В последнее время наблюдается рост числа материалов антиукраинской направленности в российских СМИ, выдержанных в жесткой наступательной риторике обвинений и угроз. В некоторых из них встречаются высказывания определенных российских политиков и должностных лиц, которые граничат с территориальными претензиями к Украине. Отечественные политики и медиасообщество также подливают масла в огонь, формируя образ России в качестве «наиболее вероятного противника». Складывается впечатление, что мы движемся к некой «точке невозвращения», когда понятие «братские отношения» навсегда исчезнет из лексикона наших стран.

В ОЖИДАНИИ КАТАСТРОФЫ

Характер последних событий в украинско-российских отношениях свидетельствует, что РФ избрала пессимистический для Украины сценарий их развития. Чтобы предупредить или сделать невозможным так называемый отрыв от России путем ее присоединения к ПaДЧ и окончательной интеграции в НАТО, Москва твердо взяла курс на планомерное жесткое ситуативное сдерживание Украины. В результате реализации этого курса украинско-российские противоречия достигают той фазы, которую можно назвать системным кризисом.

В свою очередь, своеобразный ответ Украины в формате решения СНБОУ от 16 мая 2008 года относительно подготовки «выселения» Черноморского флота усилил противостояние. В ответ уже спикер Совета Федерации Федерального Собрания РФ Сергей Миронов заявил о возможности рассмотрения вопроса о возврате Севастополя России. В этом же русле формируется и позиция нового российского президента Дмитрия Медведева, который в телефонном разговоре с Виктором Ющенко сделал ударение на недопустимости «принятия односторонних решений и шагов, которые идут вразрез с ранее принятыми договорными обязательствами и достигнутыми договоренностями». Параллельно на разных политических и экспертных уровнях муссируется идея о том, что соглашения по ЧФ РФ принимались в пакете с Большим договором, а потому и отказ от них необратимо запустит в России механизм его денонсации.

Жесткое давление на Украину, начавшееся в гуманитарной сфере, переведено в политическую плоскость. Важным признаком этого является конфронтационная тональность заявлений российских СМИ. Через них «широкой общественности» (как российской, так и украинской) навязывается мысль об «одностороннем нарушении «оранжевой» властью Большого договора».

Популяризируется тезис о том, что «с такой враждебно настроенной Украиной Россия не подписывала договор», что «перед такой украинской властью Россия не должна иметь обязательств». Вместе с тем она «имеет обязательство перед той частью Украины, которая воспринимает Россию как дружеское государство, и эти свои обязательства будет выполнять».

Такое одновременное изменение риторики в адрес Украины со стороны основной массы российских политиков и СМИ не случайно. Понятна и основная причина: ускоренное движение украинского государства по направлению к НАТО, а также единодушная позиция стран-членов Альянса относительно евроатлантического будущего Украины привели к возникновению панических, эмоциональных настроений у российской власти. Принято решение сделать все возможное и невозможное, лишь бы присоединение Украины к ПДЧ не состоялось — по крайней мере, в ближайшей перспективе.

С целевой аудиторией также все ясно, она остается неизменной на протяжении всех лет украинской независимости — это, главным образом, русскоязычное население Киева и юго-восточных областей Украины.

Что является на самом деле новым в нынешней пропагандистской кампании — это концептуальные особенности риторики, которая внедряется в массовое сознание и новые психологические конструкты, которые используются в позиционировании Украины. По мнению многих украинских экспертов, Кремль отказывается от основной для традиционной российской пропаганды гуманитарно-цивилизационной риторики и окончательно переходит на геополитический дискурс.

Речь идет о, казалось бы, давно утратившей актуальность «дугинской парадигмальной войне». Именно в такую пропасть беспрерывного ожидания нападения извне и производного от этого мобилизационного драйва должны погружать украинскую аудиторию опусы на манер «Операции «Механический апельсин» Игоря Джадана и многое другое, что ныне активно заполняет русскоязычный сегмент Интернета.

Относительно украинской аудитории все эти воинствующие сценарии преследуют двойную цель: сформировать «белый-черно-белый формат»: расщепить сознание человека на противоположности «враг-друг», отвлекая тем самым от конструктивных соображений в терминах развития демократии и взаимовыгодных двусторонних отношений.

Таким образом, можно выделить ряд тенденций. Во-первых, трансформация в российских СМИ образа Украины — из конкурента России на постсоветском пространстве в откровенно враждебное ей государство. Во-вторых, спекулирование на тезисе о расколе Украины в случае продолжения ее евроатлантической интеграции, а также о готовности России выйти из Большого договора и активизировать проблему потенциальных территориальных претензий к Украине. Третье — расширение сети структур (государственных и негосударственных), ориентированных на усиление позиций РФ в странах СНГ в политико-гуманитарной и социально-политической плоскостях.

Следует также учитывать геополитический нюанс. С одной стороны, нагнетая антиукраинскую истерию в РФ, Кремль стремится оторвать Украину от НАТО, с другой — использует нас как пробный шар для проверки США и ЕС на способность удержать этот сегмент постсоветского пространства под своим контролем. Если удастся не позволить Украине получить ПДЧ, тогда можно будет говорить о дальнейшем наступлении на всем протяжении южной части СНГ, возврате традиционной для СССР «зоны ответственности».

ОБОЮДНЫЕ ПРОВОКАЦИИ

В то же время необходимо отметить обратную реакцию украинских СМИ и некоторых отечественных политиков на «российскую угрозу». Складывается впечатление, что определенные силы в самой Украине заинтересованы в политике «малых провокаций» в отношении РФ. Не нужно быть маститым политологом, чтобы спрогнозировать реакцию российской стороны на попытки реабилитации ОУН-УПА, награждение Романа Шухевича званием Героя Украины или празднование на государственном уровне годовщины Конотопской битвы.

Кроме того, Киев старательно уходит от предметной дискуссии с Москвой в вопросе позиции Украины относительно ПДЧ. Украинский МИД ограничивается ритуальными фразами о «безопасности» для РФ нашей атлантической интеграции, не расшифровывая эту самую «безопасность». Ведь российская сторона четко заявила, что рассматривает интеграцию Украины в НАТО как угрозу (или в лучшем случае — вызов). Игнорировать этот тезис — значит, уходить от предметной дискуссии с Кремлем. Заявления МИД Украины и руководства НАТО о том, что Киев и Брюссель не намерены создавать военные базы Альянса на украинской территории, воспринимаются в Москве лишь как очередная «хохляцкая уловка».

Провоцируя Кремль по мелочам, Киев формирует условия собственной атлантической интеграции. Населению страны указывают на «имперскую сущность» Москвы и в качестве альтернативы, обеспечивающей безопасность государства, преподносят НАТО.

По мнению отечественных атлантистов, то, что только 40% граждан Украины позитивно воспринимают вхождение нашего государства в Альянс, не играет большой роли. При удачной демонизирующей кампании, да и еще при такой «поддержке» Москвы, эта пропорция может уже к 2009 году существенно измениться.

В результате формируется волна обострения отношений, нейтрализовать которую с каждым днем становится все тяжелей. В остатке сохраняется обоюдный негатив. В то же время позитивные наработки диалога Киева и Москвы, как правило, выветриваются вследствие очередной взаимной информационной атаки.

Мы рискуем в краткосрочной перспективе оказаться в ситуации, когда в сознании украинцев и русских прочно укоренятся не братские чувства, а образ врага или — в лучшем случае — «наиболее вероятного противника». И тогда ломать стереотипы будет уже поздно.  proua

В ТЕМУ: Кравчук: Имперские настроения в России всегда были, они ни куда не уходили