В прошедшем выпуске телепередачи «Свобода Савика Шустера» зрителям в студии был задан вопрос: «Возможен ли в Украине «грузинский сценарий?».

Вспомнился другой вопрос, вынесенный в заголовок объемной статьи в уважаемой газете: «Возможен ли в Украине свой Акунин?». А также множество других, аналогичных вопросов, основное содержание которых сводилось к выяснению возможности в нашей стране чего-либо (неважно — хорошего или плохого), но точно такого же, как у других. Вероятность того, что у нас может появиться хоть что-то собственное, самобытное, очевидно, пытливыми умами исследователей игнорируется начисто. Вспомнился также знаменитый вопрос, заданный премьер-министром Леонидом Кучмой парламенту 15 лет назад: «Скажите, что мне строить?». И вот уже полтора десятка лет нет ответа.

Но все эти вопросы дают ответ на вопрос главный: существует ли на самом деле украинская государственность? Речь идет, как вы сами понимаете, не об атрибутике, которой в избытке, и не о риторике, которой еще больше. Речь об осознании населением себя единой нацией. О том осознании, которое позволяет сформулировать принципы, объединяющие народ в создании единой, сильной, не являющейся чьим-либо придатком страны. Пока что Украина больше похожа на пешку в чужой геополитической игре. И, вслед за политическими лидерами, население дружно делится на сторонников и противников дружбы с Россией, США, Европой, НАТО, ЕЭП, ЕС, ГУАМ и других АБВГД. Как следствие этой вторичности и ведутся дискуссии о похожести на объекты подражания/отторжения.

Но события в Грузии интересны украинскому обществу не тем, что могут или не могут быть перенесены на отечественную почву. Здесь, как говорится, нужно брать выше. Что же послужило причиной обострения ситуации в братской стране?

Немного истории

Те, кто помнит, как выглядели в советские времена скудные колхозные рынки, безошибочно укажут на главных их завсегдатаев. Конечно же, это были «лица кавказской национальности». Цитрусовые, цветы, чай, виноград и вино — основные статьи грузинского экспорта в те времена. В промышленном секторе в Грузинской ССР было занято всего 27% населения. Остальные — в сельском хозяйстве и сфере услуг. Плюс стопроцентная зависимость от российских энергоносителей.

9 апреля 1991 года Верховным Советом Республики Грузия был принят «Акт о восстановлении государственной независимости Грузии». В мае президентом страны стал Звиад Гамсахурдиа. Курс на национальную независимость сопровождался резким обострением отношений с Россией и обвальным падением экономики. К 1992 году сокращение производства достигло 40%. Целые отрасли прекращали свое существование.

Чем отличаются жители Грузии от наших соотечественников, так это скоростью принятия решений и полным отсутствием терпения. Это к вопросу — возможны ли у нас грузинские сценарии. Через семь месяцев после избрания Гамсахурдиа вынужден был бежать из страны. К власти пришел Эдуард Шеварднадзе. «Хитрый лис» советской дипломатии обладал громадным опытом государственного строительства и не меньшим желанием видеть свою страну независимой. Но даже он не смог удержать пошедшую вразнос экономику. К тому же, начался грузино-абхазский конфликт. В конце 1993 года Шеварднадзе вынужден был обратиться за военной помощью к России. В качестве ответного шага Грузия подписала договор о вхождении в СНГ и допустила Россию к участию в миротворческих миссиях в Абхазии и Южной Осетии.

Принятые меры стабилизировали ситуацию. Но не более того. Экономика никак не могла выбраться из тяжелейшего кризиса. Обнищание масс, тотальная коррупция сопровождали весь период правления Э.Шеварднадзе.

Принцип аналогий

Ученые давно заметили, что очень часто совершенно разные на первый взгляд физические процессы описываются одинаковыми системами уравнений. Принцип аналогий дает возможность исследовать сложные технические комплексы, например поведение шасси самолета на взлете, с помощью достаточно простых электронных схем.

Нечто подобное можно наблюдать и в геополитике. Различные страны, будучи поставлены в одинаковые условия, вынуждены сталкиваться со сходными проблемами. Объективные обстоятельства диктуют похожий набор вариантов решения задачи. И осмысление опыта других стран может помочь в выборе оптимального варианта.

Это я к тому, что Грузия времен Шеварднадзе чем-то напоминала Украину эпохи Кучмы. БОльшая территория, более развитая экономика и наличие собственных сырьевых запасов делали положение Украины несколько более выгодным, нежели чем гордой маленькой Грузии. Но только лишь «несколько более». Чуть выше доходы населения, чуть выше темпы роста экономики. Сходств гораздо больше. Это и зависимость от российских энергоносителей. И экспортная ориентация на рынки стран СНГ. А также нищета большей части населения. И коррупция.

Сходно и геополитическое положение двух стран, разрываемых между Москвой и Вашингтоном. Правда Россия, формулируя свой внешнеполитический курс, ограничила его лишь размахиванием энергетической дубинкой, пребывая в томном ожидании того счастливого момента, когда вконец обнищавшие и натерпевшиеся малые братья сами рухнут в ее дружеские объятия. Иначе вела себя заокеанская сверхдержава. Неуклонно внедряя «универсальные общечеловеческие ценности» во всем мире, США особое внимание уделяли странам, граничащим с Россией. Очень скоро и в Украине и в Грузии была создана целая сеть «фондов защиты демократии», грантовых организаций, популяризирующих, защищающих и контролирующих права человека, принципы свободы слова и народовластия. Журналисты, политологи, госчиновники и оппозиционные деятели пачками вывозились в США и Европу для ознакомления на месте с достижениями демократии.

Грузия положила начало «цветным» революциям на постсоветском пространстве. В ноябре 2003 года «революция роз» привела к отставке Эдуарда Шеварднадзе. А в январе 2004-го президентом Грузии стал Михаил Саакашвили. В конце года произошла «оранжевая революция» в Украине. Руководство обеих стран декларировало приверженность евроатлантическим ценностям и жесткую линию в отношениях с Россией.

Не хвались, идучи на рать…

Украинское руководство умудрилось выстроить свои геополитические приоритеты таким образом, что в результате цена на российский газ (и то, как великая и временная милость) возросла до 130 долларов за тысячу кубов. Одновременно США и Европа были откровенно раздражены (и не пытались это скрыть) полной невнятицей в реализации много раз данных обещаний. В результате мы получили полностью дискредитированную «оранжевую» идею, антикризисную коалицию и досрочные парламентские выборы.

Грузия же, в отличие от нас, с головой бросилась в омут евроатлантической интеграции. И результаты не замедлили сказаться. Отношения с Россией вышли на грань открытого конфликта. Зато грузинский воинский контингент в Ираке — один из самых крупных. А сами вооруженные силы Грузии обучаются и в значительной степени финансируются США. Высшие госчиновники официально получают доплаты из международных фондов. Резко возросли потоки материальной помощи и инвестиций с Запада.

На сегодняшний день ультралиберальная грузинская экономическая политика плюс финансовые вливания привели к тому, что бюджет страны вырос в 5-6 раз, увеличились темпы экономического роста. Но успехи грузинской экономики однобоки. Из трех составляющих грузинской экономики: сельское хозяйство, промышленность и услуги — первые две пребывают в состоянии крайнего упадка. Четверть населения страны находится на заработках за рубежом, главным образом — в России. В нынешнем году грузинские крестьяне вырастили небывало высокий урожай винограда. Но практическое отсутствие средств его переработки плюс торговая война с Россией, искусственно лишившая крестьян рынка реализации, обрекают урожай на уничтожение.

Следуя рекомендациям заокеанских инвесторов, Грузия строит транзитно-сервисную модель экономики. Понятна логика Запада. Им не нужна еще одна страна с развитой промышленностью и сельским хозяйством. Этого добра у них и самих в избытке. Иное дело — транзит энергоносителей. И наличие дружественных вооруженных сил вблизи границ Ирака. И Ирана. И России.

Но, подобный милитаристский перекос экономики все больше ослаблял социальную сферу, что позволило выдавленным из власти оппозиционерам вывести на улицы многотысячные массы недовольных.

Избранники народа и сукины дети

Нет смысла подробно описывать события, произошедшие в Грузии. Средства массовой информации дали достаточно полную картину ноябрьского противостояния.

Беспрецедентно жесткие меры, принятые Саакашвили против оппозиционеров, вынудили даже самых близких союзников грузинского руководства к недвусмысленным заявлениям. Возможно, где-то в кулуарах они и повторяли слова Франклина Рузвельта, сказанные в адрес никарагуанского диктатора А. Сомосы: «Может быть, он и сукин сын, но это наш сукин сын!». Но официально публиковались призывы к мирному разрешению конфликта. Правда, звучать они начали уже после дубинок, слезоточивого газа и чрезвычайного положения.

Грузинские власти во всем обвиняют российские спецслужбы, которые накануне грядущих российских же выборов пытаются заработать очки, разворачивая грузинский геополитический вектор на 180 градусов. Помахать уже приевшимся жупелом в преддверии досрочных выборов — дело привычное, хотя в этом случае старый прием может и не сработать. Практически все нынешние оппозиционные лидеры, мягко говоря, не замечены в любви к России. А вот в Брюссель и в Вашингтон на консультации они ездят регулярно. В том числе, и непосредственно перед началом акций протеста.

Другое дело, что подготовка к досрочным президентским выборам будет происходить в условиях чрезвычайного положения, ограничений на функционирование средств массовой информации и уголовного преследования большинства оппозиционных лидеров. Но, думается, вряд ли эти меры смогут продлиться долго и хоть как-то повлиять на ситуацию. Скрупулезное следование грузинским руководством заокеанским «универсальным демократическим ценностям» сыграло с ним злую шутку. Народ Грузии сегодня уже понимает, как противостоять узурпации власти. Да и сами оппозиционеры оказались не лыком шиты. Бадри Патаркацишвили (между прочим, ближайший соратник Бориса Березовского), которого называют главным финансистом акций протеста, буквально в начале ноября передал принадлежащий ему телеканал «Имеди» в управление американскому медиа-магнату Руперту Мердоку. И теперь скажите, как долго продлится запрет Саакашвили на функционирование этого влиятельного средства массовой информации?

Саакашвили надеется на благоприятный для него итог выборов. Оппозиционеры также не сомневаются в своей победе. Серьезным испытанием на этом пути для них будет выдвижение единого кандидата. Девять партий и общественных движений, назвавших себя Объединенной оппозицией уже назвали своим кандидатом депутата парламента Левана Гачечиладзе. Но проблема в том, что кроме них уже сейчас заявили о намерении выставить свои кандидатуры еще три оппозиционных лидера: Давид Гамкрелидзе (партия "Новые правые"), Георгий Маисашвили (лидер «Партии будущего») и Шалва Нателашвили (оппозиционная Лейбористская партия). Что касается Бадри Патаркацишвили, то на прямой вопрос журналистов о согласии баллотироваться он ответил уклончиво. Дескать, и честь большая и подумать надо. Но свой программный документ под названием «Исторические задачи и стратегические приоритеты Грузии» на всякий случай опубликовал. Похожая ситуация была в Украине на президентских выборах 1999 года. Там тоже была единая оппозиция, получившая название «каневская четверка». Но борьба амбиций оппозиционных лидеров принесла второй президентский срок Леониду Кучме.

Вместо эпилога

Средства массовой информации, анализируя ноябрьские события в Грузии, акцентируют внимание читателей на нарушении Саакашвили демократических норм, и, особенно, на ущемлении свободы СМИ, что дискредитирует идею «цветных» революций. Особо обсуждается возможность аналогичных сценариев на территории Украины.

Но проблема, на самом деле, лежит значительно глубже. Многовековая совместная история наших стран связана с Россией. Можно по-разному называть этот период. Версий существует множество — от братского партнерства до оккупации. Но факт состоит в том, что за время нахождения в Российской империи, а позднее в Советском Союзе — и в Украине, и в Грузии сформировался целый комплекс экономических, социокультурных и даже ментальных взаимосвязей, которые нельзя отменить провозглашением даже самого крутого акта о независимости.

Моделей движения после перекрестка 1991 года не так уж и много. Украина и Грузия выбрали разные пути. Грузинский путь — это попытка встроиться в «прибалтийскую матрицу». Попытка, рискованная изначально, и, пожалуй, тупиковая для государств, не воспринимаемых в качестве европейских самой Европой. Самоощущение «туземцев» ни для Брюсселя, ни, тем более, для Вашингтона, значения вообще никакого не имеет. По определению.

Поэтому в отношении «второго штата ‘Джорджия’» Запад использовал совсем иной механизм, нежели «План Маршалла», позволивший быстро восстановить экономику Западной Европы после Второй Мировой. Страны Европы для американцев были стратегически важными партнерами в противостоянии с СССР. Для сегодняшних США Грузия, как и другие государства по периметру России — то, что в XIX веке называли «вспомогательные», или «туземные» войска. Иначе говоря, за основу берется модель не европейская, а латиноамериканская, когда Великую Демократию мало интересуют регулярные «рокировки» среди туземных вождей, а туземные «элиты» восстают не против американского господства, а против монополии (в данном случае — монополии Саакашвили) на «компрадорство».

Украина до этого пока не дошла. Строго говоря, Украина пока что так и не выбрала свою модель, свой путь. У нас, как в Грузии, представители и власти, и оппозиции — от Виктора Ющенко и Виктора Януковича до Рината Ахметова и Юлии Тимошенко — стараются каждый свой шаг согласовать с Вашингтоном. Но при этом ни один из них не забывает отметиться заодно и в Кремле. А вопрос Л.Д.Кучмы: «Что мы строим?» до сих пор остается без ответа.