Скифы, сарматы, готы, авары, печенеги, половцы, жившие на нашей земле в далеком прошлом, оказались тупиковыми ветвями цивилизации. Что, если Украина повторит их судьбу? Чтобы избежать ненужных вопросов, сразу скажу, что не хочу распада нашей страны. Но то, что происходит с украинским государством, порождает опасения за его будущее. Бесконечная смена правительств, неспособность парламента принять любое более-менее важное решение, распад управленческой вертикали — государство, вроде бы, есть, но фактически оно не выполняет свою функцию быть лидером для общества и направлять его развитие.

 ВПЕРЁД ЗА СКИФАМИ, САРМАТАМИ, ГОТАМИ...

Скифы, сарматы, готы, авары, печенеги, половцы, жившие на нашей земле в далеком прошлом, оказались тупиковыми ветвями цивилизации. Что, если Украина повторит их судьбу?

Чтобы избежать ненужных вопросов, сразу скажу, что не хочу распада нашей страны. Но то, что происходит с украинским государством, порождает опасения за его будущее. Бесконечная смена правительств, неспособность парламента принять любое более-менее важное решение, распад управленческой вертикали — государство, вроде бы, есть, но фактически оно не выполняет свою функцию быть лидером для общества и направлять его развитие.

Вместо этого мы наблюдаем наверху очередную междоусобицу, которую залетные «эксперты» из-за границы называют почему-то «признаком демократии». Избиратель устал. Среди граждан нарастает безразличие к политике. Наивные иллюзии периода «оранжевой революции» остались в прошлом. Все сильнее убеждение, что между государством и его подданными выросла пропасть еще шире, чем накануне конца СССР.

В начале XX века рухнули три крупнейшие европейские империи — Германская, Российская и Австро-Венгерская. Уже на наших глазах с карты исчезли Советский Союз и Югославия, разделилась Чехословакия, в состоянии полураспада оказались Грузия и Ирак. Никакие правовые документы и международные договоренности этому не помешали. Наоборот! Злая ирония заключается в том, что очертания европейских стран стали меняться вскоре после того, как было подписано Хельсинское соглашение о нерушимости границ! Следовательно, не международные гарантии, а внутренняя крепость гарантирует жизнеспособность государств. Соединенным Штатам или Китаю такие гарантии не нужны. Они сами готовы «гарантировать» все, что им выгодно. Посчитал некогда Китай, что Тибет — это часть его территории, и никто не в силах изменить это мнение. Решил Буш вторгнуться в Ирак, чтобы поискать оружие массового уничтожения, и до сих пор его там «ищет», несмотря на то, что сами же американцы вскоре заявили, что ошиблись — не было, оказывается, у Хусейна ни запасов отравляющих веществ, ни тайной ядерной программы.

Что, если следующей жертвой передела мира станет наша страна, легкомысленно отказавшаяся на заре независимости от собственного ядерного щита?

Семнадцать лет назад Украина началась как попытка построить более прогрессивное общество, чем советское. Это было время розовых надежд. Я сам помню, как агитировал поэт Иван Драч за независимость, говоря, что это будет такое государство, в котором русским будет жить лучше, чем в России, а евреям — лучше, чем в Израиле. Наверное, имелось в виду, что и украинцам тоже придется слаще, чем в Канаде или США. Но не вышло! Правда, одна украинка все-таки эмигрировала из Америки, чтобы стать женой нашего президента. Но массового характера это явление, как говорится, «не набуло».

Зато произошло другое. Как свидетельствует статистика, за годы независимости население Украины сократилось на 6 млн. человек. Официально нас теперь не 52, а 46 млн. Но, по факту, еще на 5—6 миллионов меньше — именно столько «патриотов» рвануло во все стороны (и в Европу, и в Россию) на заработки, чтобы не умереть дома с голоду после остановки предприятий. Современные страны борются между собой не так оружием, что дорого и убыточно, как экономическими методами. Можно сказать, что, потеряв такое количество самого трудоспособного и активного населения, Украина лишилась целой армии солдат трудового фронта — в переносном смысле, отдала ее в вечный плен, возврата из которого нет.

Теперь говорят, что нам нужны мигранты из Азии и Африки, чтобы развивать свою экономику. Как же! Разовьют! Регулярно проходя мимо знаменитого моста на Шулявке и наблюдая, как прохлаждаются на тюках с секонд-хендом «афроафриканцы» (не называть же афроамериканцами этих выходцев из Черного континента), отчетливо вижу «светлое» будущее украинского экономического «чуда». Такое же, как во Франции, где размножившиеся потомки рабочих из бывших колоний конфликтуют с полицией и жгут автомобили.

Западные прогнозы о расцвете сельского хозяйства на Украине с треском провалились

Правда, остается еще сельское хозяйство — тот самый слой чернозема, который можно чуть ли не на хлеб намазывать. В 1996 году западный исследователь Лестер Туроу в книге «Будущее капитализма» оптимистически заметил: «Украина — потенциально лучшее место в мире для выращивания зерна. Хорошая почва и хорошие дожди соединяются здесь с лучшей в мире естественной транспортной системой — рядом рек, текущих на юг к Черному морю, так что дешевый водный транспорт избавляет от стоимости всех этих тысяч километров длинных, дорогих железнодорожных перевозок, обременяющих другие страны-производители зерна. Украина еще не пришла в себя, но что будет, когда она очнется?»

Прогноз Туроу для будущего нашей зерновой отрасли выглядел фантастически благоприятным. «Крупнейшие производители сельскохозяйственных машин, — утверждал он, — учредят кредитные компании, которые будут давать взаймы собственникам земли деньги на закупку машин. Взамен они будут получать зерно для продажи на мировом рынке. Эта продажа разорит миллионы менее производительных фермеров во всем мире.

Очевидно, кто будет разорен в Соединенных Штатах…. Земля здесь гораздо хуже, чем на Украине, дожди реже, а транспортная система намного, несравненно хуже украинской. Это произойдет еще не завтра, но это должно произойти.

Для французских производителей зерна главная угроза исходит не из Америки, а из Восточной Европы. Французы привыкнут есть рогалики из украинской пшеницы — если не захотят увидеть 2 миллиона украинцев, живущих в Париже. Все это верно не только для сельского хозяйства, но и для всего остального. Либо жители Западной Европы привыкнут покупать продукцию, которую может изготовлять Восточная Европа (закрыв свои собственные предприятия, производящие эту продукцию), либо жители Восточной Европы миллионами двинутся на Запад в поисках более высоких заработков».

Тем не менее, случилось именно последнее.

Мы проживаем советское наследие

Чтобы убедиться в этом, достаточно проехаться по Украине. И в Галичине, и на Полтавщине вы увидите одну и ту же картину: пустые или разобранные до фундамента коровники и полуразвалившиеся села. Система хозяйствования теперь основана на том, что крупный бизнесмен из города берет в аренду бывший колхоз, выращивает на экспорт пшеницу (пахота и уборка требует минимума рабочих рук), а от старушек-акционерок откупается копеечными дивидендами, терпеливо выжидая, когда они вымрут вообще. Экономически это очень выгодно для арендатора. Но краха фермерского хозяйства в США или Франции не последовало — тамошние правительства предпочли не разорять своего производителя. Экспорт зерна из Украины по-прежнему не столь высок, чтобы превратить нашу страну в сельскохозяйственную сверхдержаву.

Годы президентства Леонида Кравчука были просто потерянными для экономики. Леониду Кучме удалось остановить гиперинфляцию и запустить то, что еще дышало после краха начала 90-х, — унаследованную от советских времен добывающую промышленность. Но модернизации экономики не последовало. Ни в электронике, ни в других высокоточных технологиях Украине не удалось сделать ни шагу вперед. Приметами того времени стали умерший телевизорный завод во Львове, Киевский авиационный, начавший производить… троллейбусы и детские коляски, и толпы рабочих возле завода имени Артема, прямо с рук торгующие пылесосами. Потом исчезли и они, побежденные вездесущим китайским пылесосом.

Югославский вариант: возможность повторения

После 2004 года ситуация на Украине стала все больше напоминать Югославию конца 80-х. Там тоже значительная часть трудоспособного населения работала в Европе на стройках, собственное производство держалось на западных кредитах, концы с концами в бюджете сводились за счет спекуляции советской нефтью, получаемой по льготной цене, а политика заключалась в бесконечном подмигивании то Западу, то Востоку. Причем в сторону Белого дома югославское руководство моргало значительно чаще, чем в направлении Кремля, всем видом демонстрируя готовность к прогрессивным переменам.

Сегодня мало кто помнит, что Слободан Милошевич, умерший в ранге американской жертвы, начинал как проамериканский политик. «Слобо десять лет проработал директором представительства Югобанка в США, — рассказывал мне черногорский публицист Митар Дамианович. — Штаты поначалу стояли за него горой. Между прочим, именно из Америки Милошевич привез привычку пить виски и курить сигары».

Но эта привычка не помогла ему спасти единую страну, которую совсем недавно называли «самым веселым бараком в социалистическом лагере». Мне пришлось побывать в Югославии как раз накануне ее распада — в 1990 году. Белград при всех различиях очень напоминал нынешний Киев — количеством праздношатающейся подвыпившей молодежи на улицах, дорогущими ценами (выше, чем в Вене!) и каким-то ощущением бессмысленности бытия, буквально разлитым в воздухе.

Югославскую экономику подкосило требование Запада вернуть кредиты и провести увольнения рабочих неэффективных предприятий. Из кризиса было два выхода: рациональный (засучить рукава и всерьез взяться за промышленность) и иррациональный — удариться в массовую истерику и поиск внутреннего врага.

Милошевич предпочел второе. Именно при нем стал культивироваться образ «обиженного серба». Сделав ставку на сербский национализм, пылкий Слободан сжег хрупкое межнациональное равновесие в Югославии. Точно так же и Советский Союз «подстрелили» не персонально Кравчук с Ельциным в Беловежской пуще, а русский национализм. Жившие в перестроечные времена помнят, как возмущались тогдашние московские публицисты-почвенники, что во всех советских республиках есть свои национальные компартии, а в РСФСР — только общесоюзная КПСС. Борьба за власть безвольного интернационалиста Горбачева с нахрапистым националистом Ельциным и сплела лапти общесоюзному государству.

Страшное пророчество Кобзаря: «Погибнеш, згинеш, Україно…»

Теперь Украина вступила на тот же путь. Официальные идеологи создают образ украинца-жертвы, которому все должны. В истории выискиваются только примеры катастроф. Живем, как на сельских похоронах. «Круты и голодомор!» — вот «жизнеутверждающие» лозунги для поднятия духа нации. Другие народы гордятся победами. Мы — тем, кто над нами успешнее поглумился. При этом забыты грабительские походы казаков в Молдавию, разграбление России дикими ордами запорожцев гетмана Сагайдачного и этнические чистки поляков, которые проводила УПА во время Второй мировой.

Судя по всему, Виктор Ющенко искренне верит, что живет в мононациональной стране, а не в осколке многонациональной империи, унаследованном от СССР. Нынешняя Украина сложилась только благодаря завоевательной политике царской России и сталинского Советского Союза. Будь Екатерина Вторая ленивой, как некоторые современные Катерины, Крым до сих пор оставался бы независимым ханством. Ненавидь Сталин Украину искренне, он никогда не присоединил бы к ней Львов. Отсутствуй у Ленина широта души, Донецкая область осталась бы Донецко-Криворожской республикой, не имеющей никакого отношения к Украине.

Все это теперь стараются забыть. Зато ошибки царской власти возводят в культ. Эмский указ ограничивал украинское книгоиздание? Но чем лучше нынешнее изгнание русского языка из школ, а русскоязычных передач с телевидения? И то, и другое — дискриминация!

Именно по Украине проходит разлом между западной и православной цивилизацией. В XVII веке в эпоху казачьих междоусобиц страна уже раскалывалась по Днепру. Так закончилась попытка европеизированной Польши наложить руку на украинские сельскохозяйственные ресурсы и сделать из запорожцев дешевое наемное войско для охраны южных рубежей Речи Посполитой.

Нынешняя политика НАТО очень напоминает этот древний бизнес-план. Предоставить Украине статус самого юного по возрасту члена Североатлантического блока и заполучить почти бесплатные армейские контингенты для так называемых миротворческих операций, несомненно, выгодно. Но не для Киева, а для Брюсселя.

Для нас союз с Западом означает коллапс остатков промышленности. Россия поднимет до максимума цены на энергоносители, захлопнет свои границы, введя визовый режим, и Украина окажется на окраине истории. Даже если удастся избежать внутреннего межнационального конфликта, то застой неизбежен. Сокращение населения и отток мозгов немногим лучше гражданской войны. Победительница тестирования выпускников нынешнего года для учебы выбрала московский вуз, а работать хочет в США. Вряд ли она вернется домой. Ведь наших политиков интересуют граждане с большой емкостью не мозгов, а желудков, необходимых для переваривания пива в безразмерных количествах.

Украинцы могут разделить судьбу трипольцев, так и не двинувшихся дальше своих горшков, и скифов, не научившихся писать, но любивших коллекционировать золотые побрякушки. Эта земля — родина многих погибших цивилизаций. Сарматы, готы, авары, половцы, жившие тут до нас, оказались тупиковыми ответвлениями исторического процесса. Забытое пророчество Тараса Шевченко — «Погибнеш, згинеш, Україно, не стане знаку на землі» — имеет все шансы стать реальностью.