УКРАИНСКИЙ ПРАВОВОЙ БЕСПРЕДЕЛ!!! - Центр политического прогнозирования

Уже почти полтора века в Украине не утихает спор о том, что же такое украинская национальная идея. Несколько поколений интеллигентов и тех, кто бы хотел, чтобы их таковыми считали, стенают и ищут врагов, ненавидят и просятся в объятья всех возможных соседей, придумывают и переписывают то, что они называют историей Украины. Пожалуй, о состоянии этого вопроса можно сказать словами Никиты Хрущева, что он «завяз в зубах, как дохлая крыса – и противно, и выплюнуть не могут».

Чиї сини? Яких батьків?

Национальная идея не досталась современному человечеству из глубины тысячелетий. Не было ее ни у неандертальцев, ни у зачисленных в наши предки людей Трипольской культуры. Древние египтяне делили человечество на себя и дикарей, а греки – на эллинов и варваров Но до обоснования общих ценностей и идей ни те, ни другие не дошли. В то время (ІІІ – первой пол. І тыс. до н. э.) появляются лишь некоторые элементы этнического самосознания – общая мифология и история, а также осознание этнической исключительности.

Следующим шагом к национальной идее стала идея имперская, главным смыслом которой является обожествление существующей власти в государстве, расширение границ и осознание государства как гаранта безопасности от внешней угрозы. Практически везде, за исключением Восточной Азии (Китай, Япония) она не несла этнической составляющей. От Ассирийского царства и вплоть до падения Византии она являлась доминирующей для полиэтнических государств. Рецидивы такого рода идеи можно увидеть и в империи Габсбургов.

В Средние века водораздел шел по религиозному принципу (христиане – еретики – язычники, правоверные – неверные) или по принадлежности к тому или иному владыке. Лишь в XV – XVIII веках появляются первые заявки на национальные идеи – «естественные границы Франции», «Москва – третий Рим», «Британия – владычица морей». Несколько особняком стояла «чистота крови и веры настоящего испанца», как минимум на три века опередившая европейскую моду.

Для того, чтобы из заявки вырос стройный набор постулатов, который бы разделило большинство населения страны, нужна интеллектуальная элита, чтобы их сформулировать. В этот набор входят, по сути, развернутые ответы на четыре вопроса:
- кто мы?
- откуда мы?
- зачем мы?
- кто вокруг?

Первые заявки ответили только на третий вопрос, да и то лишь там, где власть и народ говорили на одном языке друг с другом. Фундаментальные исторические труды и школьные учебники объяснили – откуда, а затем появились ответы и на первый вопрос: «Мы - народ» (США), «Самодержавие, православие, народность» (Россия), «Все мы – немцы».

Від молдаванина до фінна…

А если у народа нет ни «своего» правительства, ни проблемы объединения нескольких (немецких и итальянских, например) государств в одно? Тогда рассмотрим типичную ситуацию для Центральной и Южной Европы, а также Ближнего Востока. Еще каких-то полтора века назад «від молдаванина до фінна» и еще на юг вплоть до нильских порогов ни один народ не имел своего национального государства – ни чехи, ни арабы, ни финны, ни болгары. Правили ими русский царь, австрийский кайзер и турецкий султан.

Общей их проблемой была малочисленность городского населения (в городах в основном жили «поработители» и евреи) и национальной интеллигенции. Более того, эта самая национальная интеллигенция была, как правило, крестьянского происхождения и не потеряла связи с родным селом. Поэтому объектами ее интереса и влияния стали крестьяне (почти поголовно безграмотные) и их культура, то есть фольклор.
Из этого вытекает первая модификация национальной идеи безгосударственных этносов – романтически-националистическая.

Именно она является наиболее характерной для периода 1848 – 1914 годов. Ее основной чертой является повышенный интерес к этнографии. В то время происходит форсированное изучение сельского быта и запись произведений устного народного творчества. Появляются певческие фестивали и бытовой театр. Одновременно с этим происходит нормирование литературного языка и приближение его к крестьянской разговорной речи. Происходит создание классической литературных и музыкальных произведений из «простонародной» жизни. Результатом этого процесса стало вытеснение из оборота древних языков в Греции и Болгарии и создание светской культуры (Арабский мир, Черногория).

Следующим показателем является поэтизация тех страниц национальной истории, которые связаны с эпохой до разрыва собственной государственной традиции и с восстаниями против завоевателей. Те же народы, которые никогда не имели собственной единой государственности, получили упорядоченный эпос (финны – «Калевалу», эстонцы – «Калевипоэг» и т. п.).

Одновременно с этим создается «образ врага» в виде империи-угнетательницы. И, наконец, появляется тяга к национальному самоопределению (автономии, независимости). Национальное движение переходит из культурно-просветительского в политическое.

После Первой мировой войны появляется в этих же краях следующая модификация национальной идеи – интегрально-националистическая. Она возникла на этой же территории (кроме Финляндии и, может быть, Чехии) как реакция на национальное унижение и неспособность демократов и социалистов навести порядок и решить до конца национальные проблемы (границы, положение нацменьшинств, оккупационные режимы).

Интегральный национализм основан на абсолютизации национального. Нация превращается в единый монолит, отказавшись от классовых и региональных различий (принцип соборности). Убежденные в том, что они – носители «единственно правильной» идеологии, интегральные националисты готовы объявить войну любому, кто может стоять на их пути. Для них цель оправдывает средства, воля преобладает над здравым смыслом, а действие предпочтительнее ожидание. Культ борьбы, самопожертвования и ксенофобии и есть приманка для разочаровавшейся в интеллектуалах сельской молодежи.

В межвоенный период интегральный национализм присутствует в двух формах – националистически настроенный авторитарный режим (боярская Румыния, Польша Ю. Пилсудского и особенно Югославия короля Александра) и его антипод – нелегальная террористическая организация (хорватские усташи, ОУН, словацкие глинковцы). Их непримиримая борьба помогала Гитлеру устанавливать свои порядки. Он только поменял шовинистов и террористов местами.

Я ридаю, як згадаю…

Украинская национальная идея прошла оба эти этапа – и романтический, и интегрально-националистический. Уже почти полтора века происходит увлечение фольклором. Конечно, традиция массовых певческих фестивалей, как в странах Балтии, не прижилась, но у нас есть свои «фишки». Главная из них – культ Тараса Григорьевича Шевченко. Именно он со своим воспеванием страдания и ненависти наиболее подошел создателям «украинского мифа». Если бы гениальный поэт знал, какое место он займет! Наверное, знал, потому что написал поэму «І мертвим, і живим…».

Как знал Тарас Григорьевич и другое: уже тогда историки выяснили, что на оружии и сельском хозяйстве цивилизация не держится. Если отнять города, торговлю, церковь и школу, останутся только сельские общины и бандитские гнезда. И то, и другое не порождает устойчивых цивилизационных связей между разными частями этноса и, стало быть, является предцивилизационным состоянием.

Когда поэт создавал свои великие произведения, в составе Российской империи жили православные малороссы, а среди подданных австрийской империи были не только западные и южные славяне, но и русины, в основном исповедовавшие греко-католицизм. И если Малороссия была одной из самых развитых частей своей империи, дававшей царям чиновников и фаворитов, генералов и певцов, то Галиция была самой отсталой частью Дунайской империи.

А еще были Правобережье и Волынь, где лояльное Романовым православное население находилось под гнетом постоянно бунтующей польской шляхты. И была Слобожанщина со своим университетом в Харькове и Новороссия, заселенные выходцами из всей Европы. По другую сторону границы – такие же пестрые Буковина и Закарпатье. Казалось бы, что объединяло все эти земли?

Разные диалекты, разная религия, разная история по меньшей мере на протяжении шести веков с момента падения Киевской Руси. Однако везде стало популярно слово Украина. Один из основателей «украинства» Владимир Антонович считал, что нужно изучить каждый из этих регионов. Именно по этому пути пошел ученик Антоновича, харьковский профессор Дмитрий Багалей. Он создавал историю Слобожанщины во всем его многообразии без «вечных врагов» и «несчастной судьбы».

Другой ученик Антоновича – Михаил Грушевский – попытался в своей «Истории Украины-Руси» объяснить землякам по обе стороны русско-австрийской границы «кто кому Вася». То есть создать историю борьбы хлеборобов-украинцев со всевозможными угнетателями и пришельцами. Именно из его построений выросла та самая националистическая парадигма, которой сейчас «любі друзі» начиняют головы школьникам и студентам.

Не буду вдаваться в подробности, лишь опишу наиболее настойчиво внушаемые мысли: последние три столетия украинцы жили вне городов. В этих рассадниках чуждой культуры обитали поляки и евреи (на Западе) или «москалі» и «зросійщені» (на Востоке). Следовательно, настоящая интеллигенция может быть лишь «от сохи», потому что не потеряла связи с родным селом. Тот же, кто вне крестьянской общины – предатель, будь то ополяченный Рюрикович князь Адам Чарторыйский или «малороссы» из казацкой старшины вроде всесильных царских министров Александра Безбородко и Виктора Кочубея. А уж великий Гоголь – страшно сказать…

Национальное возрождение вызывает к жизни не только поэтов и историков, но и хулиганов с террористическими замашками. Таким был Николай Михновский. В 1900 году он издал на «суржике» в Харькове брошюру «Самостійна Україна» в которой впервые призвал к вооруженной русофобии и впервые сформулировал слоган «Украина для украинцев», а несколько лет спустя там же попытался взорвать памятник Пушкину (стоит до сих пор!).

Михновский, как и его последователь Дмитрий Донцов, не нашел себе сторонников на Востоке, но очень понравился во Львове, где в пику России и полякам австрийские власти поддержали украинское движение. Там же преподавал и писал Грушевский. Именно этот город, населенный в то время поляками и евреями, стал центром формирования не шароварно-романтического, а интегрального национализма. И причины тому кроются в двух мировых войнах и межвоенном периоде.

Сначала туда вошли русские войска и стали грубо русифицировать все подряд и выжигать униатство, затем австрийцы сгноили в концлагерях всех, кто симпатизировал России и создали воинскую часть «Січових стрільців», то есть инструмент братоубийства. Затем поляки задавили Западноукраинскую Народную Республику, попытавшуюся было объединиться с Востоком.

Режим Пилсудского оказался антиукраинским еще в большей степени, чем царизм, Австро-Венгрия и большевики вместе взятые – реакцией на него стал терроризм ОУН. Пакт Молотова-Риббентропа отдал Галицию СССР, то есть на растерзание НКВД.
Если на Востоке Украины все злодейства – и коллективизация, и голодомор, и репрессии – украинцы проводили, хоть и по указке из Москвы, но своими руками, то галичане получили букет жестокости из чужих, хоть и украинских рук.

Не мудрено, что 30 июня 1941 года Гитлера встречали как освободителя во Львове и как убийцу в Киеве и Харькове. Война была разной, сопротивление разное, а итог один. Украинские земли объединил не Мазепа или Бандера, а Сталин. Да еще Хрущев добавил очищенный от татар Крым и заявил: «Украина – это вам не жук на палочке».

Схаменіться! Будьте люде…

Казалось бы, независимость должна была принести умиротворение и создание общей идеи вроде такой: «Мы разные, но в федеративной стране строим богатую и комфортную жизнь, одинаково приемлемую для Киева и Севастополя, Донецка и Львова». Именно так представляли развитие Украины Вячеслав Черновил, Владимир Гринев и другие «отцы» современной государственности.

Увы, при попустительстве Леонида Кравчука прижилась и другая идея, которую проводил при идейной поддержке националистической диаспоры, воспитанной на трудах Михновского и Донцова, Мыкола Жулинский. Когда-то в ГУЛАГе ее сформулировали уголовники, говоря «политическим»: «Мы вас научим Родину любить». Это один язык, притом очищенный от «русизмов», написанная в русофобском духе история «борьбы с колонизаторами и космополитами», прославляющая ОУН-УПА и дивизию SS «Галичина», и «единая автокефальная церковь» во главе с расстригой М. Денисенко (б. митрополитом Филаретом).

Первой реакцией отторжения такой парадигмы стало поражение Л. Кравчука в 1994 году. Долгие годы «кучмизма» вопрос национальной идеи был «приморожен». Людям было не до этого – борьба с нищетой и накопление первоначального капитала загнали этот вопрос на второй план. Главным стало строительство государства как такового. А что школьникам в учебниках идеи Михновского-Донцова подсовывают и русский язык отовсюду вытесняется – так это же пустячки!

Появилось в 1999 –2001 годах правительство Ющенко-Жулинского и решило язык реформировать да вновь церкви объединять – так ведь Кучма с Верховной Радой их быстро в отставку спровадили. И нашли проблему – подумаешь, взял в 2002 году Ющенко в «Нашу Украину» русофоба Кендзьора, антисемита Тягныбока и церковных погромщиков Червония с Григорович – так ведь он «отец гривни» и друг Америки…

Вот и, как говаривал Леонид Макарович, «маємо те, що маємо». Ющенко с Филаретом-Денисенко «Соборность» и «единую церковь» сооружают такие, где неоранжевым Востоку и Югу Украины не светит ничего, кроме «перевоспитания». В общем, говорят они, «Разом нас багато, нас не подолати», а вокруг – «бандиты», «заповедник» и «национально несвідомі». А кому не нравится, тот «сепаратист», «федераст» и агент москалей.