10 февраля 1940 года на съезде в Кракове группа Степана Бандеры откололась от «материнской» ОУН и создала свою ОУН — бандеровскую, тут же объявив беспощадную войну старшим товарищам. Как вы думаете, глубокоуважаемый читатель, кто был главным врагом для настоящего украинского националиста? Поляки? Немцы? «Совіти»? Нет! Главный враг украинского националиста — другой украинский националист, который хочет занять его место в борьбе за Украину. По логике оуновца, такого конкурента нужно было уничтожить в первую очередь и только потом перейти к «жидам», «москалям», «ляхам» и другим вечным врагам, которые и так никуда не денутся. Возможно, вы даже не подозреваете, что живете в эпоху 70-летней гражданской войны в ОУН.

  К 70-ЛЕТИЮ РАСКОЛА В ОУН - НАСЛЕДИЕ "ЛЕСНЫХ ЧЕРТЕЙ"

Истории от Олеся Бузины. Наследие «Лісових чортів» — к 70-летию раскола в ОУН

10 февраля 1940 года на съезде в Кракове группа Степана Бандеры откололась от «материнской» ОУН и создала свою ОУН — бандеровскую, тут же объявив беспощадную войну старшим товарищам. 

Как вы думаете, глубокоуважаемый читатель, кто был главным врагом для настоящего украинского националиста? Поляки? Немцы? «Совіти»? Нет! Главный враг украинского националиста — другой украинский националист, который хочет занять его место в борьбе за Украину. По логике оуновца, такого конкурента нужно было уничтожить в первую очередь и только потом перейти к «жидам», «москалям», «ляхам» и другим вечным врагам, которые и так никуда не денутся.

Возможно, вы даже не подозреваете, что живете в эпоху 70-летней гражданской войны в ОУН. Но ведь и французы в XIV веке не догадывались, что их время назовут Столетней войной. Жили себе, прячась от разгуливающих по стране банд, а потом оказалось, что банды — это армии, а изъятие у крестьян продовольствия — не грабеж, как кажется на поверхностный взгляд, а национально-освободительная борьба!

Так нужно быть последовательными! Раз в советские времена в вузах изучали «историю КПСС» — предмет, по съездам растолковывавший, как «ударная и направляющая сила» общества дробилась и размножалась, значит, его давно пора заменить историей ОУН. Получится не менее поучительная эпопея о том, как, возникнув, эта террористическая организация тут же раскололась на два непримиримых крыла — бандеровцев и мельниковцев, до сих пор ведущих между собой увлекательную войну до последнего истинного националиста.

Сколько эта незатихающая бойня унесла жертв, никто не знает. Одни говорят о сотнях, другие — о тысячах, некоторые из «летописцев» ОУН даже о десятках тысяч человек. Сначала воевали пулей, топором и удавкой. Потом, уже в эмиграции после Второй мировой, в основном чернилами и типографскими станками, обвиняя друг друга в изменах и том, кто лучше Гитлеру служил (своя служба при этом старательно затушевывалась, чтобы не шокировать послевоенную демократическую Европу).

Шеврон куреня «Лісові чорти», воспитавшего Шухевича

Мельниковцы крыли, на чем свет стоит, бандеровцев. Последние отвечали им тем же. Но совершенно ясно, что в результате этой междоусобицы погибли такие выдающиеся деятели украинского национализма, как Омелян Сеник — председательствующий на II Великом Сборе ОУН в Риме перед войной, Микола Сциборский — автор классической работы «Нациократия», обосновавший принципы националистического фюрерства, Ярослав Барановский — ближайший соратник убитого в 1938 г. в Роттердаме вождя ОУН Евгения Коновальца и множество других, вплоть до расстрелянной поэтессы Телиги, которую как мельниковку сдали в гестапо конкуренты-бандеровцы. Брат-оуновец резал брата, сестра — душила сестру.

В этой войне я не хочу становиться ни на чью сторону. Это глубоко интимное, оуновское дело. Основные его события вообще Украины не касаются. ОУН возникла в Галичине. Подавляющее большинство ее членов были галичанами. К Украине они имели примерно такое же отношение, как сицилийская мафия к истории Италии. Где вы видели сицилийскую мафию в Венеции? Но, как мафия хотела захватить всю Италию, так ОУН пыталась подмять под себя Украину, выдавая это за освободительную борьбу.

Только не вышло. Организация выстраивала себя на таких сатанинских принципах, что просто не могла не начать самоуничтожения. Ни Гитлер, ни Сталин, ни гестапо и ни советская госбезопасность победили ОУН. Она съела себя сама и сама же себя разоблачила. Достаточно почитать многотомные сочинения бандеровских и мельниковских мемуаристов, написанные в Канаде и США, где они доживали век.

Впоследствии мельниковцы будут обвинять бандеровцев, что те первыми начали истребление конкурентов по националистическому бизнесу. По факту они правы. Но у их «правоты» есть тайная сторона. Мельниковцы сами породили бандеровцев. Они были старше, опытнее, прошли Первую мировую войну и так называемые «визвольні змагання» 1918 — 1920 гг.

А бандеровцы приходились им «детьми» — и по возрасту, и по идеологии. Но детьми, поднявшими руку на родителей. Младшие демоны восстали против старших! Однако демонизм бандеровцев воспитали именно отцы-основатели ОУН. Они заложили его теоретические и практические основы.

После буйной свистопляски гражданской войны, украинско-польского и польско-советского конфликтов большая группа офицеров Галицкой армии — вооруженных сил распавшейся Западно-Украинской Народной республики — осела в родной Галичине. Все они находились под большим впечатлением от внезапных успехов большевиков и польских националистов. Крошечная партия Ленина с помощью радикальной идеологии и государственного террора сумела овладеть гигантской Россией. Построенная на жесткой дисциплине военная организация Пилсудского превратилась в политическую элиту новой Польши, которой теперь принадлежала Галичина. Еще вчера их тоже называли бандитами. А теперь они заседали на международных конференциях, в сеймах и диппредставительствах. Было чему завидовать!

По образцу более удачливых конкурентов группа отставных офицеров-галичан во главе с полковником Евгением Коновальцем организовала глубоко законспирированную УВО — Украинскую Военную Организацию. Убитые впоследствии бандеровцами Сеник, Сциборский и «свергнутый» ими Андрей Мельник — это все ее члены, отцы-основатели УВО и ОУН и соратники Коновальца.

Едва возникнув, УВО сразу же перешла к политическим убийствам. Ее жертвами становились польские администраторы и украинцы-галичане, считавшие, что террор — не дело, а своих целей нужно добиваться легальными методами, участвуя в выборах в польский Сейм. Движение таких умеренных галичан возглавил поэт Сидор Твердохлиб. По приказу Коновальца, его тут же ликвидировали осенью 1922 года — как раз накануне выборов. Коновальцу была нужна радикализация — смерть кого-то из видных поляков, ответные репрессии и украинская революция, которую он собирался вызвать таким нехитрым способом. Но попытка убийства боевиками УВО маршала Пилсудского во Львове провалилась, а организованный поджег польских домов в сельской местности в начале 20-х оперативно пресекла полиция.

Боясь разоблачения, Коновалец сбежал в Швейцарию, где как бывший офицер австрийской армии довольно легко наладил связи с германской разведкой. Он жил на ее субсидии и кормил небольшую, но преданную свиту. А его заместителем в Галичине остался Андрей Мельник. Официально он работал управляющим имения униатского митрополита Андрея Шептицкого. А неофициально — занялся воспитанием украинской молодежи Галичины в истинно националистическом духе, распространяя инструкции, как взрывать и поджигать. Особую пикантность ситуации придавало то, что и Мельник, и Шептицкий, точно так же, как эмигрант Коновалец, были отставными офицерами австрийской армии, а родной брат Шептицкого — Станислав, тоже австрийский отставник — занимал пост министра обороны Польши.

«ЛЕТЮЧА БРИГАДА» — ПОЧТЫ ГРАБИМ, ХОЛЕРОЙ ТРАВИМ

Это не Чикаго. Это Берлин 30-х. В центре в плаще и шляпе вождь ОУН полковник Евгений Коновалец. Фото cdvr.org.ua

Как известно, Бандера и Шухевич начали самостоятельную политическую деятельность с ограбления почты. Но не им первым пришла в голову эта прогрессивная мысль. Мальцы всего лишь учились у старших товарищей по УВО. Когда звезда Бандеры только всходила над Карпатами, уже вовсю гремела слава Юлиана Головинского — создателя легендарной в криминально-националистических кругах «Летучей бригады» — подразделения, призванного добывать деньги для партии налетами и бандитизмом.

Романтик налетов Головинский

Головинский — сын почтового служащего и некой Теофилы Шрам служил сначала офицером в австрийской армии, потом в Галицкой, потом в ЧУГА (Червоной Украинской Галицкой Армии), а, вернувшись после военных подвигов в родные края, вступил в УВО и ОУН. На счету его «бригады», состоявшей в основном из студентов, ограбление центральной почты во Львове в 1925 году, кассы уездной администрации в Долине, почтового транспорта под Богородичами и десятки других налетов. Грабили широко — по всей Польше. Даже почти у самой германской границы — на противоположной от Галичины территории, под Познанью. Однажды польская полиция арестовала Головинского, но ему удалось выйти сухим из воды.

Конкурент Бандеры Мельник

Часть денег предводитель «Летучей бригады» отдавал партии, но и себя не забывал. Заработав на грабеже почт начальный капитал, бывший обер-лейтенант купил несколько автобусов и открыл частную линию «Львов — Чесанов». Это позволяло ему чесать в свое удовольствие по Польше и планировать новые налеты. После очередного нападения на почтовую карету его выдал один из подельников. Официально Головинский был застрелен в 1930 году польским полицейским во время следственного эксперимента при попытке к бегству. Но есть версия, что он так надоел полякам, что те его просто привязали к дереву и пристрелили.

В лице Головинского ОУН и УВО как ее практикующий орган понес невосполнимую потерю. Это был настоящий гений львовской мафии. Незадолго до смерти он поделился своими мечтами с другом Осипом Матковским. Широта мышления Юлиана просто поражала — он планировал провести газовые атаки в Кракове и Варшаве, массово отравив местное население, запустить в польские водопроводы холерные эмбрионы (до бактериологической войны додумался!) и создать секретный террористический аэродром. Для этой цели молодой отставник, насмотревшийся чудес прогресса в окопах Первой мировой, собирался купить несколько спортивных аэропланов за границей и с воздуха «отстреливать» польских министров и генералов.

Малыш Бандера в форме «Пласта»

Сколько бы хорошего ни говорили почитатели Бандеры и Шухевича об их недюжинных талантах к душегубству, им очень далеко до творческого размаха этого бывшего лейтенанта с красивыми еврейскими глазами, неотвратимо действовавшими на прекрасный пол. В год безвременной кончины романтику-отравителю едва исполнилось тридцать пять. Разве это возраст для мужчины?

«ПЛАСТ» — КУЗНИЦА КАДРОВ ОУНОВСКОГО ТЕРРОРА

Львов, 1928 г. Совет пластунов «Червона калина». Четвертый слева в верхнем ряду со стаканом — Бандера. Фото cdvr.org.ua

К концу 20-х годов сложилась вертикальная структура националистических организаций. На вершине ее находилась заграничная ОУН с Евгением Коновальцем, проводившим время в увлекательных поездках между европейскими странами. Ступенькой ниже — уже в Галичине — УВО, специализировавшаяся на терактах и грабежах. А еще ниже — детская скаутская организация «Пласт», поставлявшая юные кадры для будущих террористов.

«Скауты» в переводе с английского — разведчики. Это движение зародилось в начале XX века в Англии и было скопировано во всех европейских странах. В СССР, по его образу и подобию, были созданы пионеры, унаследовавшие свою песню «Антошка, пошли копать картошку!» от дореволюционных русских скаутов. Но в Галичине скауты приобрели совершенно специфические черты. Детей учили не просто играть в разведчиков и ориентироваться на местности в летних лагерях, но и азам террора. Специально для членов «Пласта» ОУН выпускала детский журнал «Юнак». Его страницы пестрели статьями и рисунками гранат, зажигательных веществ и огнестрельного оружия. Такую же информацию печатал и местный бюллетень ОУН. Один из куреней «Пласта» красноречиво назывался «Лісові чорти». Между прочим, его членом был в детстве знаменитый Роман Шухевич — будущий командир немецкого диверсионного батальона «Нахтигаль» и УПА. Этот так заигрался в детские лесные игры, что уже не мог остановиться до самой смерти. Больше ничего делать не хотел!

Занятия в школе на Галичине заканчивались тогда 30 июня. В 1930 году перед каникулами «детишки» из «Пласта» пришли к старшим товарищам из ОУН и спросили, чем им заняться на летних каникулах? Ответ был прост: поиграть в пожарников — то есть, поджигать дома и имущество поляков и евреев. По данным польского министерства внутренних дел, «пластуны» получили тогда приказ «нищити забудування жидівські, польські та польських колоністів». Вместе с этой инструкцией им вручали свежий номер журнала «Сурма» (в переводе — «Труба») и наборы «юного химика». Первоначально акция мыслилась как локальная, но подросткам жечь все вокруг так понравилось, что скоро она стала центральной темой польских газет. Даже мировой экономический кризис на время отошел на второй план.

Все лето и осень пылали галицкие села! Оуновские историки почему-то стыдливо называют это проявление массовой пиромании «актами саботажу 1930 року». Во всем мире «саботаж» (от французского «сабо» — деревянные башмаки, которыми сердито стучат недовольные) — это сознательный отказ выполнять порученные обязанности, и только в ОУН — поджег хаты у соседа! Вот, как интересно понимали там общеевропейские ценности.

«Юнацькі звена, — писал один из современников фейерверка 30-го года, — набувши вступного знання, почували себе готовими революціонерами і прагнули чину». «Чин» на галицком диалекте — «поступок», «действие». Это слово заимствовано из польского языка, как и многое в Западной Украине. В ответ на такой огненный «чин» польская власть вынуждена была применить политику «пацификации» — умиротворения. Ее пытаются представить чуть ли не как государственное преступление довоенной Польши, забывая рассказать, чем же она была вызвана.

Но это будет потом. А пока и Коновалец в Швейцарии, и Мельник в Галичине ликовали, какое чудесное молодое поколение революционеров они вырастили! Бультерьерчик казался таким милым и ручным — он кусал поляков и баловался спичками, а его хозяевам даже не приходило в голову, что бойцовский песик скоро бросится на них самих!     

Массовые поджоги и теракты в Галичине на каникулах 1930 года, организованные оуновской молодежью, поначалу вызвали у польских властей шок. Изумиться было чему — юная поросль ОУН устроила настоящий праздник огня! По свидетельству тогдашней польской прессы, к сентябрю, когда снова пришлось сесть за парту, подростки уничтожили около двух сотен усадеб. Сгорело 62 жилых дома, 165 амбаров и других хозяйственных построек и 112 стогов сена. Может быть, это кого-то и не впечатлит. Тогда пусть он представит, что это его хату подожгли, когда он сел ужинать с семьей. Вероятно, ему станет понятнее паника, воцарившаяся в глухих галицких селах, далеких от цивилизации и полицейских участков.

К тому же, чтобы затруднить связь между органами власти, 20 июля неизвестные перерезали еще и 12 телефонных линий. Горели бараки с польскими рабочими, гремели выстрелы в темноте, а 30 июля группа налетчиков, по приказу предводителя краевой ОУН в Галичине Юлиана Головинского, напала в местечке Бибрка на почтовую карету с 55 тысячами злотых. В перестрелке погибли полицейский и один из налетчиков. Ненависть между поляками и русинами, как тогда называли западных украинцев, разгорелась с новой силой.

Это было сложное для Речи Посполитой время. В мире бушевал экономический кризис. Десятками банкротились польские предприятия. К материальным трудностям добавился кризис политический. Считая, что либеральные правительства довели страну до ручки, маршал Юзеф Пилсудский временно приостановил работу Сейма, арестовал наиболее радикальных левых депутатов и ввел режим единоличного правления.

Теперь можно было заняться межнациональными проблемами на «кресах всходних» — восточном пограничье. Разочаровавшись в мягких методах и хорошо понимая психологию бунтовщиков, Пилсудский (сам бывший бунтовщик, протестовавший в молодости против России) решил применить в Галичине политику «пацификации» — умиротворения.

На практике это выглядело так. Первым долгом взяли Юлиана Головинского. Элегантный налетчик сразу же раскололся, выдав свои связи с молодежной организацией «Пласт», поставлявшей кадры поджигателей. Однако инициативу в проведении акций «саботажа», как стыдливо называли пускание красного петуха под крышу соседу, естественно, отрицал. Он вел себя, как все подследственные, выкручиваясь и приуменьшая собственную вину.

На дорогах усилили полицейские патрули. Подозреваемых в поджогах арестовали, а в сельскую местность ввели отряды кавалерии для разоружения жителей. Окружив село, вуйкам предлагали добровольно сдать оружие и зажигательные материалы, а потом начинали зачистку — солдаты врывались в дома, поднимали половицы, разбирали крыши и, если находили винтовки и револьверы, всласть пороли хозяев запрещенного имущества.

И, наконец, греко-католическую церковь заставили занять четкую позицию и успокоить паству в духе христианских заповедей «не убий» и «не укради». Только после этого митрополит Андрей Шептицкий вспомнил о своих прямых обязанностях и обратился к галицкой молодежи со специальным пастырским посланием, прямо осудив поджоги и убийства, проведенные ОУН: «У підпільну роботу не дайтеся нікому ввести. Злочину... допускається той, що відводить вас від позитивної праці, а наклонює до конспірації». Но так как одновременно Шептицкий, всегда старавшийся угодить всем, высказался еще и против методов польской «пацификации», до народа этот документ так и не дошел — его конфисковала цензура.

И, наконец, в том же 1930 году Пилсудский лично запретил «Пласт» как фарм-клуб оуновских террористов. Сделать это было тем проще, что убитый в перестрелке за почтовую карету в Бибрке налетчик был одет именно в пластовскую униформу. Юлиан Головинский тоже был застрелен при попытке побега. Руководство краевой ОУН попало в тюрьму. Но семена злобы были уже посеяны покойным Головинским и его друзьями. Акции власти только временно ослабили напряжение, открыв дорогу наверх новому поколению террористов во главе со Степаном Бандерой.

Уже в следующем году его группа застрелила в Трускавце польского депутата Тадеуша Голувко — кстати, противника «пацификации». Боевики ОУН прикончили его прямо на курорте — вошли в комнату, выстрелили два раза, после чего вонзили в горло нож. Потом наступил черед советского дипломата Майлова во львовском консульстве и министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого.

О покушении на Перацкого я подробно писал в материале «Бандера — душитель котов». А о мотивах покушения на Майлова нужно сказать особо. Это дельце оуновцы задумывали не без геополитического расчета. Убив советского дипломата во Львове, они надеялись вызвать конфликт между Польшей и СССР, а покушение на Перацкого хотели выдать за «ответную» советскую акцию, которая должна была натравить Польшу на Советский Союз.

Пока юный Бандера с приятелями спасался подобным образом от провинциальной галицкой скуки, оуновское руководство в Европе вело куда более шикарный образ жизни. На снимках 30-х мы видим вождя ОУН Евгения Коновальца в шикарных костюмах, в окружении дам и другого приятного общества. Он позирует на фоне автомобиля — тогда еще роскоши, а не средства передвижения.

Свое время политический лидер галицких террористов проводил в разъездах между Швейцарией, Италией, Германией, Голландией, Францией и Чехословакией. Средства для пропитания давали ему несколько иностранных разведок. Он получал субсидии не только от немцев, но, как ни странно, даже от литовцев, имевших территориальный конфликт с Польшей! Напомню, что в это время Вильнюс еще не был столицей Литвы, а принадлежал полякам. К Литовской Советской Социалистической Республике он отойдет только благодаря товарищу Сталину и пакту Молотова—Риббентропа. Благодаря этим пограничным польско-литовским спорам оуновские агенты и укрывались в Литве после террористических акций в Польше. Литовская разведка помогала им также, выдавая фальшивые документы.

РИКО ЯРЫЙ. ПОСРЕДНИК МЕЖДУ ОУН И АБВЕРОМ

Пока ОУН «мочила», господин Ярый сумел нажить два дома

Мы никогда не узнаем точно, сколько же немецких денег было потрачено на подкормку Организации Украинских Националистов. Но это были немалые суммы! Ключевой фигурой в этих запутанных и строго конфиденциальных финансовых отношениях являлся бывший офицер австро-венгерской армии Рихард (Рико) Ярый. Когда ОУН в 1940 году распалась на бандеровцев и мельниковцев, он выбрал сторону первых, несмотря на то, что принадлежал к старшему поколению. На это у Ярого были особые причины. Видный деятель мельниковцев Зиновий Кныш, рисуя его образ в мемуарах «Розбрат. Спогади і матеріали до розколу ОУН», не жалеет на него черных красок: «Ріхард Ярий походив з австрійської урядничої родини. Народився 1898 року в місті Рюшеві. Справжнє його прізвище писалося з-німецька «Ягри», Ярий — українізована його форма. Були чутки, що мав він у собі сліди жидівської крові, — батько Ярого мав бути вихрещеним мадярським жидом, а мати, з роду Полляк, теж жидівка-вихрестка… партійні націонал-соціалістичні установи в Німеччині недолюблювали його й увесь час підозрювали, що його арійське походження не зовсім чисте, тримався він тільки завдяки своїм зв’язкам з військовими колами, що, як відомо, переважно стояли здалеку від партії». Сам же Рико рассказывал, что он — потомок запорожского казака.

По свидетельству Зиновия Кныша, Ярый был «министром финансов» ОУН. Через его руки проходили все финансовые потоки. При этом талантливый финансист Рихард никогда не забывал себя. Смысл деятельности ОУН сводился к тому, чтобы боевики в Галичине стоили как можно дешевле, а руководству в Европе денег доставалось как можно больше. Но со временем Ярый стал дурить даже Коновальца. Особую зависть посвященных вызывало то, что он умудрился обзавестись в разгар мирового кризиса двумя поместьями — под Берлином и под Веной.

Рико Ярый и Коновалец. В 30-е годы их объединял национализм и деньги

«На терені Німеччини, — пишет Кныш, — ОУН мусіла розпоряджати поважнішими грошовими засобами. Звідти утримували граничні зв’язки, до Польщі через Шлеськ і Вільне Місто Данціг, до Чехословаччини й до Литви, дуже важлива експозитура ОУН у Данцігу фактично керувалася з Німеччини, там купувалася зброя. Всі ті гроші переказувалися на руки Ярого».

Однако Рико Ярый все больше опаздывал с расчетами. Коновалец налегал на него. Тот выкручивался. В конце концов, у Рико потребовали окончательного расчета. Но тут очень удачно Коновалец в 1938 году попал под пулю советского агента Судоплатова в Роттердаме.

АНДРЕЙ МЕЛЬНИК: ХТО ВКРАВ ПАРТІЙНУ КАСУ? ХЛОПЦІ, ДЕ ГРОШІ?!!!

Мельник. Унаследовав ОУН, попытался провести ревизию ее финансов

После смерти Коновальца в ОУН разгорелся дележ портфелей. Наследником покойного ближайшее окружение объявило Андрея Мельника — пятидесятилетнего бывшего офицера сечевых стрельцов. В подпольных кругах оуновцев было обнародовано «завещание» Коновальца, согласно которому именно Мельник был якобы выбран убитым вождем в качестве главного продолжателя дела галицкой мафии.

Но Бандера и его молодая свита, освобожденные в 1939 году наступающей гитлеровской армией из польской тюрьмы, тут же объявили, что «завещание» — фальшивка. Они уже поняли, что партийные «старики» задешево их используют и потребовали всю кассу себе: раз мы больше всех народу замочили, значит, и финансы наши!

Мельник не согласился. Но неожиданно Бандеру поддержал Рико Ярый. Это позволяло ему избежать финансового отчета, который вслед за покойным Коновальцем требовал от него новый «законный» глава ОУН. «Законный» я намеренно беру в кавычки. Ведь речь идет всего лишь о террористической организации, которую никто в мире не признавал официально.

Впоследствии оуновцы из мельниковского крыла допишутся до того, что будут считать Рико Ярого даже советским агентом, якобы специально вызвавшим раскол в ОУН. «Один з аргументів, що промовляє за наявністю німецько-совєтської руки в розколі, — утверждал в своих воспоминаниях Кныш, — є між іншим особа Ріхарда Ярого. Ярий був на чолі диверсії доти, доки впевнився, що розкол став хронічним явищем».

Можно списать все на параноидальную подозрительность оуновских борцов с кристально чистыми руками, но и эта версия имеет право на жизнь. По крайней мере, после прихода Красной армии в 1945 году в Вену его никто не тронул, и он мирно умер как австрийский гражданин в 1969 году. Однако Ярый не смог бы сделать ничего, не будь члены ОУН поражены сатанинской ненавистью к окружающему миру и друг к другу.

ГЕСТАПО: «МЫ НЕ ПОЖАЛЕЕМ НИЧЕГО, ЧТОБЫ СОЗДАТЬ ЕЩЕ ДЕСЯТЬ БАНДЕР!»

Гиммлер. «Отличное сырье для производства новых Бандер!»

Немцам гражданская война в ОУН, обернувшаяся тут же горами трупов, оказалась очень на руку. И Бандера, и Мельник рассчитывали, что Гитлер создаст нацистскую Украину по примеру Словакии. Но у того были другие планы. Фюрер собирался германизировать Украину. Ведь в древних хрониках она описывалась как земля готов — скандинавского племени, завоевавшего во II веке н.э. степи Причерноморья. Города готов в Крыму сохранялись аж до XV столетия! После окончания войны Гитлер хотел превратить Крымский полуостров в образцово-показательный курорт, покрыть Украину автобанами и поселениями немецких колонистов, а славян загнать в резервации, выделив из них только тех, кто по антропологическим признакам подходил бы для «ариезации» — то есть светловолосых узколицых блондинов с так называемыми «длинными» черепами.

По тому, как вели себя оуновцы, было сразу видно, что они не арийцы. Можно даже на череп не смотреть. Да и как можно отдавать такую страну людям, которые разворовывают «бюджетные» деньги и не могут навести порядок в собственном лагере? Организационные способности как мельниковцев, так и бандеровцев были еще ниже аналогичных качеств «оранжевого» режима, деятельность которого мы имели счастье испытать на себе в последние пять лет.

По словам Зиновия Кныша в книге «Раскол в ОУН», шеф ровенского гестапо Миллер орал мельниковскому поручику Волынцу: «Ми видали мільйони грошей і вклали несамовиті зусилля, щоб поруч Мельника поставити Бандеру. Ми не пожаліємо нічого, щоб створити ще десять Бандер, а самостійної України таки не буде».

Первородный грех украинского национализма, поставившего на сделку с дьяволом, тяготеет над ним до сих пор. Недавний скандальный раскол в «оранжевом» лагере — тому очередное подтверждение. Раскололось все — от «Поры» до дуэта «Витя и Юля»!

О. БУЗИНА http://www.segodnya.ua/news/14113216.html