Депутат от КПРФ Виктор Илюхин не далее как 7 декабря 2010 года в своем открытом письме на имя президента РФ Дмитрия Медведева отмечал по указанному поводу: «в выписке (даже фальшивой) указано: «Предложить НКВД рассмотреть дела на военнопленных поляков…», однако в материалах уголовного дела, в иных источниках нет никаких сведений об их рассмотрении, о реальной судьбе тех самых 27 тысяч поляков, упомянутых в выписке. Есть все, в том числе о перемещении пленных, о конвое, о питании, о другом, кроме как сведений об исполнении решений, приговоров. Такого в работе НКВД СССР быть не могло, ведь в этой организации фиксировалось все до мелочей. А тут расстрел стольких людей, но в документах о нем ни слова. Над этим стоит задуматься».

ВЫСТРЕЛЫ В СПИНЫ СВОЕЙ ИСТОРИИ

Начну с того, что я никогда не делал однозначных заявлений относительно катынских событий – кто рассстрелял поляков и за что. Соответственно, утверждение г-жи Васильевой – «Лозунько, уверенного, что поляков в Катыни уничтожили гитлеровцы» – некорректное. Хотя и часто встречающееся у любителей вести дискуссию посредством алогизмов и передергиваний в форме приписывания оппоненту того, чего он не утверждал. Тем более это традиционная практика для тех, кто привык додумывать исторические события в условиях отсутствия документов, для охотников пострелять в спину своему прошлому.

Но в отличие от перестройщиков (включая перестройщиков истории), а равно и таких как г-жа Васильева, я не делаю однозначных выводов в сложных и запутанных ситуациях, требующих, на мой взгляд, тщательного и объективного исследования (расследования). Исследования (расследования), над которым бы не довлели политическая конъюнктура и идеологические пристрастия.

Это перестройщикам «все ясно» и «все очевидно». Я же веду речь о том, что есть масса фактов, идущих в разрез с версией катынских событий, признанной в качестве официальной, ставящих ее под сомнение; что эти факты нельзя игнорировать; что документы, на основе которых вина за катынский расстрел возлагается на советское руководство, должны получить правовую оценку (в суде) на предмет их аутентичности; что, наконец, многих документов, способных пролить свет на события 70-летней давности, попросту недостает или же они сокрыты от общественности.

И такие вопросы ставлю не только я. Еще раз могу повторить то, о чем писал: документы из т.н. «особой папки» – более чем сомнительного происхождения, и их достоверность ставят под вопрос многие авторитетные исследователи. Г-жа Васильева по этому поводу ерничает: «Список «многих исследователей» Сергеем, естественно, не приводится. «Верьте мне, люди!». Что она хотела сказать этим своим «естественно» в контексте того, что я не стал приводить конкретные фамилии?

Возможно, г-жа Васильева таким способом расписалась в своей неосведомленности по данной теме? Хорошо. Назову и исследователей, которые ставят под сомнение как «документальную базу» официальной версии, так и саму версию.

Это Владислав Николаевич Швед и Юрий Игнатьевич Мухин. Это кандидат исторических наук Юрий Васильевич Емельянов, историк Сергей Эмилиевич Стрыгин (к слову, координатор международного проекта «Правда о Катыни»), профессор Алексей Юрьевич Плотников, военный историк, профессор Александр Николаевич Колесник, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН Юрий Николаевич Жуков, доктор исторических наук Валентин Александрович Сахаров (МГУ им. М.В.Ломоносова). И это, «естественно», далеко не полный список, иначе (поясняю специально для г-жи Васильевой) газета превратилась бы в справочник.

А дальше г-жу Васильеву «понесло»: «в достоверности приговора Международного Военного Трибунала (МВТ) в Нюрнберге засомневаться нет никакой, даже мифической возможности», – как сказали бы раньше, агитирует она за советскую власть.

А что, кто-то сомневается в достоверности приговора Нюрнбергского Трибунала? Не слыхал о таких. Ну, а то что в приговоре отсутствует Катынь – так это вовсе не означает, что, как пишет Васильева, «вина немцев в этом преступлении не была признана доказанной».

Международный Военный Трибунал в Нюрнберге – это вам, господа, не писанина историков перестроечного разлива. И там, где Трибунал считал вину не доказанной – он об этом прямо заявлял в своем приговоре. Трибунал, кстати, выслушивал не только свидетелей обвинения (отстаивавших версию расстрела поляков в Катыни немцами), но и свидетелей защиты – однако не посчитал их свидетельства и доказательства убедительными. И в приговоре нет ничего и близко подобного утверждению г-жи Васильевой – «вина немцев в этом преступлении не была признана доказанной».

Соответственно, и вопрос – «если не немцы… кто же тогда?» – из приговора Нюрбергского Трибунала никак не вытекает. Потому что нет подобной констатации, додуманной за судей Трибунала г-жой Васильевой – «не немцы». Вполне может быть, что и они.

Также, как нет в приговоре и почти двух десятков других случаев, приведенных в обвинительном заключении в качестве примеров нацистских преступлений в отношении военнопленных (англичан, французов, американцев). По той причине, что эти примеры нельзя было вменить в вину конкретным лицам, которых судили в Нюрнберге как военных преступников (более подробно см. «Катынь не должна быть инструментом «примирения» с поляками»).

И в особом мнении Никитченко, к которому апеллирует г-жа Васильева, речь как раз о конкретных лицах, сидевших на скамье подсудимых в Нюрнберге – которым, по мнению советской стороны, приговоры были вынесены крайне мягкие.

После остановки на станции Нюрнберг, г-жу Васильеву «несет» дальше – в 1990-й год, когда «историки Ю. Зоря, В. Парсаданова, Н. Лебедева, работавшие в фондах Особого архива (ЦГА ГАУ) выявили «ранее неизвестные материалы Главного управления НКВД …имеющие отношение к т. н. катынскому делу». А Валентин Фалин написал об этом Горбачеву. И последний решил, что раз историки чего-то нашли – то так оно и есть! Нужно… да нет, не отправить находки для изучения и оценки компетентными органами… а, как говорится, без суда и следствия принять точку зрения историков, возложить вину за Катынь на советское руководство, и извиниться перед поляками!

А следствие – его ж и потом провести можно. Разве это проблема для «переосмыслителей истории»? Не проблема. Вот и г-жа Васильева никакой проблемы в этом не видит, в ее повествовании политическая телега тоже стоит впереди юридической лошади – сначала историки чего-то находят, политики на этом основании выносят приговор, а лишь затем следственная группа ГВП начинает собирать «доказательную базу». Просто супер! Выводы предваряют сбор доказательной базы!

Горбачев, правда, в своих мемуарах утверждает, что и в начале 1990-го никаких документов, свидетельствующих о вине советского руководства в катынском деле, тоже не было (что, впрочем, не помешало ему назначить виновных и принести извинения полякам), и что «обнаружились» они только в конце 1991-го. Но это, конечно же, мелочи при условии применения «нового мЫшления» к истории и юриспруденции.

Какой абсурд – Фалин в своей записке Горбачеву ссылался на некие находки историков и на их основании предлагал возложить вину на советское руководство (что Горбачев и сделал). Где это видано, чтобы не следователи, не судьи, а историки выносили вердикт о виновности/невиновности кого бы то ни было?

У Фалина в его записке Горбачеву по Катыни логика та еще. Как он пишет, «даже в отсутствие приказов об их (поляков – С. Л.) расстреле и захоронении», тем не менее, «можно сделать вывод о том, что гибель польских офицеров в райное Катыни дело рук НКВД и персонально Берии и Меркулова» (Фалин В. Конфликты в Кремле. Москва, Центрополиграф, 2000, стр. 347–349).

Действительно, зачем усложнять проблему? К чему искать какие-то приказы, прочие документы – есть же мнение историков, тем паче работающих под эгидой такого известного «переосмыслителя истории» как А. Н. Яковлев.

Именно труды этой яковлевской исторической «школы» и приводит г-жа Васильева в качестве аргументации своей позиции.

Чего не отнять у этих историков, так это богатого воображения. Например, один из членов этого творческого коллектива Н.С. Лебедева предложила считать, что если в шифровках НКВД (обнаруженных указанными историками в архивах) фигурирует слово «исполнено», то его над понимать как «расстреляно».

Скажем, в работе «Катынь. Пленники необъявленной войны», изданной международным фондом «Демократия» (Москва, 1999г.) под общей редакцией академика А.Н. Яковлева, говорится: «5 апреля начальник УНКВД по Калининской области Д. С. Токарев доложил В. Н. Меркулову: «Первому наряду исполнено 343» (см. №№6, 10, 11). Это означало, что 343 военнопленных из Осташковского лагеря, фигурировавших в списках от 1 апреля, были расстреляны» (указ. соч., стр.520).

Процитирую этот документ, о котором ведет речь историк-демократ яковлевской школы Н.С. Лебедева и который она «расшифровывает» как свидетельство расстрела поляков:

«1940 г., апрель 5, Калинин. – Донесение Д.С. Токарева В.Н. Меркулову об исполнении первого наряда

№ 13974

Сов. секретно

Зам. наркома вну[тренних] дел тов. Меркулову

[По] первому наряду исполнен № 343. Токарев.»

Во-первых, заметим, что историк-новатор в своем цитировании документа опускает такую деталь, как «№». Она пишет «исполнено 343», хотя в реальном документе идет речь об исполнении некоего номера 343. Но не это главное.

Вот два других документа:

«1940 г., мая 11, Осташков. – Донесение П.Ф. Борисовца Д.С. Токареву «об исполнении 208»

№ 18234

Справка

Из Осташковского [лагеря].

Калинин. Тов. Токареву

10 мая исполнено 208. Борисовец». (katynbooks.narod.ru).

«1940 г., мая 11, Калинин. – Расписка Т.Ф. Качина о приеме этапа польских военнопленных от начальника конвоя мл. лейтенанта Шавлова

Расписка

От нач[альника] конвоя мл. лейтенанта тов. Шавлова принят этап заключенных в количестве двести восемь (208) человек.

Принял Т. Качин

11 /V1940 г.

г. Калинин» (katynbooks.narod.ru)

Т. е. 10 мая 1940-го в Осташкове «исполнили» 208 поляков. А на следующий день, 11 мая 1940-го, эти же 208 «исполненных» поляков живыми добрались этапом в Калинин.

Спрашивается: можно ли ставить знак равенства между «исполнено» и «расстреляно»? Полагаю, любой здравомыслящий человек – если, конечно, он не историк яковлевского призыва – скажет, что нет, нельзя.

Г-жу Васильеву «несет» дальше: «Следственная группа ГВП за несколько лет скрупулезной работы собрала доказательную базу, позволившую проследить подготовку, организацию и проведение расстрелов», – утверждает она.

Вот те раз! Г-жа Васильева, да вы прямо историческое открытие совершили! Срочно публикуйте эти известные вам документы, позволяющие «проследить подготовку, организацию и проведение расстрелов». Имеете такой бесценный материал, а скрываете его от общественности! Уверен, что главный редактор газеты «2000» не откажет вам в размещении на страницах еженедельника такого эксклюзивного и, прямо скажем, сенсационного материала.

Ведь исследователи, даже из числа перестройщиков-новаторов, давно бьются над этой проблемой – отсутствием документов об организации и проведении расстрелов поляков.

Депутат от КПРФ Виктор Илюхин не далее как 7 декабря 2010 года в своем открытом письме на имя президента РФ Дмитрия Медведева отмечал по указанному поводу: «в выписке (даже фальшивой) указано: «Предложить НКВД рассмотреть дела на военнопленных поляков…», однако в материалах уголовного дела, в иных источниках нет никаких сведений об их рассмотрении, о реальной судьбе тех самых 27 тысяч поляков, упомянутых в выписке. Есть все, в том числе о перемещении пленных, о конвое, о питании, о другом, кроме как сведений об исполнении решений, приговоров. Такого в работе НКВД СССР быть не могло, ведь в этой организации фиксировалось все до мелочей. А тут расстрел стольких людей, но в документах о нем ни слова. Над этим стоит задуматься».

Но теперь-то мы знаем, что такие документы есть, и находятся они у г-жи Васильевой.

Безусловно, «очень убедительно» звучат и другие аргументы автора. Например, отысканные в архивах ряд приказов Бериии «О награждении работников НКВД». Хотя в самих этих приказах ни словом не говорится, что награждали сотрудников за расстрел поляков, но за что же еще? Ведь в НКВД только за это – расстрел поляков – и могли поощрить.

И в заключение. То ли лукавая, то ли наивная, то ли совершенно не осведомленная г-жа Васильева в своем повествовании с пафосом восклицает: «Москва не впервые пытается снискать расположение Варшавы посредством таких акций. Это уже было при Горбачеве и Ельцине. И, как мы знаем, поляки не стали любить Россию сильнее» – это С. Лозунько о признании лидерами РФ правды о Катыни. Вот так-то! Правда, оказывается, «советским патриотам» вовсе ни к чему. А вы что думали? Главное, по их кпссно-партийному убеждению – понравиться. А кому же они смогут понравиться, если дело №159 дойдёт до суда?».

Но дело в том, что как раз те, которых г-жа Васильева именует «советскими патриотами», и требуют судебного рассмотрения этого дела. Нельзя судить умерших, как верно отмечает ГВП РФ, но ведь оценить доказательства в суде можно!

Тот же коммунист Виктор Илюхин в своем открытом письме на имя президента РФ Медведева как раз и требует, чтобы дело №159 было направлено в суд: «Заканчивая свое открытое обращение, сообщаю, что я и мои товарищи – крупные ученые, исследователи Катынской проблемы, готовы к любой дискуссии на любом уровне. А чтобы установить и защитить истину, было бы правильным направить уголовное дело № 159 Главной военной прокуратуры в Верховный Суд РФ для публичной оценки имеющихся в нем доказательств с участием сторон».

Так что, г-жа Васильева, ваши претензии явно не по адресу. На данный момент правда, установленная не ангажированными историками под руководством дирижера Яковлева, а судом, нужна как раз «советским патриотам». А вот т.н. демократам и всем прочим, расшаркивающимся перед поляками, она (правда), видимо, ни к чему.

Сергей ЛОЗУНЬКО