К министру МВД Анатолию МОГИЛЕВУ у граждан страны вопросов много, о чем свидетельствовали телефонные звонки во время дежурства его на «горячей линии», не так давно проводившейся в Кабмине. И выкроить время на интервью для нового главы милицейского ведомства действительно было проблематично. Поэтому если и удавалось пообщаться, то лишь урывками, в коротких промежутках между звонками. После «горячей линии» министру надо было заняться более оперативными делами. Как раз появились сообщения, что в Киеве готовятся акции оппозиции под Верховной Радой. А еще свежи были в памяти «дымовые» представления. Конечно, если уж разговаривать с министром, то — обстоятельно. Но Анатолий Васильевич смог задержаться после кабминовского дежурства лишь ненадолго.

МИНИСТР МВД УКРАИНЫ ВЕРИТ:  ПОРЯДОК ВЕРНЁТСЯ...    А ВЫ?

К министру МВД Анатолию МОГИЛЕВУ у граждан страны вопросов много, о чем свидетельствовали телефонные звонки во время дежурства его на «горячей линии», не так давно проводившейся в Кабмине. И выкроить время на интервью для нового главы милицейского ведомства действительно было проблематично. Поэтому если и удавалось пообщаться, то лишь урывками, в коротких промежутках между звонками. После «горячей линии» министру надо было заняться более оперативными делами. Как раз появились сообщения, что в Киеве готовятся акции оппозиции под Верховной Радой. А еще свежи были в памяти «дымовые» представления. Конечно, если уж разговаривать с министром, то — обстоятельно. Но Анатолий Васильевич смог задержаться после кабминовского дежурства лишь ненадолго.

Начали с животрепещущего — с акций протеста.

«Понимаете, если б все эти акции проводились в соответствии с законодательством, — сказал генерал Могилев, — никаких бы проблем не возникало! Но если отдельные граждане под видом проведения митинга совершают уголовные преступления, то они обязаны за это отвечать!

Потому что если заявили о проведении мероприятия около Верховной Рады — нет вопросов! Проводите. Но вы же умышленно блокируете улицу. А блокирование улицы — это уже преступление.

Когда лидеры оппозиции 27 апреля проводили митинг, они и обязаны были отвечать за охрану общественного порядка, за правомерность действий тех, кого они позвали на свою акцию. Но они, наоборот, не только этого не делали, но и вроде не замечали, что во время митинга совершались нападения на работников милиции.

И меня никто не переубедит в обратном: я считаю и буду считать — все без исключения правонарушители должны отвечать за совершенные деяния. Однозначно! Если мы этого не сделаем, то и о лозунге «закон один для всех» надо забыть.

К сожалению, у нас все кого-то в чем-то обвиняют, а в итоге к ответственности почти никого не привлекают.

Но я надеюсь, что порядок в страну вернется. И это сделаем мы.

И отвечать по закону будут все, кто и обязан отвечать, а не так, как было, — только «стрелочники».

Уже есть кандидаты «на вылет»

За предыдущее пятилетие так настойчиво внушалась мысль: дескать, «министр — фигура политическая», и в конце концов страну почти что в этом убедили.

— Может, действительно правы те, кто утверждает: главе МВД совсем не обязательно быть профессиональным милиционером, разбираться в тонкостях службы? Для этого у него есть замы... Как считаете? — интересуюсь у собеседника.

Но министр Могилев — не политик. Поэтому и отвечает на вопросы со свойственной ему прямолинейностью.

Печальная картина, по мнению Анатолия Васильевича, состоит в том, что «за работу мало кто спрашивал». Он не называет имен, но догадаться можно без труда, что речь о Луценко.

— Да, красиво отчитывались по тем или иным показателям, которые устраивали кого-то в определенный момент, — продолжал генерал Могилев. — Милицейская статистика имеет очень много показателей, более сотни: по разным направлениям, видам преступлений и т. д. В итоге даже если объективно показывать цифры, то все равно можно ими манипулировать.

Просто если требовалось показать негатив, то вытаскивались только те данные, где статистика пошла вниз. И говорили: смотрите, вот как плохо до нас работали. Если же позитив — соответственно, давали данные по другим позициям, где «хорошие» цифры.

— К статистике мы еще вернемся, а пока предлагаю поговорить о кадрах в МВД. Много ли «крутых» звонков было с просьбами устроить в аппарат «сыновей и дочерей»?

— Да целая куча звонков!

— Как отбивались?

— А я говорил: «Мы рассмотрим данную кандидатуру». И все. На этом звонки прекращались.

— Без обид?

— Ну как же?! Обижались, без сомнения.

— Хотели просто по знакомству устроить? Или пытались на вас по-иному надавить, хоть не по партийной линии, но как-то так?

— Мне предлагали финансовое вознаграждение. Причем суммы назывались такие, что у меня остатки волос на голове дыбом вставали... Так вот могу доложить: сейчас ни один работник милиции не назначен по той причине, что кому-то что-то платил. Мало того, я собрал всех и сказал: «Если кто-то из вас кому-то давал деньги за протекцию, сразу можете их забирать. Потому что любого из вас, кто будет плохо работать, немедленно освобожу от должности». Кстати, уже есть несколько кандидатов «на вылет».

— Быстро!

— А что делать? Если человек не может, не хочет, не умеет работать, ничего у него не получается, — МВД его перевоспитывать не будет. Пиши рапорт, дорогой, и свободен.

— Если не ошибаюсь, вы заявляли, что собираетесь сокращать милицию?

— Нужно сокращать центральный аппарат. Отправлять людей «на землю», в районы. Там просто захлебываются от обилия заявлений граждан.

— Как же сокращать, если у вас количество замов увеличивается? Пожалуйста, 31 марта Кабмин принял постановление о введении дополнительной должности замминистра МВД. Зачем?

— Есть много вопросов по системным нарушениям, которые допускались при расходовании бюджета. Вот этим новый зам и займется вместе с соответствующими службами.

— А почему не Управление по борьбе с экономическими преступлениями? Или УБОП?

— Они работают по областям, А то, о чем я говорю, касается нарушений в системе центрального аппарата. Их нужно расследовать.

На вас есть «оперативная информация»

— Козырем в руках оппозиции считается тот факт, что из 8 нынешних ваших замов четверо имеют «донецкие корни». Да и назначения по областям тоже делаются чаще из числа донецких кадров. Вероятно, помните недавнее обращение сотрудников Главного управления МВД в Луганской области к Президенту Украины? Они критиковали вас «за назначение на ключевые посты в структуре МВД выходцев из Донецкой области».

— Мы оцениваем каждого прежде всего по двум качествам: профессионализм и честность. Кроме того, учитываются чисто житейские вопросы — возможность переезда в ту или иную область и т. д. Но, безусловно, наиболее важный критерий: каков человек как специалист? Поверьте, уже делалось множество попыток мне кого-то навязать..

— «Некоторые кадры, такое впечатление, взяты из картотеки разыскиваемых Интерполом», — прокомментировал народный депутат г-н Москаль, экс-замминистра МВД, назначение нового начальника УМВД в Закарпатье.

— Это уже «ментальность» последних лет: кого-то объявляют преступником, пособником без каких-либо доказательств, без судебного решения!.. Скажите, на Закарпатье назначен человек, в отношении которого есть обвинительный приговор? Нет! Так какие проблемы? Может, он — жертва репрессий?.. Понапридумывали кучу названий — «бандиты», «коррупционеры»... И носятся с ними, как с флагами. А я считаю, что за такие вещи — беспочвенные обвинения — самих обвинителей надо привлекать к ответственности.

— Привлеките Москаля.

— Если он хоть немножко юрист, то должен же понимать: обвинять кого-то в чем-то можно только на основании выводов и решений, а не просто потому, что кому-то так хочется. Я вам пример могу привести. Меня при г-не Луценко уволили по статье о дискредитации. И за два года моего пребывания за кадрами МВД, при обвинениях во всех тяжких в мой адрес — ни разу никто не вызвал, не спросил! А я готов был рассказать все. То есть заочно обвинений вылили на меня целый ушат просто так! И мое мнение тогда никого не интересовало. Причем те, кто выступал с обвинениями в мой адрес, говорили: «У нас есть оперативная информация».

На человека несведущего, наверное, эти термины действуют. Так вот, чтоб вы знали: в отношении любого гражданина может быть или даже наверняка есть оперативная информация. Если какому-то гражданину Пупкину не понравилось, как сосед на него глянул, то он возьмет и напишет в органы: «Такой-то и такой-то пьет водку, плюет с балкона, курит в неположенном месте, дебоширит...» Эта бумага тоже считается «оперативная информация».

Но говорят же не о доказательствах, а только об информации! И на основании этого любого можно обвинить в чем угодно.

— Когда-то в милиции было такое направление работы — профилактика преступлений. Не знаю, насколько оно оказалось действенным, потому как, сами ж сказали, статистикой можно манипулировать. Но в принципе над темой «упреждать нарушения» задумывается ли новое руководство МВД?

— Знаете, я остаюсь приверженцем именно профилактики правонарушений. Хотя за последнее время это направление работы в милиции крайне сузилось. Если раньше во главу угла ставились интересы государства, а человек как личность был на втором плане, то теперь наоборот. Репрессивный механизм милиции сузился. У нас исчезли такие понятия, как вытрезвитель, ЛТП.

— И это плохо?

— А я и не говорю, что хорошо. Речь идет о ликвидации институтов, которые занимались профилактикой, работой с ранее судимыми. Какой был алгоритм работы с ними? В советское время, а я знаю эту систему, например, находили труп во дворе какого-то дома. Но знали в окружающих домах весь «подотчетный элемент» — склонных к алкоголизму, ранее судимых, замешанных в дебоширстве и т. д. Весь этот асоциальный элемент из этих домов вытаскивался, доставлялся в райуправление или райотдел. И с ним начинали работать: где кто был, что кто делал?

Их там не говорю, что пытали, но — «трясли». В итоге благодаря этому получали какую-то информацию о происшествии. И уже начиналась работа... В настоящий момент приходят в квартиру... А во дворе этого дома произошло подобное преступление... Открывает дверь человек в состоянии алкогольного опъянения, весь в наколках, то есть «клиент наш». Говорят ему: «Пройдемте», а он: «Я с вами никуда не пойду». И закрывает дверь.

— И по закону — он прав... Хотя после жуткой истории с маньяком, который в конце апреля, в канун дня рождения Гитлера, в Чернигове лопаткой зарубил троих прохожих, мне кажется, тут любые средства хороши, чтоб упреждать преступления. Неужто участковый не знал, что на вверенной ему территории проживает буйный шизофреник? Разве нельзя было предугадать, что от него можно ждать чего угодно?

— Наверное, можно было бы. Но почему вы говорите только об участковом? А врачи?.. Медицина разве не должна была сработать профилактически? Но вы же знаете, в каком состоянии она сейчас находится!.. Что касается инспекторов — то в настоящий момент они загружены таким количеством бумаг и заявлений от граждан, что просто физически не успевают заниматься профилактикой. Участковый получает утром заявления, отрабатывает их, а на следующее утро — опять масса заявлений, и снова отрабатывает. И так изо дня в день. Просто тут надо смотреть на проблему профилактики правонарушений со стороны людей с нарушениями психики в комплексе. Все должны подключаться, а не только милиция.

Главное — «регистрировать качественно»?

— На одной из последних коллегий вы поставили задачу перед сотрудниками: «Достичь полноты учета преступлений». Трактовать можно и так: «Раскрывать не обязательно, главное — качественно зарегистрировать».

— Вот читаю на некоторых сайтах публикации бывших деятелей от милиции, которые заявляют: «Смотрите, в стране начался рост преступности!» Хотя они прекрасно понимают, что просто мы стали учитывать всю латентную преступность («латентный» — это «скрытый, внешне не проявляющийся». — Авт.). Они ее раньше не регистрировали. А мы регистрируем. Поэтому действительно наблюдается рост количества уголовных дел по отдельным видам преступлений. Пример приведу. Буквально на днях возбуждено дело по факту убийства, которое произошло в 2007 году. Тогда было отказано в возбуждении.

— И есть шанс раскрыть дело?

— Через два с половиной года заниматься расследованием убийства в принципе бесполезно. Это я вам как специалист говорю. Утеряны, уничтожены все доказательства. Единственное, на что можно рассчитывать, так это на везение.

— Мою квартиру ограбили три года назад. Позвонила в милицию: неохотно, но приехали, посмотрели, записали... Спрашиваю: «Может, отпечатки снимете?», отвечают: «У нас с собой нет порошка». На этом все и закончилось. Из райотдела по сегодняшний день не звонили.

— Потому что преступление не зарегистрировали. Если вас ни разу не вызвали в милицию, значит, изначально решили: «Зачем увеличивать число нераскрытых дел? Нам это не выгодно. Мы ж к вам приехали? Приехали. Ну и все!». Они просто поняли, что жаловаться выше не будете. Поэтому ваш случай — из разряда «висячих»... Знаете, какой самый простой способ борьбы за «хорошую» статистику? Закрыть райотделы на замок. И тогда будет «нулевая преступность», потому что никто ничего не станет регистрировать.

До сих пор в милиции осталась старая система оценки качества работы: снижение преступности, повышение раскрываемости. Если из 100% — 70% раскрыто, то это хорошо. Если меньше — плохо. Вот и старались придерживаться этой пропорции. Сейчас пытаемся изменить отношение работников правоохранительных органов к тому, что в их разумении до недавнего времени относилось к «латентным» делам.

— Каким образом?

— Есть много вариантов, но сейчас о них рассказывать не буду.

«...В течение последних лет, у меня такое впечатление, — рассуждал Анатолий Могилев, — что любой гражданин, обратившийся в милицию, воспринимался так: «А что с него можно взять?»

Если ничего, то нужно его прогнать. А если он не уходит и настаивает, чтоб его заявление приняли, то милиция рассуждала: «Ладно, примем. Но мы тебя «достанем», что ты не рад будешь. Начнем тягать по допросам, выяснять, кто любовница, кум, брат, сват и т. д. Перетрясем основательно, испортим тебе жизнь».

В итоге доверие к милиции упало основательно. Люди, не получавшие адекватного ответа, просто переставали обращаться в органы».

«Пятерка» в кармане гаишника

— О борьбе с коррупцией в органах милиции вас спрашивают часто, потому что на самом деле взяточничество зашкаливает. Но особенно в среде ГАИ. Или это не так?

«...Помню, в советское время было такое нововведение для борьбы со взяточничеством, — вместо краткого ответа услыхала монолог министра. — Каждый работник ГАИ, который стоял на трассе, должен был иметь в кармане не более 5 рублей. Думали, это поможет... Но ушлые гаишники как делали? Собирали «дань» с водителей, потом деньги бросали в кювет. Затем кто-то ехал, собирал «конверты»... Хотя на самом деле любая проверка карманов показывала: при себе милиционер имел не больше «пятерки»!

Так вот и сейчас многие идеи, которые высказываются в плане борьбы с коррупцией, — красивые. Но дадут ли они результат? Нашли, допустим, у того же гаишника огромную сумму денег, «в тумбочке». И он назовет массу причин их происхождения, включая материальную помощь родственников!

То есть проблема коррупции в МВД есть, она пронизала систему основательно снизу доверху. Один из свежих примеров. Задерживаем 9 работников милиции, которые поехали в другую область, захватывали там людей и вымогали с их родственников выкуп.

Причем поехали вроде под благовидным предлогом — проверять какое-то заявление. Но я представить не могу: как это направить девятерых работников милиции и на трех личных машинах в другую область задерживать каких-то предполагаемо подозреваемых коммерсантов?! Такого в принципе не бывает. Если посылают кого-то проверить, то одного, максимум — двух, а не почти десяток!

Но самое страшное, что когда тех, полупьяных, повязали в кафе, то к ним на выручку приехали их же руководители! Пытались уговорить коллег: мол, это ж наши сотрудники, давайте простим, «порешаем» вопросы тихо. Они были уверены в полной безнаказанности — как своей, так и тех 9 сотрудников. Типа приехали «за правое дело воевать».

Сейчас это все руководство от должностей отстранено — до окончания расследования. И я сильно сомневаюсь, что они будут дальше работать. А те лица, которые совершили уголовные правонарушения, — ответят по закону. Я настоял на том, чтоб их арестовали. Семерых сразу взяли, двое, правда, еще бегают. Но мы их найдем. Я звонил и Генпрокурору, и прокурору области, чтобы приняли самые жесткие меры в отношении милиционеров.

Вообще-то милицию должно было удерживать от соблазнов преступить закон то, что карательные меры для них предусмотрены были намного жестче, чем для обычных гражданских лиц.

Например, если просто кто-то попался пьяным за рулем — отделывался штрафом. А если работник милиции — с работы выгоняли бы сразу же. И увольняли бы из органов. По крайней мере так было прежде.

Если сейчас восстановим жесточайшие меры ответственности за каждое правонарушение, то быстро поймут: ничто их не спасет от карающего меча! А за деньги, что носили «наверх», ответят и они, и те их милицейские начальники, которым и предназначалась «дань».

Дороги и кортежи

— Наиболее громкое за несколько последних недель ДТП случилось на бориспольской трассе с участием «скорой» из президентского кортежа. Хоть еще нет окончательных выводов — кто виноват, что погиб таксист, все-таки вы как милиционер можете ли сейчас сказать: «виноват регулировщик»? Или — «не виноват»?

— С нашей точки зрения, вины регулировщика нет. И хоть окончательную оценку этому происшествию даст прокуратура, но результаты экспертиз, которые есть, показывают: работник милиции действовал правильно. Он поднял жезл. А вот почему, игнорируя сигнал, такси не отреагировало, — это вопрос.

— И в апреле, и уже в мае были сообщения о смертельных исходах в ДТП, когда на «крутых» машинах въезжали в подземные переходы, вылетали на остановки... Как правило, у таких ребят потом находятся «крутые» папы, которые звонят, чтоб «обелить» своих отпрысков. Достаточно вспомнить громкое происшествие в Крыму два года назад, когда на «Бентли» сын депутата горсовета Симферополя г-на Файнгольда насмерть сбил 25-летнюю женщину... Или в Киеве — с пасынком г-на Фирташа, неким Калиновским, который на BMW буквально раздавил «Жигули», в результате погибли двое молодых людей... А Калиновского, кажется, до сих пор ищут. К вам обращаются с просьбами кого-то «отмазать»?

— По ДТП? Ни одного звонка не было. Но я честно скажу: если хоть раз пойму, что «из-за звонка» преступаю закон, — напишу рапорт и уйду.

— Кстати, по поводу «уходов». В прессе появилась информация, что якобы правительство уже рассматривает возможность увеличения пенсионного возраста для силовиков. Пока не на официальном уровне, но дебаты на эту тему начались. Итак, министр Могилев за то, чтобы милиционеров на пенсию отправлять, как и всех, в 60 лет, а не «по выслуге»?

— Ну, я не встречал еще участкового, который при нынешних нагрузках мог бы оставаться участковым до 60 лет... Поэтому нынешние сроки ухода на пенсию в милиции — обоснованная мера с позиций здравого смысла. Но проблема в следующем. Знаете, во сколько обходится увольнение одного работника милиции? 40—50 тысяч гривен: сюда входит и выходное пособие, и подбор нового человека на его место, обучение и так далее. То есть сразу у нас возникает масса проблем!

— Правильно, и чтобы их избежать, вы будете стараться продлить срок службы прежнего кадра, т. е. увеличивать пенсионный возраст?

— Ничего подобного! Если бы такая норма — о продлении времени выхода на пенсию — была принята, то немедленно массово начали б увольняться из органов работники! И вот это — недопустимо. Поэтому, поверьте, о проекте только поговорили — и все.

— Учитывая, что зарплата милиционера крайне мала, может, попытаетесь вернуть какие-то льготы? 50% оплаты за коммунальные услуги, например?

— Тему о маленьких зарплатах я подымал перед руководством страны. Надеюсь, как только более-менее выровняется бюджет, начнутся финансовые поступления в казну, то одной из первоочередных задач будет повышение уровня зарплаты работникам правоохранительной системы. Что же касается льгот, как вы говорите, 50% за квартиру, — при нормальной работе экономики страны будут и на это деньги.

— Вот у вас есть дом в Артемовске...

— ...да, я там живу. В Киеве квартиру снимаю.

— Хоть вы и говорили, что к интернет-сообщениям у вас отношение особое, то есть им не верите, тем не менее... На разных сайтах со ссылками на киевских риэлторов утверждается, что кое-кто из «донецких», недавно прибывших в Киев, покупает себе жилье именно на Оболонской набережной. Вроде бы как там — квартира Януковича (элитного типа, площадью 239 кв. м, стоимость 1 кв. м от $4000, http://citata.ua/ru/politic/u-janukovicha-pentxaus-na-oboloni). Вы не хотите купить и себе?

— Не хочу. А зачем мне собственная квартира в Киеве? Я на работу прихожу в половине восьмого, а то и раньше. Ухожу — после десяти, а то и позже. Какой смысл покупать?

— Еще вопрос о недвижимости. По поводу моста. Ссылаюсь на сообщения коллег из «Экономических известий». Пишут, что, дескать, специально для Януковича мост строят, чтоб только его кортеж мог там проезжать.

— Это где же?

— Со стороны Набережно-Крещатикской расширяют мост... «С помощью такого решения для кортежа президента не придется теперь перекрывать движение на большом участке набережной», — это звучало в эфире ТСН. «Такая схема проезда по мосту будет задействована до тех пор, пока на нем будут вестись ремонтные работы», — резюмируют на странице «Автомобильных новостей». Но самое интересное: там поставили шлагбаум с раздвижным забором... И одному изданию сотрудники «Киевавтодора» сказали, что на заборе и шлагбауме установлены специальные системы, которые открываются с помощью пульта (http://www.segodnya.ua/ index.html). Причем один из пультов — у милиции. Это правда?

— Во-первых, на этом мосту я не был, во-вторых, никаких пультов ни у меня, ни у моих работников нет.

Редакция благодарит министра за интересный и, на наш взгляд, искренний рассказ о проблемах и планах, хотя, признаемся, мы были несколько обескуражены тем, что интервью делалось буквально «на бегу».

Именно поэтому у нас и остались некоторые непроясненные вопросы, о чем не можем умолчать. Поэтому сейчас и хотим спросить об этом г-на Могилева. Надеемся, министр объяснит свою точку зрения.

При всем том, что, еще раз подчеркиваем, ценим его искренность, некоторые ответы в интервью вызывают серьезную озабоченность.

В частности, по поводу такого его заявления. В качестве положительного опыта г-н Могилев приводит пример, как в советское время, если во дворе находили труп, то тут же весь «подотчетный элемент» из близлежащих домов — бывших судимых, алкоголиков, хулиганов, дебоширов — отвозили в райотдел. И там с ними работали: каждый должен был рассказать — где был, в какое время с кем и что делал. Таким образом «вытряхивали» из них информацию, которая, вероятно, и помогала следствию.

Несколько странно слышать эти высказывания министра, совершенно не отвечающие принципам презумпции невиновности — тем самым, которым хотим следовать в правовом обществе.

Что удивительно: г-н Могилев о тех методах «вытряхивания» информации говорит, чувствуется, с сожалением.

Получается, если кто-то отбыл наказание и погасил судимость, ведет правильный образ жизни, общество простило его и дает ему возможность реабилитироваться, — вдруг нужно его хватать и везти в милицию? Чтоб напоминать о его преступном прошлом, причем на глазах у родных, близких? Внушать и соседям, что рядом с ними живет по-прежнему преступник? Эта практика вообще-то осуждена всем мировым правовым сообществом.

То же касается и мелких «хулиганов, дебоширов», а также «склонных к алкоголизму»... Как известно, масса преступлений совершается людьми, на первый взгляд, совершенно благополучными и порядочными!

Предостаточно криминала на счету всяких «мажоров», разбалованных детей весьма состоятельных родителей. Поэтому руководствоваться принципом, что первое подозрение должно пасть только на «асоциальный элемент», — значит, еще больше загонять его «на дно». К тому же — что такое «вытряхивать» информацию? Если такая мысль прозвучала, значит, министр это поощряет? А если так, то и подчиненные это воспримут как руководство к действию. Тут не надо особых приказов: они будут по-прежнему вытряхивать, выбивать, выжимать, вымучивать необходимые признания.

И тут вспоминается один случай из практики, рассказанный канадскими журналистами. Речь — о презумпции невиновности, которая возведена там в абсолют, и поэтому, кстати, в Канаде один из самых низких уровней преступности в мире.

Человек ударил кого-то ножом, убил, стал убегать. Полицейские увидали, погнались за преступником. Вбежали в дом, где он скрылся. Обнаружили там окровавленные нож и одежду. Но когда дошло до суда, судья спросил: «Скажите, у вас была санкция? Нет? Значит, все эти улики не принимаются во внимание». Потому что закон должен быть превыше всего...

Или еще один случай, тоже происшедший в Канаде. Без санкции суда полиция обыскала человека по подозрению в хранении наркотиков. То есть не имея на это полномочий. Закончилось тем, что судья вынес порицание полицейским. Он сказал: «Закон один для всех — и для людей в хороших костюмах, и для алкоголиков». Посему делить право «по социальному срезу» — очень опасная тенденция.

Еще одну, на наш взгляд, тревожную мысль высказал Анатолий Васильевич. В частности, что были задержаны милиционеры, которые поехали вымогать у кого-то деньги. Что же именно потрясло г-на Могилева? То, что отправились «на дело» (задерживать каких-то коммерсантов) аж 9 работников милиции на трех личных машинах!

Нас же смущает то, что министра обескуражило количество милиционеров и машин, но мы не услышали от него главного: как вообще они могли поехать задерживать без санкции суда?!

Нам, возможно, возразят, что существует ст. 29 Конституции, согласно которой «в случае настоятельной необходимости предотвратить преступление или его пресечь» милиция может «применить содержание лица под стражей в качестве временной меры пресечения» на срок до 72 часов.

Однако в ст. 106 УПК прямо указаны обстоятельства, при которых можно задержать подозреваемого. Когда его застали при совершении преступления, если очевидцы или потерпевшие заявили, что виновен именно этот человек, или у него нашли улики. В данном случае, когда милиция ехала задерживать бизнесменов, вряд ли речь шла о трех вышеперечисленных причинах.

В той же 29-й статье Конституции также сказано, что задержанному должны сообщить о мотивах задержания, известить его родственников и предоставить возможность пользоваться услугами защитника. Мы сомневаемся, что милиция выполнила эти требования. Какая разница в таком случае, сколько милиционеров нарушило закон — двое или десяток?

Министр говорит: «Я настоял на том, чтобы их арестовали». В принципе, по долгу службы, представив документы, — это его право как руководителя попросить, чтобы этих людей арестовали, но уж никак не «настаивать». Получается, «давление» на суд? А такого права нет ни у кого.

И вот еще что вызывает недоумение. Г-н Могилев говорит, что «лично звонил Генеральному прокурору, в прокуратуру области»... Вообще-то в правовом мире такие действия главного милиционера страны были бы восприняты как вмешательство в чужие функции.

Смущает в словах уважаемого министра и то, что он говорит: заниматься раскрытием убийства через два с половиной года — «в принципе бесполезно». Дескать, уничтожены все улики и можно рассчитывать «только на везение».

Допускаем, что при нынешнем состоянии научно-технической базы отечественным криминалистам проблематично расследовать происшествие, которому 2 или 3 года. Но с такой убежденностью далеко не уйдем.

Потому что, если взять мировую практику, то там нынче довольно часты случаи расследования преступлений, совершенных и 30, и 40 лет назад. И спустя такой длительный срок находят истинных убийц, а невиновных оправдывают. Был случай: человек, отсидевший по ошибочному (как теперь выясняется) обвинению в убийстве 27 лет, был освобожден, ему выплатили миллионные компенсации...

Кстати, общеизвестен факт, что криминалисты по крупицам собрали доказательства и выяснили наконец: кто был виновником знаменитого чикагского пожара 1871 года!

Уже давно в мировой криминалистической практике считается правилом: без срока давности хранить банк данных, по которым можно было бы идентифицировать личность, — образцы ДНК, крови, слюны, ногтей, спермы и т. д., в том числе и отпечатки пальцев.

Эти данные собирались уже 30 или 40 лет назад. И если преступление тогда не было раскрыто, то высока вероятность, что это произойдет-таки со временем! Судя по всему, наше МВД еще не взяло на вооружение этот полезный опыт.

В некоторых англосаксонских странах в последние годы активизировалась работа по расследованию дел, датированных началом прошлого столетия. Газеты публикуют объявления приблизительно такого содержания: «Если кто-то по рассказам дедушек и бабушек что-то знает об убийстве, которое произошло в 1910 году там-то и там-то, просьба сообщить в полицию». И находят виновных благодаря достижениям науки в области криминалистики...

Поэтому хотелось бы услышать от г-на Могилева, что украинские специалисты стремятся усиливать материально-техническую базу для расследования преступлений, чтобы избежать ошибок и не задерживать невиновных.

Хотелось бы услышать из уст министра твердую убежденность: мол, вместо того, чтобы закупать дорогую ткань на лампасы или там шикарные машины для генералитета, — деньги направят на закупку новейшего оборудования для анализов ДНК. Или то, что МВД будет отправлять своих криминалистов перенимать опыт у более успешных — в плане раскрытия преступлений — западных коллег.

Надеемся, что на все эти вопросы все-таки получим ответы г-на Могилева в интервью, которое, рассчитываем, состоится в ближайшее время.