Фашизм ориентирован на массу. Все движения фашистского толка с удовольствием используют униформу, дабы их сторонники сливались в неразличимую массу. В нее же неизменно выстраивают фашистов отточенные ритуалы. Методы агитации, употребляемые практически всеми заметными деятелями фашистских партий и организаций, ориентируются на состояние разума, возникающее в массе, низводящее массу до состояния толпы, а потом и стада.

Но вот вожди фашизма неизменно делают все от них зависящее, чтобы с массой их не спутали. Ни в психологическом плане, ни в экономическом.

Руководители, выдвинутые демократическими механизмами, независимо от реального экономического положения старательно делают вид, что живут на хотя и далеко не низшем, но все же и не слишком выдающемся уровне. Человек N 2 в Третьей Германской империи (а до того один из лучших летчиков-истребителей Первой мировой войны) Херман Вильхельм Эрнст-Хайнрихович Г ёринг гордо позировал перед бессчетными кинорепортерами в своем поместье Каринхалле (названном в честь жены) на великосветской охоте, причем не скрывал, что нажил это поместье на службе.

Демократическому лидеру нужно выставлять напоказ бытовые привычки, распространенные среди его избирателей. Известнейший фашист мира Адольф Алоизович Хитлер козырял вегетарианством, никогда и нигде в Европе не пользовавшимся заметной любовью, а в межвоенной Германии еще и напоминающим о массовой нищете проигравшей войну страны.

Но эти бытовые мелочи бледнеют на фоне политических деклараций.

Тот же Хитлер постоянно доводил до сведения всех, до кого мог дотянуться его голос: как несказанно повезло немецкому народу, когда у него завелся такой выдающийся вождь — не только воплотивший в себе все лучшие черты народа, но и обладающий уникальными способностями, заведомо недостижимыми для рядового гражданина. Рядовые граждане радостно соглашались — даже тогда, когда он провозгласил: народ не оправдал его надежды, недостоин величия своего вождя, а посему должен полностью погибнуть.

Замечательный пропагандист Йозеф Пауль Фридрихович Гёббельс не просто не скрывал, что манипулирует народом, но публично излагал технологические приемы манипулирования. Народ гордо подчинялся манипуляциям.

Задолго до Первой мировой войны (и уж подавно до того, как порвавший с социалистической партией журналист Бенито Амилькаре Андреа Алессандрович Муссолини назвал своих боевиков, навербованных из ее ветеранов, fascio di combattimento — связка борьбы) теоретическое обоснование грядущему фашизму дали Габриэле Франческо-Паолович Рапаньетта д'Аннунцио  — прославленный драматург и Эмилио Анджело Карло Энрикович (псевдоним — Филиппо Томмазо) Маринетти  — поэт, писатель, основатель футуризма. Мистическую сторону фашизма изучил, популяризировал, обосновал, усовершенствовал концепцией „расизма духа“ (да так, что его труды по сей день в моде) Джулио Чезаре Андреа Франческович Эвола  — художник и философ, аристократ с давней родословной. Все они всеми доступными способами подчеркивали свое превосходство над теми самыми массами, чьей жизнью намеревались руководить. Народ восторженно взирал снизу вверх.

Всех этих деятелей еще можно понять: они рассчитывали стоять на пьедестале из тел простонародья — и старательно трамбовали пьедестал. Но ведь с готовностью отказывались (и по сей день отказываются) от резных башен из слоновой кости, на общих основаниях встраиваясь в стройно марширующие ряды униформистов, бессчетные тысячи интеллектуалов (чаще всего не столь выдающихся  — но далеко не всякий пролетарий умственного труда согласится признать себя ниже коллег).

Почему рядовые лавочники, безработные, работающие неполный день, и прочие бродяги по обочине жизни готовы восторженно возносить на своих руках всякого вождя тем выше, чем сильнее он выделяется на общем фоне, очевидно любому специалисту по этологии (науке о поведении животных). Во всяком стаде самый последний омега тем охотнее подчиняется альфе, чем альфее вожаков прочих стад тот выглядит. А человек  — до того, как развитие общества и производства заблокировало биологическую эволюцию, — недалеко ушел от прочих обезьян. И в наши дни, будучи предоставлены самим себе, люди стихийно сбиваются в структуру, более всего напоминающую стадо павианов.

Но почему люди, искренне претендующие на положение альфы, по доброй воле идут туда, где их таланты — зачастую даже не воображаемые — заведомо не могут быть востребованы? Почему они с удовольствием вливаются в ритуалы, изгоняющие всякое своеобразие и делающие человека неразличимой частицей громадного стада, готового к маршу за дудочкой любого пастуха?

Это мы совсем недавно наблюдали на киевской площади Независимости. Там в декабре 2004-го собрались не только заранее прикормленные активисты грантососных молодежных команд — от защитников бессчетных черноморских чаек до коллекционеров узоров карпатских вышиванок (на их содержание истрачено порядка $2 млрд, причем несколько лет финансированием негосударственных организаций по всему миру занималась сотрудница разведывательного отдела министерства иностранных дел Соединенных Государств Америки Кэтрин Клэр — в девичестве Екатерина Михайловна Чумаченко, ныне жена президента Украины Виктора Андреевича Ющенко). Пришло и множество людей хорошо воспитанных, образованных, дотоле не отмеченных ни особой верой в легенды о „преступном кучмовском режиме“, ни пристрастием к массированным концертам тяжелого рока на открытом морозном воздухе. По сей день многие из них изыскивают хитроумные благородные объяснения своему соучастию в деле, чья фальшивость стала очевидна независимому наблюдателю еще до первых ударов импровизированных барабанов из железных бочек.

Но ведь фашизм провозглашает равными только своих приверженцев! И в то же время подчеркивает их превосходство над всеми, кого премудрый вождь соизволит объявить враждебными, неполноценными или просто не вписывающимися в предначертанную им конструкцию. Так фашизм удовлетворяет сразу два глубинных инстинкта, движущих любым стадным животным, в том числе и человеком: потребность слиться с массой себе подобных и желание вскарабкаться на верхушку социальной пирамиды.

Представители элиты наделены этими инстинктами в той же мере, что и прочие люди. Посему не менее прочих испытывают соблазн поддаться дудочкам современных хаммельнских крысоловов. От участия в организованных преступлениях не спасет никакая элитарность. Более того, профессионально изощренный разум легко находит оправдания любым подлостям, неизбежным на пути подавления неугодных (да и на собственной карьерной лестнице: вспомним хотя бы, что печально памятные репрессии, стоившие жизни почти полутора миллионам наших граждан и долгих лет лишения свободы еще двум с лишним миллионам, строились в основном на доносах таких же граждан, рассчитывавших в чем-то улучшить собственное положение).

Меня часто причисляют к элите. Но я и сам не раз испытывал тягу в какую-нибудь толпу — реальную или воображаемую. Пока мне удается себя тормозить. Чего и читателям желаю.

Известия. Анатолий Вассерман, журналист, политический консультант