Мы не исключаем, что одной из причин уничтожения нашего первого Сайта www.prognoz2002.ukrbiz.net были и опубликованные нами материалы о царящем беспределе в наших правоохранительных органах.  И всё же, несмотря на это мы продолжили писать материалы на эти темы под рубрикой «Милиционера от бандита отличает только форма!». И даже открыли на сайте целый раздел «Правовой беспредел». Наши усилия не остались без внимания со стороны руководства МВД. Меня несколько раз вызывали на беседы в одно из Главных управлений МВД, где ласково предлагали прекратить публиковать материалы на эти жгучие для простого человека темы. Но в редакцию продолжали поступать письма читателей, вскрывающие раковую опухоль органов МВД. И мы не имели права молчать. Так появился целый ряд материалов под названием «Святошинские оборотни» в погонах» и  «Почему взрывают суды и убивают прокуроров?» 

А. БОЖКО: "Н. КАРПАЧЁВА, ПРАВА ЧЕЛОВЕКА, «МЕНТЫ» и БЕЗПРАВИЕ!» 

(В Украине - всегда актуально! Из архива Центра)

Ещё в  2002 году на Сайте Центра политического прогнозирования были опубликованы главы из книги И. Кострова "И равнодушно смотрят небеса…". Эта книга рассказывает о царящем беспределе в правоохранительных органах Украины, о повальной коррупции в судебных и прокурорских кабинетах.  Эта публикация вызвала многочисленные отклики наших читателей.

Мы не исключаем, что одной из причин уничтожения нашего первого Сайта www.prognoz2002.ukrbiz.net были и опубликованные нами материалы о царящем беспределе в наших правоохранительных органах.  И всё же, несмотря на это мы продолжили писать материалы на эти темы уже на новом сайте ЦЕНТРА http://www.ua-pravda.com/  под рубрикой «Милиционера от бандита отличает только форма!». И даже открыли на сайте целый раздел «Правовой беспредел». Наши усилия не остались без внимания со стороны руководства МВД. Меня несколько раз вызывали на беседы в одно из Главных управлений МВД, где ласково предлагали прекратить публиковать материалы на эти жгучие для простого человека темы. Но в редакцию продолжали поступать письма читателей, вскрывающие раковую опухоль органов МВД. И мы не имели права молчать. Так появился целый ряд материалов под названием «Святошинские оборотни» в погонах» и  «Почему взрывают суды и убивают прокуроров?» 

Сейчас мы снова возвращаемся к этой теме. Поводом для этого послужило обращение Уполномоченного по правам человека Нины Карпачевой к Премьер-министру Украины Виктору Януковичу с представлением о создании в Украине национального превентивного механизма реализации положений Факультативного протокола к Конвенции ООН против пыток. 

В своём обращение Н. Карпачёва напоминает, что в нашем государстве до сих пор не искоренено  такое позорное явление, как пытки. Так только за последние восемь лет за это преступление возбуждены почти 700 уголовных дел в отношении 800 работников милиции.Как свидетельствует мониторинг Уполномоченного, на протяжении трех лет по поводу избиения  милиционерами в больницы обратились почти 5 тысяч лиц. Каждый пятый пострадавший вынужден был лечиться стационарно.  

ТАКИМ ОБРАЗОМ, МЫ ЕЩЁ РАЗ УБЕЖДАЕМСЯ, ЧТО ЭТА ПРОБЛЕМА СУЩЕСТВУЕТ В СТРАНЕ  НА ГОСУДАРСТВЕННОМ УРОВНЕ И САМА ТЕМА ЗЛОБОДНЕВНА И РЕАЛЬНА ДЛЯ НАС! 

Исходя из таких вопиющих фактов, Уполномоченный по правам человека ЕЩЁ в июне 2005 года инициировала процедуру ратификации Украиной Факультативного протокола  к Конвенции ООН против пыток  и других жестоких, нечеловеческих или таких, что унижают достоинство, видов поведения и наказания. Соответствующее представление было направлено Президенту Украины. В июле 2006 года этот чрезвычайно важный документ  ратифицировала Верховная Рада Украины. Статьи 3 и 17 Протокола обязывают каждое государство-участника создать, назначить или поддержать на национальном уровне один или несколько органов для посещений задержанных с целью недопущения истязаний и других нечеловеческих видов поведения и наказания. 

Еще в апреле прошлого года Уполномоченный по правам человека представила Министерству юстиции Украины мотивированные предложения о создании на национальном уровне контрольного механизма предотвращения истязаний и законодательно определенных властных полномочий органа, который внедрит этот механизм.  

Для конструктивного решения проблемы искоренения пыток  предлагалось создать соответствующую структуру в составе Управления по вопросам деятельности органов юстиции и правоохранительных органов или отдельное управление Кабинета Министров Украины. На эту структуру могли бы возлагаться как организационные, так и контрольные функции и полномочия, предусмотренные частью четвертой Протокола: в частности, организационного, экспертно-аналитического, информационного обеспечения правительства по вопросам реализации государственной правовой политики; защиты прав и свобод человека; обеспечения общественного порядка; борьбы с преступностью и коррупцией; деятельности правоохранительных органов. 

Возможным, по мнению Н. Карпачёвой, является создание такой структуры и в Министерстве юстиции Украины.Соответствующие органы по предотвращению пыток должны быть созданы также на уровне областей, в городах Киеве и Севастополе.Внедренный таким образом механизм, будет отвечать и требованиям пункта 2 утвержденного Указом Президента Украины от 20 января 2006 года под № 39 Плана мероприятий по выполнению обязанностей и обязательств Украины, вытекающих из ее членства в Совете Европы.

В то же время Н. Карпачева считает неприемлемым предложение бывшего  министра юстиции Украины Романа Зварича об использовании института Уполномоченного как базовой составляющей национального превентивного механизма по предотвращению пыток. Ведь это означало бы, что, как и прежде, с пытками  вели борьбу  лишь Уполномоченный по правам человека и неправительственные организации.  

Н. Карпачёва настойчиво предлагает Премьер-министру ускорить создание в Украине государственного органа исполнительной власти как центральной составляющей механизма по реализации положений Факультативного протокола к Конвенции ООН против пыток, а также разработки соответствующей государственной программы преодоления пыток. 

Нельзя не согласиться с мнением Уполномоченного по правам человека, что это продемонстрирует стремление власти решительно искоренить пытки в Украине и засвидетельствует политическую волю руководства нашего государства реально соблюдать  правовые и гуманные нормы в отношении к человеку и его достоинству, признанные всем мировым сообществом. 

По моему мнению, в предлагаемую структуру с контрольными функциями и полномочиями нельзя допускать бывших сотрудников МВД и судебной власти. Уверен, что они быстро найдут общий язык с подконтрольными органами. На мой взгляд, кроме профессиональных честных юристов в такую структуру должны войти представители общественных правовых негосударственных организаций и профильные журналисты отечественных СМИ. Более того, штатные сотрудники такой структуры должны проходить ротацию каждых два-три года. Тогда есть надежда, что эффективность работы предлагаемой структуры будет высокой.  

А то, что проблема применения пыток в Украине существует,  подтверждают и эти  письма, присланные в редакцию Центра. Хочу сразу отметить, что эти письма не могут служить юридическим документом. Они не могут быть доказательством чьей - либо вины. Материал мной собран в виде анонимного рассказа  одного из "пациентов" нашей Киевской милиции. Рассказ ведется без изменения лексики и текста оригиналов. Фамилии действующих лиц  изменены и не соответствуют действительным. Факты реальны, образы собирательные. 

Признание - путь к спасению! Отказ - к инвалидности!

"Гениальное выражение безвестного милицейского работника "То, что вы еще до сих пор на свободе, не ваша заслуга, а наша недоработка" как нельзя лучше характеризует нынешнее разделение народа на два лагеря: собственно граждан государства и тех, кто этими гражданами нанят для слежения за порядком. Огромное количество творящегося в стране беспредела, как с одной стороны, так и с другой, объясняется властью просто: кризис. Но разве кому-то из мало-мальски образованных украинцев не понятно, что нужно сделать, чтобы вывести страну из этого кризиса?" И. Костров

В нашей стране, наверное, каждый сталкивался с органами поддержания правопорядка. Кто-то получал 15-суток, у кого-то "менты" на улице документы проверяли. Но, так или иначе, каждому приходилось общаться с людьми в погонах. Мне пришлось пообщаться с этими людьми более плотно. Вот как это было.Несколько лет назад еще, будучи не совершеннолетним, я с другом совершил преступление. Не будем вдаваться в подробности. Единственное что я могу сказать, что это было действительно преступление, и я был виновен (т.е. я не буду говорить, что был безвинно осуждён). Итак, спустя несколько дней за мной пришли.Привезли меня в одно из РУВД г. Киева, на пр. Победы. Посадили в "обезьянник ". Через два часа меня привели к инспектору по делам несовершеннолетних. Он положил мне бумагу и ручку на стол и сказал - "Пиши". (В кабинете мы сидели вдвоём). 

Хоть это и не имеет теперь уже особого значения, но первых двое суток меня допрашивали без адвоката, моего законного представителя. Мои родители даже не знали, где я нахожусь.
Писать что-либо я отказался, "опер" с устрашающей фамилией Гробовский в ответ на мои слова попытался мне "объяснить", "куда я попал". Причём принялся это делать так рьяно, что через пять минут меня пришлось отливать водой. И так раза три-четыре загонял в Гроб.  

Видя, что я вообще перестал что-либо говорить, а, просто сжав зубы, стоял в углу, был применён ещё один старый психологический приём. ДОБРЫЙ МУСОР - ЗЛОЙ МУСОР.
В кабинет зашел ещё один "опер" и, видя, как меня снова начали бить, попросил своих коллег меня не бить и вообще выйти. Они, недобро хмурясь и пихнув меня напоследок - вышли. А вошедший, его подельники называли Серый, Серенко - угостил меня сигаретой и завёл со мной "душевный разговор". Он говорил, как по глупости люди ломают себе жизнь. Рассказывал, что я нормальный парень и что он никогда бы не подумал, что я мог сделать что-либо плохое. 

Но я ничего не подписал. И началось: час отдыха - час "убивалова". Причём били в грудь, живот, по почкам по закрытой волосами части головы, чтобы следов не оставалось. Особенно усердствовал этот с Гробовой фамилией. Тогда мне пришлось узнать и что такое "Ласточка". Это когда руки, сковав наручниками за спиной, уложат человека на пол лицом вниз. А за цепочку наручников заводят ступни согнутых в коленях ног.  

Получается, что ноги сами тянут за цепочку и наручники выворачивают кисти рук, пережимают сухожилия, сосуды и больно врезаются в кожу. Руки при этом опухают и становятся чёрного цвета. Боль невыносимая, мои крики слышали даже те, кто сидел в камерах. Из соседних (наверное) кабинетов начали заходить мусора и "успокаивать". Кто как, кто ударом ноги по почкам, так что кричать было невозможно из-за того, что дыхание перехватило, кто при помощи газового баллончика. В это время появился "мой добрый мусор". Он снял с меня наручники. Когда я, спустя 20 минут смог подняться, (потом я ещё три месяца не мог нормально владеть руками) он снова завёл со мной "душевный" разговор. Рассказывал страшные сказки о злых зэках и большом сроке. 

Потом он спросил меня о том ел ли я что-нибудь сегодня, не получив ответ (я не проронил ни слова за день) он достал из портфеля бутерброд и решил со мной поделиться. Говоря, что ему меня искренне жаль и что я не должен делать глупостей. Я отказался. Тогда он распорядился отвезти меня обратно в камеру. И у меня был час отдыха. Двое суток я каждый час ходил на допросы. К ночи первых суток ходить я самостоятельно не мог. Меня выносили и заносили. Когда другие задержанные начали бучу поднимать, - мол, "малого" убьете, - был устроен разбор полетов, где каждый узнал "Почём на Подоле  рубероид". 

К ночи, пьяные мусора закусывая салом из наших передач и куря наши сигареты, (которых мы не видели, хотя родственники всегда передавали сигареты) начали нас выгонять из хаты по одному. Шесть "ментов" с дубинками плюс наряд одного из спецподразделений в масках. Порвали в лапшу человек сорок. "Гупали" всю ночь. Больше всего досталось одному мужику "Особику". Он потом двое суток подняться не мог. 

До сих пор удивляюсь, как люди переносят такое. Это ведь все, правда, я знаю. Очень часто видел и сам получал. Закончились вторые сутки, и дело было передано следователю, какому-то Самойлику. Естественно к операм меня вызывать перестали. Этот Самойлик только угрожал, что опять отправит меня к операм, на дознание. Честно, мне обратно не хотелось. Знал по рассказам сокамерников, что от Гробовского меня вынесут инвалидом. И пошла официальная задокументированная работа со мной, адвоката мне не дали, а денег у родственников заплатить "зелёными" за адвоката не было. В тот же день прокурор подписал санкцию на арест. И, несмотря на мои постоянные жалобы, не было проведено разбирательство по поводу избиений и истязаний меня сотрудниками милиции при проведении дознания.

Ещё неделю я провёл в РУВД и каждую ночь пьяные, а часто и обкуренные "менты" устраивали "разгон". При этом мы не получали и 20% от того, что нам передавали в передачах родные. В камерах площадью 4 м2 набивали по 20 человек. Мы стояли как в автобусе. По очереди, садясь на бетонный пол. При этом в камере была минусовая температура. Но для разогрева и профилактики нас каждую ночь выгоняли в коридор. Некоторых, правда, выносили, чаще выкидывали ногами. На четвертую ночь, моего срока в соседней камере какой - то "малолетка" вскрыл себе вены неизвестно как утаённой от ежедневного обыска металлической деталью от зажигалки. 

Несмотря на просьбы сокамерников, в течение 40 минут дежурный не вызывал скорую помощь.-"Не умрёт, а умрёт - закопаем" - отвечали "менты". В камере малолетку скрутили, перевязали, наложили жгут из разорванных вещей. Все хаты Райотдела подняли крик и начали выбивать двери камер. В итоге скорая была вызвана. Малолетку увезли в БСП. Ночью в БСП увезли ещё человек 5 из тех, кто громче всех в двери стучал, требуя вызвать скорую. Перепуганные люди симулировали болезнь, вскрывали себе вены, писали жалобы, подписывали написанные за них признания, брали на себя эпизоды и несовершенные ими преступления. На меня тоже хотели многое повесить, но поняли, что ничего лишнего я не возьму, потому и не заставили. Мысль была одна. Лишь бы вырваться из всего этого ада. Но карательная машина уже была запущена, и остановить её было нельзя. И каждый знал что, несмотря на все обещания "ментов" у всех дорога только одна - в тюрьму.

Вообще у них, "ментов", есть масса вариантов добиться признания для списания "висяков". Наркоманам "ширку" носят, малолеток запугивают и обещают отпустить домой. Более взрослых обрабатывают тоже грамотно. Давят на семью, в общем, опускаются до чего угодно, лишь бы получить своих 17 гривен за раскрытие преступления.

Этап на КПЗ (ИВС на Подоле), На седьмой день. 

Ближе к обеду меня выдернул конвойный и, дыша, на меня перегаром приказал собираться. После душной забитой камеры, глоток относительно свежего воздуха полуподвального помещения оказал одурманивающее действие. Колени подкосились, но удар прикладом автомата быстро привёл меня в чувство, я даже упасть не успел. Ещё несколько раз и …… в машину они меня донесли.  КПЗ встретило нас очередью более чем двух десятков машин. Забирали или привозили людей. Высадка - посадка сопровождалась таким количеством матерных выражений, что неискушённому человеку было - бы нехорошо. Спустя 4 часа подошла очередь и нашей машины. Нас начали выводить. Все прошли медицинское освидетельствование. Всех кто пожаловался на здоровье, в ИВС принимать отказались. После этого шмон, прошу не путать это слово с обыском, или личным досмотром. 

Шмон в "Хате" - это разгром, (потом минимум 2 дня уборки) и куча головной боли. Разрезанные матрацы и подушки, перевёрнутые тумбочки (где есть). Вскрытые полы, которые потом Зэки за деньги своих родных и своим собственным трудом восстанавливают. Ведь жить то как-то надо. Когда шмонают Зэка - заглядывают даже в естественные отверстия человеческого организма. В общем обыском это назвать нельзя. Таких унижений не каждый человек выдержит. На западе, к примеру, запрещено производить обыски в камерах, с тем, чтобы не напрягать отношения между осуждёнными и администрацией. 

Тем же, кто жаловался на здоровье, повезло меньше, РУВД не хотело их держать на своём "балансе", а ИВС не имеет медсанчасти, поэтому больных не принимают. И на обратном пути из ИВС конвой, вывозил их в лес, подвешивал наручниками к дереву. Так, чтобы ноги не доставали земли и избивали. При этом вооружённые автоматами конвоиры пили водку, а зачастую употребляли марихуану. В следующий приезд в ИВС арестованный ни на что не жаловался, несмотря на то, что тело было всё синее. Или как один из арестованных был болен туберкулёзом. 

К одному моему новому товарищу, три месяца никого не пускали, ни свидания не давали, ни к следователю не возили. Потому, что ходить он не мог после предварительного следствия. А оправдывалось это тем, что во время следствия нельзя, дабы исключить возможность влияния подследственного на свидетелей и прочих участников процесса. Его нужно изолировать и запретить свидания, переписку и любой другой вид передачи информации на волю. Интересно, какое влияние на свидетелей может оказать 17-летний парень, находящийся в тюрьме? 

Условия содержания в ИВС на Подоле, не далеко ушли от Сталинских или фашистских условий содержания, в помещении, рассчитанном на 5-6 человек, обычно находиться от 15 до 20 человек. За месяц, который я там провёл, я ни разу не мылся и не вышел на прогулку. Передачи почти полностью уходили в "Фонд голодных мусоров" (когда они уже нажрутся?).  Однажды, когда один из арестантов отказался подписывать бумагу, "передачу получил полностью" всю камеру полночи "клепали" всей сменой, в коридоре. Травили "Черёмухой" (Слезоточивый газ) В общем, вопросов о том, чтобы не подписывать бумагу больше не возникало. Никто даже не смотрел, что в той бумаге написано, молча подписывали. Себе дороже.  

Каждый день проводилась проверка с обыском. Арестованных выгоняли из камер и заставляли бегом по коридору бежать в карцер, сквозь два ряда сотрудников ИВС. Естественно того, кто плохо бегал, подгоняли пинками, дубинками и пр. После этого всех загоняли в карцер, обыскивали камеру, переворачивали и раструшивали по камере вещи. Далее выгоняли из карцера по 3-5 человек, ставили всех лицом к стене руки на стену, ноги шире плеч. И производили обыск. Далее бегом в камеру. Кормили дважды в сутки. Миска каши на 5 человек и по куску хлеба. И так каждый день. В переполненную камеру не имеющей практически никакой вентиляции частенько могли брызнуть из газового баллончика или насыпать хлорки и полить её водой. Хлор в данной ситуации был похуже слезоточивого газа. Астматиков еле откачивали. 

Существует ещё практика раскрутки. Некоторых подозреваемых, на которых нет ничего и прокурор (в то время) отказывается давать санкцию на арест после трёх суток "дознания" привозят на суд и говорят, вот дебошира поймали, напился, мебель в баре поломал. Судья без зазрения совести даёт 15 суток. Через 15-суток проведённых на Ремонтной в Киеве, человека снова забирают в РУВД. Там вновь, трое суток пыток и вновь Суд, мол, опять буянит. На Ремонтную и т.д.

Причём в Суде даже слова не дают сказать. Так людей могут катать очень долго. Я знал одного человека, которого катали три месяца. Меня в то время возили к следователю. На протяжении трёх месяцев я его видел очень часто…. И вот мне назначили дату суда……
Продолжение следует……. Журналист, чл. НСЖУ А. БОЖКО WWW.UA-PRAVDA.COM 

От редакции. Когда наш материал уже стоял на Сайте в "Газете по-украински" появилась вот эта статья. Она ещё раз подтверждает, что проблема, поднятая Уполномоченным ВРУ по правам человека Н. Карпачёвой актуальна и требует скорейшего разрешения на государственном уровне.

№379 (04.06.2007) - СКАНДАЛИ http://gpu.ua/index.php?&id=165562  

У райвідділі Олександра Головка били по голові стільцем/ Підприємець досі не знає справжніх причин затримання 

40-річний Олександр Головко прописаний в місті Умань на Черкащині, а живе в Києві з 35-річною дружиною Людмилою і 12-річною донькою Яною. Має власну фірму, яка продає біологічно активні добавки. Шукає покупців через оголошення в газетах. Розносить товар кур’єр — 20-річний Денис Семинога. Уранці 16 травня Денис із двома коробочками біодобавок пішов до покупця й не повернувся. Його мобільний не відповідав. О восьмій вечора кур’єр зателефонував і повідомив, що його затримали міліціонери з Дарницького райвідділу. Вони хочуть зустрітися з Головком. Попросив під’їхати на вулицю Богомольця до Міністерства внутрішніх справ України. — Денис стояв перед входом, — каже Головко. — Я запитав, що трапилось і де люди, які його затримали.

З кущів вискочили троє. Представились оперативниками й попросили проїхати в Дарницький райвідділ написати пояснення. Мовляв, клієнти звинувачують мене в шахрайстві. З Олександром розмовляємо у лікарні. Головко — кремезний чоловік, раніше займався кікбоксингом. Ліва його рука перев’язана. На зустріч він погодився за умови, що не вкажемо лікарню: боїться помсти. — Мене завели в кабінет начальника кримінального розшуку Романа Козьякова, — від хвилювання починає заїкатися Олександр. — Сказали, що я шахрай і маю написати явку з повинною. Один із міліціонерів видер у Головка паспорт і вирвав звідти фотографію. Мовляв, документ підозрілий.

— Я набрав свого адвоката Юрія Мартиненка (захисник колишнього міністра МВС Юрія Луценка. — ”ГПУ”), — веде далі Олександр. — Він порадив не писати ніяких явок й обіцяв поскаржитися до управління внутрішньої безпеки МВС. Козьяков почув це й оскаженів: вибив із рук мобільний, ударив по голові кулаком. Я підвівся, на мене накинулися ще двоє міліціонерів — Сквира та Волинець. Козьяков бив мене по голові стільцем. Прибігли ще чоловіки, разом їх було семеро. Щоб надягти наручники, викрутили руку, поламали шиловидний відросток. Я знепритомнів.

Допитували Головка близько двох годин. У райвідділі він провів ніч. Наступного дня суддя Дарницького райсуду арештував його на три доби за спротив міліціонерам. — Виходить, я добровільно прийшов у райвідділ, щоб накинутися на сімох міліціонерів, — говорить підприємець. Наступного дня співробітники Дарницького райвідділу затримали сина Юрія Мартиненка 18-річного Максима. Його звинуватили в крадіжці коліс машин, припаркованих на вулиці. Закиди надумані. Хлопця ж арештували на три доби за спротив міліції. Головко звернувся до іншого адвоката — 41-річного голови Київського юридичного товариства Олега Березюка. — Я добився прийому в прокурора Києва Євгена Блажівського, — розповідає Олег Березюк. — Кажу: ”Мій клієнт просить порушити кримінальну справу проти міліціонерів”. Прокурор вагається.

Начальник Дарницького райвідділу міліції Сергій Голубенко твердить, що за скаргою Головка відділок перевіряли, але факти не підтвердилися. Міліціонери запевняють, що рука в підприємця не зламана, мають відповідну довідку. Після трьох діб, проведених у КПЗ, Олександра Головка відпустили. ”Швидка” завезла його до лікарні. Порядок затримання особи міліціонерами описаний у 5-й статті Європейської Конвенції захисту прав людини, статті 29 Конституції та статтях Закону України про міліцію. — Людину можна затримати, якщо її підозрюють у вчиненні злочину, — каже 45-річний старший науковий співробітник Інституту держави і права, кандидат юридичних наук Микола Сірий. — Підозра має базуватися на конкретних фактах, а не припущеннях. Затримується особа на місці скоєння злочину, якщо на неї вказують очевидці. Можна затримати людину, якщо сліди на її одязі свідчать про причетність до злочину.

Після затримання міліціонери відповідають за все, що відбувається з людиною. — Обурює, коли правоохоронці на вулиці запрошують на зустріч, відвозять до міліції і вже там кажуть про затримання, — веде далі Микола Сірий. — Це порушення закону. У випадку з Головком міліціонери порушили його кілька разів. По-перше — незаконно затримали, по-друге — змушували свідчити фізичною силою. Гадаю, затримання їм замовили.   Олена ТАЛАЄВА