– Вчера такую штуку ел, вкус – супер! Только не помню, как называется – мы их… они нас… мы ее… они ее… – Ананас! – О, точно! Она – нас! В контексте данной статьи интерес здесь кроется не в игре слов и не в том, что анекдот если не стал еще, то становится провидческим, а в многозначности, заложенной в грамматические и синтаксические функции местоимения как части речи. Обратите внимание, как много ситуаций (которые каждый к тому же волен понимать на свой лад – от самых высоких душевных мотивов до самых брутальных интерпретаций) продуцируется за счет минимального, лапидарно-лакунно-лаконичного, употребления всего лишь пары-тройки местоимений.

МЕСТОИМЕНИЕ, ИМЕНИЕ МЕСТА, ИМЕНИЕ ВМЕСТО ИЛИ ИМЕНИЕ В МЕСТО?

 Звидукинд Неведомский  

Для начала бородатый, как Св. Николай, анекдот. – Вчера такую штуку ел, вкус – супер! Только не помню, как называется – мы их… они нас… мы ее… они ее… – Ананас! – О, точно! Она – нас! В контексте данной статьи интерес здесь кроется не в игре слов и не в том, что анекдот если не стал еще, то становится провидческим, а в многозначности, заложенной в грамматические и синтаксические функции местоимения как части речи. Обратите внимание, как много ситуаций (которые каждый к тому же волен понимать на свой лад – от самых высоких душевных мотивов до самых брутальных интерпретаций) продуцируется за счет минимального, лапидарно-лакунно-лаконичного, употребления всего лишь пары-тройки местоимений.

Теперь переведем ключевое местоимение на украинский язык, получим «вона» – и все станет понятно, хотя речь здесь пойдет не только о «воной», которой, правда, принадлежит и пальма первенства в чемпионате местоимений, и право первородства по отношению к этому PR-приему. Обогатив технологический рекламный прием, задействованный в начале 2009 года в отношении простой как неисповедимая мудрость далай-ламы Но-Шпы («Но-Шпа. Просто работает!), Ю. Тимошенко летом того же года – с той же целью, что и «Но-Шпа», т.е. для «предотвращения старения» бренда – предложила публике рекламно-щитовой (не путать с электрощитовой) сериал под общей рубрикой «Вона – працює!» Чтобы не утомлять читателя перечислением тематических и ситуационных вариаций на эту тему, приведу для краткости текст о двух таблетках (не ассоциировать с Л.Черновецким), в котором полностью – и, мягко говоря, несколько ранее – реализована та же логика выстраивания смыслов: «Она работает, и я могу заботиться о других. Она работает, и мы можем побыть вдвоем. Она работает, и мне все удается. Всего две таблетки Но-Шпы. От боли и спазмов. Но-Шпа. Просто работает!» Все ясно. Ваш выбор – Но-Шпа. Потому что она решает все ваши проблемы. Решает все ваши проблемы, потому что «просто работает» (в то время как остальные бренды просто пиарятся).

Но Тимошенко все же нельзя упрекнуть в заурядном плагиате, поскольку ее реклама долгое время «утаивала» имя промотируемого бренда и ограничивалась только настойчивым навязыванием местоимения «вона», благодаря чему ее также – единственную из претендентов на престол, кроме В. Ющенко, в то время не занимавшегося предвыборной кампанией вообще, – невозможно было обвинить в старте этой самой кампании до официальной даты ее начала, поскольку в данном случае текст не украшался барочно-козацкой «парсуной» какого-нибудь «тому що лідера» или протравленным хоть мышьяком (arsenium по таблице Менделеева), хоть еще какой-нибудь гадостью некоего неполихромного образом «здорового освіченого боєздатно-продуктивного» человека в очках. Придираться было не к чему – ни с точки зрения противозаконного участия в политической рекламе, ни с точки зрения затраченных на нее средств, ни даже с точки зрения эстетической, ибо предельный минимализм и нарочитая бедность гаммы (в которой тем не менее «позитивно» профигурировали «брендовые цвета» ЮВТ – белый и «сердечный» –и «негативным» черным были пропечатаны все прочие «воны»).

Ход был поистине гениальный, если бы только своей вездесущестью не намозолил глаза и не набил оскомину, как и все остальные «быдлоборды». Но даже при всей своей навязчивости «воны» ничего не смогли конструктивного противопоставить «воной», а их креативщики, наверное, слюной исходили от зависти к креативщикам последней (тут надо бы вспомнить английское last but not least). Уже отсутствие адекватного ответа на этот вызов свидетельствует в пользу его эффективности, благодаря которой «вона» наверняка войдет в учебники по рекламе. Единственным способом хоть как-нибудь сбить эффект (совершенно излишним, потому что излишество рекламы само по себе ведет к ее самоуничтожению) было прибегнуть к пародии, что и было сделано. Примеров тому не счесть: «Вона працює – Кремлю звітує», «Вона працює – обіцянками годує»; «Все пропало – вона працює»; «Вона працює – підприємства банкрутують», «Армія бідує – вона працює!»; «Вони – кака, вона – цяця» – и т.д. и т.п. вплоть до апофегейного «Хай ВОНА нарешті відпочине!» и не менее афигенной утки о выдвижении на пост президента Украины от партии «Селянська Україна» свинарки Лидии Степановны Вона с бюстом шестого размера. Справедливости ради следует отметить некоторые достижения и в жанре самопародии, например: «Подолано газову мафію. Вона працює». Тут, разумеется, прокольчик вышел-с, ибо синтаксически местоимение по логике вещей привязывается к ближайшему существительному (особенно если оно единственное и к тому же соответствующего рода-пола), по причине чего закономерно возникает вопрос: «Так подолано ту кляту газову мафію чи вона все ж таки працює?».

Но на этом процесс не закончился, и я вовсе не имею в виду выверт Ю. Тимошенко с пояснением «Вона – це Україна», а также позорную и тупоумную попытку бороться с этой лавиной пародий с помощью Печерского районного суда известного города N., которая дала все юридические основания для снятия нынешнего премьер-министра с «перегонів», поскольку в запретительном решении суда фактически признавалось, что «вона» – вовсе не Украина, а самая что ни на есть «кыця», «цаца» и протчая бело- и пушисто-сердечная. Дело в другом: как-то раз в Одессе над воротами рынка «Черемушки» мне лично довелось наблюдать текст такого рода: «Тільки він наведе порядок. Він – це Алайбов». Первое впечатление – высокий стеб, достойный одесситов. Попытался прочесть наоборот (типа Янукович – Чивокуня), получается какая-то бессмыслица – Вобьяла.

Т.е. стеб вполне укладывается в серию «Тільки він наведе порядок. Він – це Абирвалг». Однако Виталий Алайбов – вполне реальный человек, к тому же «политический», председатель одесской областной организации партии «Справедливость», возглавляемой бывшим соцом и минобразом Станиславом Николаенко; это человек с внешностью щенка, которого при удачной случке удалось бы получить от Николая Валуева; происходит он из борцов или инструкторов по борьбе и по причине соответствующего борцовскому интеллекта агитирует за Петра Симоненко. Более того, оказалось, что он нагло обокрал креативщиков самого «потрібного країні» В.М. Литвина, который еще раньше успел подсуетиться и за счет собственных креативщиков, обобравших креативщиков Тимошенко, в свою очередь обобравших креативщиков Но-Шпы (о чем см. выше), засветиться с поносного цвета биллбордом без «бигморды» «плачущего бывшего большевика», но с надписью «Тільки Він гідний бути президентом».

Прозорливец Литвин первым понял силу не просто слова, но местоимения, а когда пытливые журналисты стали допытываться, «хто ж це він», с привычным смущением голубого воришки Альхена объяснил: «Він – це український народ», продемонстрировав тем самым, что и у вице-президентов НАН Украины могут быть очевидные проблемы с элементарной логикой: ну не могут, к сожалению, все 46 миллионов или сколько там нас осталось граждан Украины «бути гідними бути президентом». Не прямая у нас демократия. Представительская (правда, не в истинно политическом смысле, а в ассоциации с так называемым «обществом спектакля»). Но, Алайбов там не Алайбов, а в рекламный оборот была таким образом введена вторая форма личного местоимения в третьем лице и в единственном числе (т.е. единственном в своем роде). Владимиру Михайловичу, впрочем, не раз еще, видимо, доведется умываться слезами в хусточку, потому что народная молва по логике, пардон, бинарной оппозиции увязала местоимение ВІН вовсе не с ним, а с тем, кто реально противостоит ВОНОЙ.

К этому тандему сам собою прилепился и ныне бездействующий президент, образовавши триаду, а к нему как-то само собою прилепилось местоимение ВОНО, о чем свидетельствуют такие шутки: «ВОНО, наше позорище, – Ющенко; ВІН, наш позор, – Янукович; ВОНА, наша позерка, – Тимошенко». Есть, правда, и другой текст, в котором можно заподозрить указания на Арсения: Три фаворита перегонів Ведуть кампанію єдину: Вона працює, Він на стрьомі, Воно рятує Україну. Однако, по-моему, это глубоко несправедливо, потому что пан Арсений говорит о необходимости «врятувати країну», а не Украину, да и то только на своих кислотных биллбордах, а если уж рассудить по справедливости, то ни у кого не останется сомнений в том, кто вторым в абсолютном исчислении и первым после Христа взвалил на себя тяжелую ношу «рятівника». Заметим попутно, что и сам Виктор Андреевич предпочитает в последнее время в своих инвективах прибегать не к прямым указаниям на личность поносимого, а ко всяческого рода околичностям вроде «фронтовик», «та, що працює» и пр.

Наконец, Сергей Ратушняк, ныне находящийся в статусе «самого независимого» из когорты «непрохідних», на днях в официальном выступлении кандидата в Президенты Украины на Первом национальном канале лаконично охарактеризовал текущий политический расклад власти в Украине всего тремя словами: «Він, Вона, Воно», переведя фольклорные интерпретации местоимений в академическую или по меньшей мере формально-юридическую плоскость. …Нет, не наконец. На конец – не хронологически, а в содержательном плане – был Василий Васильевич Гуменюк, поменявший идентичность с помощью местоимения «всі» и предлога «проти» – также явно из желания быть чем-то большим, чем он является на самом деле, т.е. из побуждения в очередной раз что-нибудь «впарить» электорату. «Противсіх» – это действительно полный конец в смысле доведения смысла до абсурда.

Парадокс, правда, заключается в том, что абсурд предвыборной кампанейщины глубоко логичен: он абсолютно, как любит говорить «вона», соответствует абсурду нашей жизни, поглощенной псевдореальностью украинского «политикума». Но об этом в следующей части.