное использование этой техники позволяет небольшими силами управлять теми, кто вместе имеет большую власть (или имел бы большую власть, если они могли бы объединиться).

Типичными элементами такой техники считается:

 — создание или, по крайней мере, не предотвращение мелкой вражды среди меньших игроков. Такая вражда иссушает ресурсы и предотвращает союзы, которые могли бросить вызов повелителям;

 — помощь и продвижение тех, кто желает сотрудничать с повелителями, часто, давая им страны и богатство непослушных местных правителей;

 — создание недоверия и вражды между местными правителями;

 — поощрение расходов на личную роскошь (например, эффектные дворцы), чтобы оставлять недостаточно денег для политического маневрирования и войн.

Не напоминает ли это Вам, читатель, краткое политологическое описание событий недавней истории Православия в Украине и в целом украинского государства?

Стратегия с большим эффектом использовалась администраторами обширных империй, включая Британскую и Римскую, которые заставляли враждовать одно племя с другим, чтобы поддержать контроль над их территориями с минимальным числом имперских сил. Принцип «Разделяй и властвуй» играл очень важную роль, когда Индия была частью Британской империи. Британцы использовали эту стратегию, чтобы получить контроль над большой территорией Индии, покорив ее людей, разделённых по религии, языку, кастам и т. д., и взяли контроль над мелкими королевскими государствами в Индии по частям.

В этом контексте позиция диакона Кураева понятна: он – гражданин пост-имперской державы, ностальгирующей о «великом прошлом», и пост-имперской Церкви, которая гордится тем, что при развале империи смогла сохранить свою структуру. Только вот интересно – неужели между владивостокцами, казанцами, грозненцами, москвичами, питерцами и белгородцами, например, больше общего, чем между львовянами и луганчанами? Почему в России один государственный язык и одна политическая нация – «россияне», а в Украине, по мнению Кураева, – «сие решительно невозможно»?

Единственное, с чем, пожалуй, можно согласиться – то, что Украина пока еще не имеет эфективного государства. Вряд ли господин из Москвы так же безстрашно, как он это делал в Днепропетровске в отношении украинцев, смог бы в Польше, Италии или Германии заявлять, что там нет единой нации и языка. А уж попробовал бы кто-то в Москве публично выступать с лекциями на тему отсутствия единой России!

24 июня сего года в Москве открылся Архиерейский Собор РПЦ. Вот бы где в кулуарах отцу диакону организовать лекторий на тему отсутствия единой Церкви – ведь на самом деле между ним и бунтующим епископом с Камчатки намного меньше общего, чем между донетчанами и галичанами. invictory.org