Как говорится, "от тюрьмы и сумы не зарекайся" — попасть сюда, в нечеловеческие условия содержания, может практически каждый задержанный по подозрению на территории Украины — как гражданин нашей страны, так и ее гость. Вляпаться легко, а вот улизнуть, как это демонстрируется в фильмах, скажем, спрятавшись в тюках с грязным бельем, сегодня невозможно. Легальным путем также выйти трудно. Большинство людей даже адвоката себе нанять не могут, а те защитники, которых назначают по решению суда или прокуратуры, очень часто действуют не на стороне обвиняемого. Сегодня перегружены все следственные изоляторы. У нас в стране их 32. При этом 28 из них не приспособлены вообще, чтобы там пребывали люди долгое время. Многим зданиям СИЗО уже по 50-100 лет, они пережили бомбардировку в Первую мировую, Вторую мировую войну.
КИЕВСКОЕ СИЗО - КАМЕРА ПЫТОК XXIВЕКА!!!
Лукьяновский следственный изолятор №13 размещен в центре Киева, хотя когда-то, более ста лет назад, он строился на болотистой окраине города. Столица растет, и тюрьма уже не справляется с "мощностями", которых от нее требует урбанизация.
Как говорится, "от тюрьмы и сумы не зарекайся" — попасть сюда, в нечеловеческие условия содержания, может практически каждый задержанный по подозрению на территории Украины — как гражданин нашей страны, так и ее гость. Вляпаться легко, а вот улизнуть, как это демонстрируется в фильмах, скажем, спрятавшись в тюках с грязным бельем, сегодня невозможно. Легальным путем также выйти трудно. Большинство людей даже адвоката себе нанять не могут, а те защитники, которых назначают по решению суда или прокуратуры, очень часто действуют не на стороне обвиняемого.Сегодня перегружены все следственные изоляторы. У нас в стране их 32. При этом 28 из них не приспособлены вообще, чтобы там пребывали люди долгое время. Многим зданиям СИЗО уже по 50-100 лет, они пережили бомбардировку в Первую мировую, Вторую мировую войну.
Родственники арестованных, которые находятся в столичном Лукьяновском СИЗО, рассказывают об ужасных условия содержания заключенных и неоказании им необходимой медицинской помощи. Они настаивают, что их родные за решеткой не получают надлежащей медицинской помощи, а обращения о госпитализации администрация игнорирует. В Лукьяновском СИЗО только за этот год от болезней умерли десять арестованных. Недавно Уполномоченная Верховной Рады по правам человека Нина Карпачева заявляла, что в следственных изоляторах ежегодно, по данным с 2004 года, умирает 130-135 человек. Основными причинами смерти в следственных изоляторах стали болезни сердечнососудистой системы кровообращения и дыхательных органов. Сколько из заключённых нуждаются в лечении - не известно. СИЗО №13 рассчитано на 2900 мест. На сегодняшний день в нем содержится 3919 человек. Почти на тысячу больше, чем положено. Вы представляете что творится в камерах? Люди задыхаются, спят по очереди, озлоблённые, на грани нервного срыва.
Что происходит в медицинской части СИЗО в действительности - тайна за семью печатями. В медицинской части Лукьяновского СИЗО на три тысячи арестованных - сорок две кровати. Адвокаты, которым приходилось там бывать, заверяют: в медчасть попасть могут лишь избранные. Арестанты рассказывают: чтобы попасть в медчасть, нужно в администрацию СИЗО занести аргумент, заинтересовать. И выходит, что медчасть - это курорт, там сидят те, кто платит, а те, кто нуждается в лечении, становятся инвалидами. Непредставление медицинской помощи и неподобающее лечение в СИЗО не раз становилось предметом рассмотрения в Европейском суде. Решения объявляли не в пользу государства, но лечить лучше не стали.
Следует учесть, что среди заключенных — не только осужденные, но и люди, в отношении которых суд еще не определился. Таких, среди более трехтысячного контингента, около 80%. Более того, по информации Харьковской правозащитной группы, едва ли не половину арестованных граждан суд в итоге признает невиновными. Причем сидеть человек без суда (под следствием) может четыре-пять лет… Были случаи, когда человек попадал в СИЗО и ожидал решения своей судьбы дольше, чем ему потом суд отмерял наказание.
Не единичны и случаи, когда бросали в камеры и не виновных. Механизм следствия затягивает в свои шестерни не только самих подследственных, но и всех их родственников. Особенно, если как это заведено у нас, следствие может длиться годами. Помимо прямого прессования членов семьи "врага народа", родственникам предстоит пройти испытание иными кругами отечественного ада. Подследственному нужно возить передачи. Иначе он просто умрет от голода в этих ИВС и СИЗО.
Питание в СИЗО отвратное. Беда еще в том, что в СИЗО, в отличие от колоний, даже столовок нет — кормят прямо в камерах. Загляните в окошечки камер и увидите жующих, курящих, сидящих на параше и играющих в карты. Кое-где зачем-то горят свечи. По углам — баулы, сумки, раскрытые консервы вперемешку с грязными носками. Вонь стоит ужасная — специфически тюремная. В первую минуту от этого запаха человека с улицы может стошнить.
Да, без передач в тюрьме — никуда. А ведь кроме передач арестованному нужно возить лекарства, потому что даже если до "посадки" он был здоровым человеком, то через месяц-два болезни непременно появятся. Нужно привезти теплую одежду, иначе будет воспаление легких и неизбежный туберкулез. Нужно возить множество бытовых мелочей, без которых жизнь в тюрьме невозможна. Наконец, нужно возить фрукты, чеснок, витамины, потому что в камерах нет солнца и свежего воздуха. Все это - деньги и немалые. А значит, нужно влезать в долги. Семья подследственного всегда влезает в долги - это аксиома.
Но и передачу, собранную с огромным трудом, не так-то просто передать родному человеку. У некоторых родственников на дорогу уходит день. Еще полдня на то, чтобы эту передачу собственно передать. Но даже если вы живете в Киеве и ваш сын, муж или дочь сидит в Лукьяновском СИЗО - процедура передачи от этого не намного легче. Ради любопытства побывайте когда-нибудь ранним утром возле стен "Лукьяна". Сто, двести иногда больше людей с большими сумками. "Дачники". Не оттого, что едут на дачу, а оттого, что хотят передать "дачку" - передачу. Впереди у этих людей многочасовое стояние: вначале на улице, затем в небольшой и душной комнате для передач. Впереди неизбежное свидание с вечно пьяным "доктором", который должен принимать лекарства с 10 до 12, но вместо этого приходит в одиннадцать и старается не принимать ничего кроме цитрамона и бинтов. "Да зачем ему это нужно, он ведь практически здоров!" - говорит добрый доктор и весело смеется.
И вот вы, собрав все возможные усилия подготовили передачу и добрались до заветного окошка. И вдруг узнаёте, что половину вашей передачи вообще не принимают в СИЗО. От зубной пасты до шампуня, от куриных яиц (даже сваренных) до всего домашнего питания, которое вы с такой любовью сделали дома. А в эту жару вы не передадите своему «арестанту» ни грамма минеральной воды, сока или сухого молока. Вам вернут назад арбуз, дыню, варёную кукурузу, сосиски и пр. продукты. На каком основании? А загадка отгадывается просто. В СИЗО открыли частный магазин, который, в принципе, может доставить и воду, и шампунь, и сосиски, и соки со сливками. Но за всё это надо заплатить на месте с приличной ценовой накидкой. Может поэтому теперь не принимают в передаче многие продукты и овощи местные надзиратели? Раньше такого не было. С кем же делится частный предприниматель? Правильно подумали.
Жестокость всей нашей жизни не только в явных убийствах или пытках. Она сегодня проявляется в отношении всех властных структур к простому человеку. Она и в отношение «палачей СИЗО» к такой категории людей, как наши«подопечные герои». Она и в очередях у стен СИЗО, в которых стоят поседевшие мужчины, старушки и молодые женщины.Матери, отцы и жены тех, чья вина еще даже не доказана. Они стоят в этих очередях годами.
Много лет тому назад Анна Ахматова простояла в таких очередях перед питерскими "Крестами" семнадцать месяцев.
Узнала я, как опадают лица,
Как из-под век выглядывает страх,
Как клинописи жесткие страницы
Страдание выводит на щеках,
Как локоны из пепельных и черных
Серебряными делаются вдруг,
Улыбка вянет на губах покорных,
И в сухоньком смешке дрожит испуг.
И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мною,
И в лютый холод, и в июльский зной,
Под красною ослепшею стеною.
То был далекий 1937 год.
Увы, но и сейчас, в ХХ1 веке, в центре независимой, соборной, суверенной, самой демократической и пр. столице Украины располагается средневековая, ужасная и античеловеческая «КАМЕРА ПЫТОК» под таким магическим №13.
В Киеве есть только одно место, попасть в которое не пожелаешь и врагу: следственный изолятор №13, или, как в народе говорят, Лукьяновка. Но журналисты отправились туда по своей воле - узнать о нравах и проблемах обитателей изолятора.
В КАМЕРАХ СПЯТ ПО ОЧЕРЕДИ
Попасть на территорию изолятора без санкции суда - дело непростое. Посторонних здесь не ждут - режимный объект. Дежурный на КПП тщательно изучил журналистское удостоверение, спросил о цели визита, уточнил у начальника СИЗО, ждут ли корреспондента «Комсомолки» и только тогда открыл железную решетку. На «таможне» пришлось попотеть - симпатичная девушка в форме потребовала сдать мобильные телефоны и всю технику.
- У нас порядок такой, - объясняет Виктория. - Сейчас почти все мобильные с камерами, любой может сфотографировать систему защиты. Диктофон тоже не положено проносить, мало ли что вы запишите. У нас даже сотрудники сдают телефоны.
- А что если один да утаят?
- Не получится, все равно через «рамку» проходят, а она реагирует на металл.
После того как «таможня» дала добро, направляюсь через небольшой дворик к административному зданию. И снова натыкаюсь на массивную железную дверь с электронным замком - очередное КПП, ведь отсюда идет путь не только к дирекции учреждения, но и к арестантским корпусам. Тут уже приходится сдавать документы. Щелкают замки, и наконец-то путь открыт.
В здании царит тишина, в приемной начальника жужжит вентилятор, но тут в коридоре раздаются шаги и команда:- Стой здесь!
Напротив дверей послушно останавливается молодой человек с желто-зеленым цветом лица. В руках у него пакет, а во взгляде - растерянность и нервозность. Рядом стоит конвойный с папкой в руках. Интересно, что они тут делают?! Странную парочку вызывают к начальнику СИЗО, они быстрым шагом входят кабинет, забыв закрыть двери.
- Вот документы на освобождение Ш-ко, - докладывает конвойный. Слышно, как шуршит бумага, а потом щелкает печать. - Свободны и постарайтесь не возвращаться, - напутствует начальник. Из кабинета вылетает тот самый арестант, бледное лицо которого уже сияет от радости.
- На одного клиента у вас стало меньше? - первый вопрос, который задаю начальнику СИЗО Сергею Старенькому.
- Да, освободили. Он проходил по 309-й статье УК Украины («Незаконное производство, изготовление, приобретение, хранение, перевозка или пересылка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов без цели сбыта»). Суд, с учетом того что он провел за решеткой год и семь месяцев, освободил его из-под ареста. Я вам больше скажу: каждый четвертый из тех, кто содержится в СИЗО, рано или поздно выходит - или потому, что его оправдывают, или в связи с тем, что время, проведенное в следственном изоляторе, уже покрывает срок, вынесенный по приговору.
В последнее время милиция начала больше задерживать. А суды часто выносят постановление о содержании под стражей, забывая об альтернативных мерах: подписке о невыезде, залоге и так далее. Вот недавно в СИЗО направили девушку, укравшую в одном из супермаркетов купальник (!). Она киевлянка, до этого в поле зрения правоохранителей не попадала. Ее могли оставить на свободе, но решили изолировать от общества. Или 18-летнего парня привели к нам за кражу детских санок с балкона. В итоге изолятор переполнен.
- Как же вы их всех расселили?
- Камеры забиты до отказа. Арестованным приходится спать по очереди, особенно в так называемых сороковниках: они рассчитаны на сорок мест, а пребывает там до пятидесяти человек. Если раньше был не заполнен женский блок, так теперь и там перебор: вместо двухсот женщин сейчас - 315.
- Но ведь подобная переполненность может привести к недовольству арестантов...
- Мы всеми силами пытаемся его сдержать. Для этого есть карцер, куда можно отправить арестованного на несколько суток, так сказать, подумать в одиночестве. Вызвать побеседовать. Но большинство понимают, что от нас ничего не зависит - нет у нас свободных мест и взять их неоткуда. Ну а чтобы никаких эксцессов не произошло, есть охранники, которые следят за порядком в камерах. Хотя в переполненности есть только один плюс - у арестованных нет возможности совершить самоубийство или же членовредительство. Кто-то обязательно не спит и все видит.
- А что, были попытки?
- В последнее время ни одной. В прошлом году 55-летний мужчина повесился в камере ночью - не доглядели ни соседи, ни охрана. Мы склонных к суициду стараемся поместить в большую камеру.
- А как их вычисляете?
- При поступлении с каждым работают психологи, их у нас четыре в штате. Мы всегда прислушиваемся к их выводам по поводу совместимости - ведь люди к нам поступают самые разные. И по результатам их тестирования подбираем каждому камеру. Они нам помогают определить тех, кто может попытаться наложить на себя руки. Бывших правоохранителей «селим» отдельно от других заключенных.
- Ну а если в камере все же возникает конфликт, драка?
- Любой конфликт стараются погасить сокамерники. За нарушение режима - выговор или карцер, а если дело доходит до рукоприкладства - это дополнительная статья. Да и потом, все это вносится в личное дело, и на зоне на условно-досрочное освобождение рассчитывать уже не придется. Хотя карцеры у нас редко когда пустуют.
«Зварыч сидит с бывшими милиционерами»
В это время за окном со стороны КПП раздаются истошные возгласы: «Свободу Макаренко!», «Руки прочь от Макаренко!». Сергей Евгеньевич тут же звонит на проходную: «Что там за сбор?». Оказывается, несколько молодых людей устроили мини-митинг - на днях в СИЗО привезли бывшего главу таможенной службы Анатолия Макаренко. Но их энтузиазма хватило ненадолго, и через пару минут воцарилась тишина.
- Кстати, как у вас поживают наши VIP-персоны?
- Я опасался, что с ними будет больше проблем, - признается Сергей Старенький. - К счастью, они понимают, что не мы их сюда посадили. Зварыч (экс-судья Львовского Апелляционного суда, подозреваемый во взяточничестве в особо крупных размерах. - Прим. авт.) ведет себя очень спокойно, он сидит в камере с бывшими милиционерами. Никаких претензий не высказывает. Михайлов (бывший ректор Академии водного транспорта, подозреваемый в изнасиловании несовершеннолетних. - Прим. авт.) тоже не выделяется. Михайлова никто в камере не обижает, по крайней мере он не жаловался. Никаких вопросов нет к Лозинскому (экс-депутат ВР, подозреваемый в убийстве. - Прим. авт.).
- А правда, что руководителю строительной фирмы «Элита-Центр» Волконскому (Шахову) созданы самые комфортные условия?
- Для обеспечения его личной безопасности Волконский по санкции прокуратуры сидит один, к нему ограничен доступ даже персонала. Но телевизор и холодильник в его камере есть - это не запрещается.
- Получается, все равно условия содержания лучше, они же не спят по очереди?
- Камеры у них на четыре-шесть человек. Там стоят армейские кровати, а не нары, да еще и унитаз есть, и тумбочки. Вот, пожалуй, и весь комфорт.
- А правда, что Макаренко составил компанию Зварычу, они теперь вместе коротают дни и ночи?
- Это служебная информация. Могу лишь сказать, что его поместили в небольшую камеру с четырьмя соседями.
(От редакции Центра. Это действительно так. Макаренко сидит в одной камере со Зварычем.)
- Но, судя по тенденции, у вас тут скоро будет много именитых «гостей». Места для них найдутся?
- Места для всех находятся. Хотя хотелось бы, чтобы было поменьше.
«ОПИЕМ ПРОПИТЫВАЮТ ШНУРКИ И ДАЖЕ РЕЗИНКИ ОТ ТРУСОВ»
- Кстати, ходят упорные слухи, что в следственном изоляторе все что угодно достать можно…
- Это наша вечная головная боль. Арестованные часто пытаются подкупить охранников, чтобы те проносили в изолятор наркотики, мобильные телефоны, деньги, спиртное. Зарплата младшего инспектора - 1300-1500 гривен. Вот некоторые и идут на нарушения. В прошлом году мы троих сотрудников, проносивших запрещенные вещи, изобличили.
Наш бывший кинолог пытался занести на территорию героин, кокаин, марихуану, мобильные телефоны с сим-картами и более 5 тысяч гривен наличными. Сейчас сидит у нас же. Младший инспектор режима, помогавшая ему, - на подписке о невыезде. Но уже в этом году мы задержали инспектора, который принес шприц с «ширкой». Правда, чаще всего пытаются передать запрещенные вещи защитники. Вот поймали адвоката с мобильным, а одну из защитниц - с коноплей.
Нередко наши клиенты приезжают «упакованными» из суда. Там охрана не наша. Спиртное им передают или в пластиковых бутылках из-под сока, или же в грелках, а то и в презервативах. Мобильные прячут среди вещей - придумывают разнообразные хитрости.
- А в передачах много интересного можно найти?
- Наркотики и деньги засовывают в тюбики с зубной пастой, в морковку, свеклу, в лук запаивают, вырезая середину. Как-то в куске мыла нашли мобильный. Экстрактом опия пропитывают носки, шнурки, резинки в плавках. В сигареты забивают канабис, а то и в чай подмешивают. И каждый раз сталкиваемся с чем-то новым.
- Всегда ли контролер может обнаружить те же наркотики при досмотре передачи?
- У нас работают опытные люди, глаз у них наметан. А наркотики в вещах помогает находить специально обученный пес. Правда, он еще молодой, но это ничего, подучим. Конечно, основной поток запрещенных предметов отсекаем, но, увы, все равно просачивается, и это мы выясняем, когда проводим обыски в камерах. В этом году изъяли около пяти тысяч гривен, 500 долларов и 30 евро. Около 150 телефонов, половину из которых обнаружили в передачах.
- А половину уже в камерах?
- Где-то так.
- Ну а где же арестованные это добро прячут?
- В вещах, например. Ведь кому-то достаточно иметь несколько сменных пар белья, а у кого-то здесь полгардероба. Никаких шкафов нет, баулы просто свалены в кучу. Представляете, сколько перебирать приходится?! Делают специальные тайники, скажем, плитку отковыривают, а там выемку для мобильного выскребают. Даже в собственном теле прячут…
- А куда потом деваются изъятые вещи?
- Все конфискуется в доход государства.
«ТРИ ВОРА В ОДНОЙ КАМЕРЕ - ЭТО УЖЕ СХОДКА»
- Я слышала, что больше всего хлопот в СИЗО доставляют воры в законе, каждый пытается установить свои порядки. Вот и Равшан Джаниев (Ленкоранский) не стал исключением...
- Признаюсь, он нам доставил немало хлопот в 2008 году. С первых дней в СИЗО начал устанавливать свои правила, подбирать окружение, отдавать распоряжения, требовать от арестованных уважения к своей персоне. И кое-что у него даже получилось. А когда он уже второй раз к нам попал в этом году, мы его максимально изолировали. Как и всех остальных воров, которые у нас сейчас сидят.
- А почему бы их не посадить в одну камеру, им же тогда сложно будет качать права?
- Этого категорически нельзя делать. Три вора в одном месте - это уже сходка.
- Чем целыми днями заняты арестованные?
- Каждый придумывает себе занятие сам. Хотя у нас можно работать. Для женщин есть швейные мастерские: шьем погоны, камуфляж для военторга. Мужчины могут себя занять расфасовкой стирального порошка. Никого к труду не принуждаем, все по желанию. Зарплата небольшая -150-200 гривен в месяц. Мы же государственное учреждение, денег выделяется немного, приходится как-то выкручиваться. Вот и магазин на территории есть небольшой, живем за счет торговой надбавки на товары - 20%. Помогают поступающие на счет СИЗО благотворительные взносы от общественных организаций и родственников арестованных.
- А родные ваших знаменитых подопечных помогают СИЗО, ведь они люди небедные?
- Нет, в основном поступают средства от родственников арестованных за экономические преступления.
- Это дает им хоть какие-то привилегии?
- Никаких. Они же называются «благотворительные».
- Ну а что, по вашему мнению, следует сделать, чтобы условия содержания стали лучше?
- Нужно построить еще одно СИЗО для Киевской области. Основная проблема в том, что в Лукьяновское привозят не только жителей столицы, но и из области. Но это - несбыточная мечта, учитывая сложности с выделением земельного участка и средствами на строительство. Мы вот второй женский корпус не можем ввести в эксплуатацию - коробка стоит, а все внутренние работы сделать не за что. Единственный выход - постараться в СИЗО не попадать.
Покидать стены СИЗО пришлось с теми же мерами строгого контроля. Получила назад удостоверение, а когда подошла к КПП, дежурная поинтересовалась: «Дорогу назад найдете?» Я тут же отчеканила: «В этом не сомневайтесь!»
ТОЛЬКО ЦИФРЫ
СИЗО №13 рассчитано на 2900 мест. На сегодняшний день в нем содержится 3919 человек. Почти на тысячу больше, чем положено.
ЕСТЬ ПРОБЛЕМА
С начала года в СИЗО умерли 10 арестантов.
Лечение «лукьяновцев» - больная тема: медицинские учреждения не хотят иметь дело с опасными пациентами.
- Одно время Лукьяновское СИЗО просто накрыла эпидемия смертей. Да и нареканий на медобслуживание было немало. Удалось ли изменить ситуацию к лучшему?
- Изменения, безусловно, есть. Если возникает любая серьезная проблема со здоровьем, тут же вызываем «скорую», при необходимости настаиваем на госпитализации. Правда, с этим возникают проблемы. Единственное место, куда принимают наших подопечных, - столичная Больница скорой помощи, там несколько охраняемых палат отведены для задержанных. Но не всегда туда хотят помещать пациентов из СИЗО: палаты в ведомстве МВД, а мы другая структура. У нас же чуть ли не каждый второй арестованный - наркозависимый. Почти у всех гепатит В и С, туберкулез, ВИЧ. Например, сейчас у нас 45 человек с активной формой туберкулеза, столько же носителей палочки Коха, у которых болезнь протекает не так активно. Пытаемся отправить их в Гостомельский тубдиспансер, а там считают, что они должны лечиться по месту пребывания, то есть в СИЗО. Но у нас нет ни специалистов, ни лекарств, ни мест. Наша санчасть - 30 коек терапии и 40 - инфекционный изолятор. И все места заняты.
- Почему же так много больных?
- Каждый, кто попадает вСИЗО, тут же вспоминает о том, что у него когда-то было какое-то заболевание, начинает жаловаться на плохое самочувствие. Прежде всего это делается для того, чтобы разжалобить суд и выйти на свободу. Хотя есть люди, которым действительно необходима медицинская помощь.
- И кто-то погибает?
- В этом году умерли уже десять человек - почти у всех был туберкулез и ВИЧ. Это самое ужасное сочетание - болезнь протекает стремительно, и ничем помочь невозможно.
- Насколько мне известно, не все лекарства родные могут передать задержанным.
- Ограничения, безусловно, есть, но они касаются в основном наркосодержащих препаратов. А все передаваемые лекарства хранятся у фельдшера, а не в камерах.
