В современном мире отсутствие гонки за инновациями тождественно отсутствию у страны инстинкта самосохранения. Тем более что сдвинуть экономику страны в русло высокотехнологичности уже непросто, - ведь прижившаяся в Украине инерционная модель резко суживает (из-за встроенных в нее ограничителей) возможности каких-либо структурных сдвигов. Украинский рынок до сих пор остается примитивным и институционально недостроенным. Изменить это можно лишь при сломе самой инерционной модели, чему будут препятствовать и верхи, и низы. Ведь те и другие стихийно адаптированы именно к этой модели. По этой причине, по сути, вся украинская экономика ныне враждебна инновационным сдвигам. Кстати, именно из-за всевластия сложившейся инерционной модели Украина живет сегодня экономическими событиями «от урожая до урожая», «от бюджета до бюджета». И это притом, что в прошлом страна (СССР) была инициатором планирования, которым восхищались Кейнс и Рузвельт.

Однажды великий физик Нильс Бор спросил коллегу из СССР Петра Капицу, почему в Советском Союзе так много способных молодых людей идут в науку. Капица ответил: «Потому, что в СССР нет рынка». Он имел в виду, что рынок с его соблазнами «перекупает» талантливых и энергичных, оттягивает их от научной судьбы - увлекательной, но малоденежной.

Впрочем, в высокоразвитых странах Запада разумный баланс между рынком и наукой все же соблюдается. А в США ученых даже очень много - почти как в прошлом в Советском Союзе. Однако это «изобилие» - за наш счет, за счет «утечки мозгов» из стран бывшего СССР.

Сейчас Украина живет в условиях примитивного рынка, который в отличие от рынка современного (введенного в рациональные рамки) является всевластным. Рынок и только рынок одаряет у нас всех – от бизнесменов (что нормально) до высших чиновников (что есть коррупция).

Естественно, что в такой ситуации до науки полноценные деньги просто не доходят. Поэтому энергичная талантливая молодежь и ринулась в рынок - в обход не научного и технологического творчества. Да и само общество, гоняясь за сиюминутной выгодой, относится к научно-технологическому развитию пренебрежительно; оно откровенно предпочитает синицу в руке журавлю в небе.

С появлением рынка первыми в Украине рухнули первоклассные - мирового уровня - научно-технологические комплексы, и девизом эпохи стал призыв «делать из ракет кастрюли».

Небрежение научно-технологическим развитием вскоре дало о себе знать: страна за какие-то пятнадцать лет оказалась отброшенной с одного из высоких мест в мировой иерархии в глубокую мировую периферию. По итогам шестнадцати лет независимости нынешний экономический потенциал Украины составляет лишь 70% от потенциала Украинской ССР.

Украинскую экономику не выручают даже высокие темпы роста, ибо рост этот некачественный, а значит - малодоходный, основанный на воспроизводстве низкотехнологичных производств.

Наше время - это время триумфального успеха высокотехнологичных экономик и убыстряющейся периферизации остальных. Причем благополучной делают страну лишь собственные инновации, взращенные на отечественной научно-технологической базе. Ведь подлинно высокий доход обеспечивает лишь эксклюзивное (т.е. монопольное) владение новосозданной наукоемкой технологией. Те же технологии, пусть даже мирового уровня, которые пришли извне и уже широко растиражированы, теряют свою эксклюзивность и все больше обесцениваются. И уже по этой причине Украина, рассчитывающая лишь на чужие инвестиции, обречена на все большее отставание от передовых стран, генерирующих у себя новые наукоемкие технологии.

Так что не случайно и маленькая Финляндия, и огромный Китай, хотя и имеют в изобилии иностранные инвестиции, форсированно создают свою собственную мощную научно-технологическую базу. В отличие от нас, почти уничтоживших передовую когда-то науку, у них есть понимание того, что для стремящихся выжить научно-технологический рывок безальтернативен.

Теперь Украине браться за инновации несопоставимо сложнее, чем в начале 90-х годов. Есть огромная разница между освоением плодов состоявшегося научно-технологического базиса и разжиганием заново научно-технологического костра на едва тлеющем пепелище. В первом случае доходность существенно опережает затраты. А во втором - приходится годами вкладывать огромные средства (отвлекая их от благосостояния) в зарождающиеся инновационные анклавы без шансов на быструю отдачу. Так что легче не допустить падения экономики в трясину отсталости, чем «из болота тащить бегемота».

К тому же украинцы - не финны и не китайцы, которые, имея скромную (с точки зрения личных запросов) бизнес-элиту, с доверием относятся к обещаниям лучшего будущего и готовы ждать изобилия столько лет, сколько нужно. Отличаются в этом же смысле жители Украины и от россиян, у которых ненависть к зажравшейся бюрократии и жиреющей бизнес-элите компенсируется доверием к нынешней власти, а конкретно - к В.Путину. К тому же в России имеется мощная финансовая база (третье место в мире по золотовалютным резервам и т.д.), позволяющая сочетать долгосрочное отвлечение средств с решением социальных задач - масштабных и для Украины просто немыслимых. Россия включена американцами в число будущих лидеров, оттесняющих евро-атлантические страны. Речь идет о странах-лидерах группы БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай). И еще один очень любопытный факт: в результате споров среди американских конгрессменов победила точка зрения, согласно которой будущим всемирным языком (после схождения с мировой арены США и стран Западной Европы) будет русский язык, то есть язык, с которым в Украине борются.

Успех - это подъем духа, а подъем духа и вера в будущее - это удвоенный успех. Угнетенный же дух, присущий деградирующей стране, сам по себе блокирует любой успех, особенно технологический, поскольку он невозможен без творческого подъема.

Серьезной преградой, блокирующей в Украине научно-технологический прогресс, является еще и отсутствие в стране механизмов востребованности инноваций. Уже для стартового запуска инноваций их важно сделать выгодными, а это требует не только немалых средств, но и адекватного переустройства систем мотиваций и институтов регулирования, к чему в Украине еще не приступали. Нет даже понимания актуальности этой проблематики, а стало быть, и постановки соответствующих задач. Да и откуда всему этому взяться, если страна - с подачи «верхов» - погрязла в «политических» (на деле – шкурных) разборках. В такой ситуации возможен лишь приход коротких ажиотажных денег, и напрочь блокируется (из-за рисков от царящего беспредела) появление длинных денег, без которых инновационная модель состояться не может. Сказалось на всем этом, конечно же, и отсутствие в Украине культуры государственности плюс хуторянство, иждивенчество, гедонизм.

Бесконечное откладывание перехода к инновационной модели в современном мире не так уж безобидно. Если твою страну, и без того отставшую, обогнали уже две трети человечества и продолжают обгонять дальше, то в условиях глобальной открытости и жесткой конкуренции начинается все большее истощение экономики – в силу действия множества механизмов неравного обмена, которые снова и снова «обдирают» отстающих и одаряют преуспевающих.

Механизмы, истощающие украинскую экономику, часто замаскированы. Так, может казаться, что очередное сборочное предприятие с участием иностранного капитала украинцев обогащает. На деле же обычно бывает обратное. Если на нашей стороне сосредоточена низкодоходная сборка, а у другой, более развитой страны закупаются сложные и высокодоходные узлы и детали, то главные ручейки доходов уходят за границу.

В потери от неравного обмена вписываются и продажи за бесценок прикладных научных идей, и зародышевых технологических новинок, которые возвращаются в Украину «золотыми» после недорогой доработки и правового оформления.

Типично и такое: из-за украинской отсталости, правовой неполноценности и институциональной оголенности страна экспортирует низкотехнологичный продукт по цене, включающий только себестоимость и прибыль, а ей продают высокотехнологичный продукт, включающий очень многое, в том числе затраты на НИОКР, социалку, страхование и другие косвенные расходы, что опять-таки предопределяет неравный обмен.

Ну и конечно, источником истощающего Украину неравного обмена является отток доходов на зарубежные счета.

В современном, быстро меняющемся мире надо научиться сравнивать себя со всеми участниками всеохватывающего обмена, который беспрерывно кому-то (сравнительно с другими) «добавляет», а кого-то «убавляет». И успех, и неудача – это, прежде всего, результат межстранового сопоставления. Именно такое сравнение позволяет оценить себя через движение по ступеням мировой экономической иерархии. Узнается главное: поднимается ли страна вверх, или сползает вниз. То и другое ныне в решающей степени определяется высокотехнологичностью.

Но Украине, как мы знаем, не до этого. Здесь заняты выяснением, кто в стране главный.

Что же касается темпов роста ВВП, они могут быть весьма обманчивы. В такой ситуации само падение ВВП может иногда оказаться признаком неординарного успеха. Это происходит тогда, когда повышение производительности труда вызывает опережающее удешевление и факторов производства, и его результатов.

В Украине затягивание перехода к инновационной модели экономического развития, помимо других неприятностей, чревато увеличением вероятности раскола страны с последующим ее распадом. К имеющимся факторам раскола в этой ситуации добавятся новые. Для населения Юга и Востока Украины вскоре особое значение приобретет растущий перепад между Украиной и Россией по уровням обустройства быта и общего благосостояния. Россия нуждается в притоке славян, и вскоре реализация масштабных программ бытоустройства позволит ей относительно комфортно расселять на российских просторах миллионы украинских мигрантов, особенно русскоязычных, столь неудобных для Украины.

В том же ключе уже вскоре будет действовать и Евросоюз, который не хочет больше иммигрантов из Азии и Африки. Так что и в ЕС украинцы желанны. Брюссель уже дал старт поэтапной легализации мигрантов из славянских республик бывшего СССР. Нет сомнения, что в первых рядах этих мигрантов будет молодежь Украины. Понятно, что все эти процессы вкупе с отсталостью чреваты не только обезлюживанием страны, но и ее расколом.

К расколу, наряду с технологическим отставанием и этносоциальными факторами подталкивает страну и распаляемый властями гедонизм - главный источник укоренившегося в Украине иждивенчества. Этот настрой уже более полутора десятилетий активно прививается широким массам. В начале 90-х - через уверения, что «рынок сам все расставит»; позже - через внушение о скорой роскошной и безмятежной жизни в Евросоюзе. Все это - не только следствие соблазнов, непрерывно воспроизводимых олигархическими кланами, нуждающимися в «своем» электорате для получения «своей власти». Главное в том, что украинцам их независимость «упала с неба». Конечно, был Майдан, но это ведь проект и шоу от Америки. Не случайно майданные вожди бессильны в управлении и лишены чувства стратегии - заокеанские хозяева их не этому учили. К тому же не могла Америка, бьющаяся за мировое лидерство, выращивать себе соперника в деле инноваций. Задайте там вопрос - вам скажут «что угодно, только не это». Украине предназначена Западом иная роль.

И не случайно разборки, хаос и правовой беспредел, преобладающие в украинской политике, Запад называет демократией. Именно такая демократия гарантирует ускоренное превращение страны в источник сырья, рынок сбыта залежалых товаров и отстойник отходов. Опыт России, которая к огромной досаде Запада, похоже, вырвалась из подобной ловушки, заставит евроатлантистов не выпустить Украину из своих «демократических» когтей.

Из хаоса и правового беспредела извлекает свои выгоды и крупный украинский капитал. Крупнейшие компании, которые только и способны заложить у себя инновационные сегменты, получают в этой обстановке исключительные возможности осуществлять рейдерский передел собственности; именно к ним перетекает подлежащий возврату НДС; они наживаются за счет спекулятивных сделок с недвижимостью; получают по пониженным ценам газ и т.д. Все это и многое другое приносит баснословные прибыли при минимуме затрат, и никакие даже самые успешные созидательные акции не сравнятся по доходности с этими открывающимися для сверхбогатых возможностями. Надо быть идиотом, чтобы в обществе, которое существует без морали, при такой «халяве» тратиться на какое-то мифическое инновационное будущее и годами ждать отдачи неизвестно от чего.

И все же наибольшая опасность заключена в тормозящей развитие экономической системе. Украина вплотную подошла к ситуации застоя последних лет СССР, когда планы перевыполнялись, а страна из-за отсутствия глубоких структурных реформ все больше отставала от передовых экономик.

Конечно, Советский Союз дополнительно подкосила «холодная война». Навязанная советской системе гонка вооружений предопределила ограничения в производстве благ для народа, свертывание успешного «косыгинского рынка» и последующую деградацию. Нынешнюю же Украину «выручает» опека со стороны США, и может возникнуть впечатление, что гнить нам «хозяева» позволят, сколь угодно долго. Однако это иллюзия. В современном мире отсутствие гонки за инновациями тождественно отсутствию у страны инстинкта самосохранения. Тем более что сдвинуть экономику страны в русло высокотехнологичности уже непросто, - ведь прижившаяся в Украине инерционная модель резко суживает (из-за встроенных в нее ограничителей) возможности каких-либо структурных сдвигов.

Украинский рынок до сих пор остается примитивным и институционально недостроенным. Изменить это можно лишь при сломе самой инерционной модели, чему будут препятствовать и верхи, и низы. Ведь те и другие стихийно адаптированы именно к этой модели. По этой причине, по сути, вся украинская экономика ныне враждебна инновационным сдвигам.

Кстати, именно из-за всевластия сложившейся инерционной модели Украина живет сегодня экономическими событиями «от урожая до урожая», «от бюджета до бюджета». И это притом, что в прошлом страна (СССР) была инициатором планирования, которым восхищались Кейнс и Рузвельт.

Инерционная модель, воспроизводящая «бескрылость», лишает страну потребности выращивания высококлассных кадров. Уже само исчезновение передовых научно-технологических комплексов привело к исчезновению спроса на кадры высшего качества, причем не только инженеров и конструкторов, но и рабочих. Это сразу же сказалось на подготовке специалистов в вузах и училищах: отсутствие спроса не могло не обеднить предложение.

Пагубно сказалась инерционная модель и на балансе производства и потребления. Потребительская модель роста, складывающаяся под влиянием этой модели, заведомо ориентирует общество на проедание будущего. К тому же происходящее при этом систематическое нарушение баланса распределения дохода между настоящим и будущим трактуется и властью, и народом как забота о простых гражданах. Тогда как на деле подобный подход консервирует бедность, то есть лишает страну шанса на качественный скачок в потреблении. В итоге вводимый в заблуждение народ поддерживает на выборах лишь спекулятивных популистов, а тот политик, который отстаивает долгосрочные стратегические цели, заведомо будет лишен поддержки.

Юрий Николаевич ПАХОМОВ – академик Национальной Академии Наук Украины, директор Института мировой экономики и международных отношений НАН Украины.