Президент Украины Виктор Ющенко на недавней встрече с главой МИД Швеции Карлом Бильдом обсудил вопросы совместного празднования «300-летия украинско-шведского союза», заключенного в 1708 году между Карлом XII и Мазепой. Одновременно секретариат президента Украины сообщил о том, что к юбилею Полтавской битвы планируется установить памятники Карлу ХII на Украине и Ивану Мазепе в Швеции.

Мазепа: предательство как стиль жизни

О мифическом «украинско-шведском союзе» трехвековой давности шведы, скорее всего, слыхом не слыхивали. Напомним, что военный союз заключается между равными сторонами. Мазепа же, даже в случае успешного завершения войны Швеции против России, признавал Карла своим сюзереном, т.е. ни о какой независимости Украины речь тогда не шла. Просто «патриот» Мазепа зная, что отношение основной массы украинского казачества к его измене Петру I – крайне отрицательное, понимал, что рассчитывать на сохранение власти он сможет, только если выборы гетмана будут упразднены.

Полтавская битва 1709 года, как известно, закончилась полным разгромом шведской армии и жалкой кучки казаков, которых Мазепа привел в помощь Карлу. О том, насколько ничтожной была поддержка Мазепы среди казаков и населения, говорят события в Ромнах в декабре 1709 г. – в этом городе Карл с Мазепой остались на зимних квартирах. 18 декабря Карл был вынужден выступить в Гадячь, который атаковали войска Петра I. Буквально на следующий после этого день другой русский отряд, не без помощи казаков, захватывает Ромны, из которых Мазепа едва унес ноги. Возникает естественный вопрос: о какой «всенародной поддержке» Мазепы могла идти речь, если его войско на украинской земле не могло противостоять русским силам хотя бы нескольких дней без поддержки шведов?

Весьма интересные данные приводит в своем недавно изданном труде «Иван Мазепа» украинский историк С.Павленко: «По свидетельству пойманного 4 июня казака Гадячского полка Гната Коданченко, кроме запорожцев, трех тысяч его войска при Мазепе больше нет». Мазепа до такой степени потерял доверие казаков, что перед своей смертью слезно молил Карла дать ему шведскую охрану, поскольку не доверял даже своему ближайшему окружению.

Впрочем, если шведы хотят поставить памятник Мазепе – это их дело, но вряд ли хотя бы несколько процентов населения королевства знают, кто это такой. Напомним, однако, о том, что предательство было не эпизодом, а «стилем жизни» этого человека. Он оклеветал гетмана Самойловича и за взятку князю Голицыну получил гетманство. Он предал свою крестницу, принудив ее к половой связи. Он предал своих соратников, и сам их пытал и казнил. Он украл казну, оставив ее затем у турок. Он пытался предать и Карла ХII, предложив Петру I за прощение измены захватить шведского короля в плен.

Сейчас многие украинские исследователи пытаются доказать, что Мазепа не был сторонником вступления Карла на территорию гетманства. Однако признанный немецкий историк О.Егер в своей «Всемирной истории» пишет: «Торжествуя победу под Лесной, как первую «солдатскую пробу», Петр получил здесь известие о том, что гетман малороссийских казаков, Иван Мазепа, изменил ему и передался на сторону шведов, которых призвал в Малороссию, суля им обильные запасы и общее восстание малороссийских казаков против Петра».
     Оно и не удивительно, без шведского войска Мазепа как предатель был бы арестован самими казаками. Но именно благодаря этому «приглашению» Мазепы народу Украины того времени пришлось кормить две армии.

Карл XII: судьба авантюриста

Но нас больше интересует идея установки памятника Карлу ХII на Украине. Как известно, королем Карл стал в 15 лет. В момент его вступления на престол шведская армия была одной из сильнейших в Европе. Он сразу же начал войну против Дании, позднее против России, Польши и Саксонии. Как и его предшественники, войны он вел на территории противника – т.е. действовал как типичный завоеватель.

Первое сокрушительное поражение войска Карла потерпели в битве при Лесной, где Петр I разгромил отряд шведского генерала Левенгаупта, потерявший не только 10 тыс. убитыми, но и всю артиллерию. Следующее поражение шведы потерпели уже под руководством самого короля – под Полтавой.

Нет смысла пересказывать хронологию этой битвы, напомним лишь, что шведы потеряли убитыми 12 тыс. солдат, русские – чуть больше тысячи. Карл едва спасся, бежав в Турцию. Там он в течение пяти лет был «почетным пленником», подбивая Стамбул к войне с Россией. Сразу после его побега в Турцию все, чего он добился силой оружия, пошло прахом. Посаженный им на польский трон Станислав Лещинский вынужден был бежать во Францию, Август II вернул себе с помощью Петра польский трон. Домой Карл особо не стремился, и когда туркам смертельно надоел, выдворять его пришлось буквально силой.

Вернувшись в Швецию, Карл XII тут же вновь ввязался в войну. Поскольку воевать с Россией и ее союзниками кишка была тонка, он напал на Норвегию. Напал совершенно без всяких причин, просто «из любви к искусству». При осаде крепости Фредрикстен Карл XII был убит. Современный шведский историк Ингвар Андерссон в своем капитальном труде «История Швеции» говорит о том, что, по одной из версий, в Карла стрелял кто-то из своих. Такое предположение небеспочвенно: бесконечными авантюрами король изрядно досадил всем окружающим. Так бесславно закончилась жизнь «шведского льва», которого турки называли более прозаически – «железная башка». Его политика привела Швецию к краху.

По словам немецкого историка Егера, «этой победою (имеется в виду Полтавская битва, — прим.) окончательно и навсегда подорвано преобладающее значение Швеции в Северной Европе: на место Швеции вступила Россия». Английский историк Н.Девис в своей «Европе (история)» считает, что правление Карла ХII привело Швецию к катастрофе.

Посмотрим, как оценивают Карла и его политику сами шведы. Современный шведский историк П.Энглунд в своей книге «Полтава — рассказ о гибели одной армии» пишет: «Шведы покинули подмостки мировой истории и заняли места в зрительном зале». Знаменитый шведский писатель Август Стринберг считал Карла «Губителем страны», при этом, слово губитель писал с большой буквы и считал, что обожествлять его могут только сумасшедшие. Может быть, Виктору Ющенко следует прислушаться к Стринбергу?

Небезынтересно и то, что Карл был в большом почете в нацистской Германии. Сведений о том, собирались ли фашисты поставить ему памятник, нет, но то, что считали его «идейным предшественником», поднявшим меч на «славянских варваров», – факт известный.

Военный преступник достоин памятника?

Если своей стране Карл ХII ничего, кроме полного расстройства финансов и жертв среди шведских солдат, не принес, то, возможно, он облагодетельствовал те территории, на которых воевал?

Вышеупомянутый И.Андерссон пишет о том, что Карл воевал за счет народов, на чьей территории он вел боевые действия. Об этом же пишет и современный украинский историк О.Бузина. Методы, которыми добывали продовольствие Карл и его генералы, описывает Петер Энглунд, при этом, источником, в котором он почерпнул свои сведения, служат воспоминания шведских военных, попавших в плен к русским. (Кстати, «русские варвары» вместо того, чтобы отправить агрессоров в Сибирь или на рытье каналов в новой столице, создали пленным шведам условия, практически идентичные тем, в которых жили русские солдаты и офицеры.)

Так вот, изучив эти мемуары, Энглунд так описывает методы обращения «цивилизованной» армии шведов с местным населением на захваченных территориях: «Главной трудностью было выжать из непокорного народа достаточно продовольствия. Для этого без колебаний прибегали к старому испытанному средству – пыткам». Не будем в деталях описывать, что вытворяли эти «представители европейской нации» с населением Польши, Саксонии и Украины. Тут и зажимание пальцев в тисках, и затягивание с помощью палки, и сдавливающие повязки на голове, пока у пытаемого глаза не вылезали из орбит.
     Энглунд особо выделяет «ноу-хау» доблестных вояк Карла: «Потом придумали новшество — ловили маленьких детей, били их кнутом и делали вид, что вешают их, чтобы заставить родителей быть посговорчивее. Некоторые воинские части даже переходили от угрозы к ее исполнению и убивали детей на глазах у родителей».

Весьма впечатляющи воспоминания полковника Нильса Юлленштерна о деятельности шведской армии в Польше: «Множество народу было убито, а также все было сожжено и разорено, так что, думается мне, оставшиеся в живых не так скоро забудут шведов». Естественно, что на Украине шведские войска вели себя точно так же. За свое недолгое пребывание на Гетманщине Карл XII сжег Краснокутск, Куземин, Хухрю, Олешню, Котельву, Мурафу, Колонтаев, Коломак и Рублевку. По воспоминаниям Нордберга, на семь миль вокруг каждого селения все было выжжено и уничтожено, скот конфискован. И в это самое время Мазепа докладывает Карлу ХII: «Война для вашего величества идет очень счастливо».

Не слышно стенаний и со стороны современных украинских «патриотов» по поводу уничтожения мирных жителей, горестной судьбы жителей сожженных городков, особенно стариков и детей, лишенных всего и вынужденных в январский мороз уходить неизвестно куда в поисках убежища и пропитания. Однако нынешних национал-радикалов судьба этих жителей Украины совершенно не волнует, ибо в их трагедии невозможно обвинить Россию. Стоит ли после этого удивляться, что около 2,5 тыс. жителей Полтавы, вместе с русским гарнизоном численностью чуть более 4 тыс., стояли насмерть на земляных бастионах полтавской крепости? Они прекрасно знали о судьбе жителей захваченных шведами городов.

Уместно напомнить отношение Карла к войскам Мазепы. Когда генерал Глинеркорк доложил королю о мужестве защитников Полтавы и предсказал немалые потери в рядах шведской пехоты в случае продолжения штурма, Карл велел немедленно поменять шведов на казаков. То есть, сделать так, чтобы «варвары убивали варваров».
     Напомним также, что шведский фельдмаршал Густав Реншельд после битвы под Фрауштадтом с русско-саксонской армией приказал расстрелять всех пленных русских солдат. Украинский историк Бузина называет этого фельдмаршала «предтечей нацистских преступников».

Интересно, какие «доблести» Карла XII и его вояк навели Виктора Ющенко на мысль установить памятник шведскому королю – сожжение украинских городов, грабежи и пытки населения, убийства детей или расстрелы пленных? И кому еще из тех, кто был разбит в боях на территории Украины, планируется поставить памятник? Можно вспомнить, что в результате Корсунь-Шевченковской операции наследники Карла – немецкие фашисты – потерпели не менее сокрушительное поражение, чем шведы под Полтавой. Возникает вопрос – хватит ли на всех бронзы?

Агрессорам всегда не везет с погодой

Часто говорят о том, что шведская армия была под Полтавой не в лучшем виде, измотанная тяжелой зимой... Но и русская армия, провела зиму в тех же условиях. Между прочим, Петр вообще не собирался давать генеральное сражение под Полтавой, он ожидал прихода свежих подкреплений. На битву же Петр решился ради спасения гарнизона и жителей города.

Вообще, вызывает улыбку, что все поражения нападавших на Россию агрессоров недоброжелатели России объясняют либо погодой, либо неправильно выбранным путем. Пошел Карл на Москву через Украину – оказывается, надо было идти через Белоруссию... Наполеон, казалось, учел ошибку Карла – пошел через Белоруссию, оказывается, надо было, через Украину... Гитлер, вроде бы, учел все – пошел и через Украину, и через Белоруссию – и опять не судьба...

Еще более анекдотична ситуация с погодой. Как только кто-нибудь нападет на Россию, то ударяют такие морозы, что «птицы на лету замерзают». Вариантов тут только два: либо Россию действительно оберегают высшие силы, либо фантазия у русофобов настолько бедная, что кроме мороза они и придумать ничего не могут.

...Возможно Виктору Андреевичу Ющенко, все-таки, следует прислушаться к мнению шведского писателя Стринберга – далеко не глупый был человек. И, наконец, почему последнее время на Украине стало популярно вспоминать лишь неудачников? Ведь в результате Полтавской битвы среди казаков, большинство которых осталось верными присяге, было немало и победителей! Полки Палия и Скорпадского немало сделали для разгрома непобедимых до сих пор шведов. По крайней мере, они заслуживают увековечения больше, чем бесславный шведский авантюрист.

Андрей Внуков

Запорожское пленение. Страшным ударом для Мазепы стал эпизод, после которого он на протяжении всей своей жизни будет хранить неприязнь к запорожским казакам,

Неделю назад в селе Мазепинцы Белоцерковского района Киевской области состоялось открытие в родовом имении гетмана Мазепы церкви святого Николая Чудотворца. Это событие стало завершающим в серии мероприятий, связанных с 320-й годовщиной со дня вручения Ивану Степановичу гетманских клейнод. За привычными ритуальными действиями участников как-то незаметно исчезло самое главное – ответ на вопрос: каким образом мелкий поместный шляхтич превратился во всемогущего правителя, оставившего такой противоречивый след в истории 

     Польский период. Политическая судьба Ивана Мазепы изобилует неожиданными поворотами, каждый из которых мог вполне привести к полному забвению самого имени будущего гетмана. Несколько раз ему приходилось испытывать горечь поражения и начинать все заново. Получив прекрасное образование (владел несколькими иностранными языками), он добился почетной должности «покоевого» (камер-юнкер) при дворе польского короля. Несколько раз молодой казацкий дворянин выполнял ответственные поручения, вызывая тем самым неприязнь со стороны природных польских шляхтичей. Первый чувствительный удар Мазепа получил от гетмана Тетери, которому он по поручению короля привез клейноды — символы гетманской власти. В послании королю от имени Войска Запорожского было заявлено, что гетману запрещено принимать регалии от «…лица вовсе незначительного, своего брата-казака, неизвестного ни там ни здесь никакими заслугами…». Двадцатичетырехлетний шляхтич с горечью осознал, что у него нет политического будущего в Польше, а в родной земле он воспринимался как «лях». И все же Мазепа делает выбор в пользу Украины, где возможности продвинуться были значительно шире.

В 1663 году он оставляет королевскую службу и возвращается в Украину, которая в то время вступила в один из самых страшных своих периодов — Руину. За право хозяйничанья на многострадальной земле бились три сильных соперника: Московское государство, Турция и Польша. Вследствие сложных политических интриг гетманом становится Петр Дорошенко, на службу к которому и поступает Иван Мазепа. Но не только благодаря знаниям и способностям началось возвышение Ивана. В 1668 году он женится «по расчету» на богатой вдове Ганне Фридкевич, дочери белоцерковского полковника, родная сестра которой была замужем за самим Дорошенко. Родственная близость к гетману сыграла свою роль. Дорошенко имел возможность внимательно присмотреться к Мазепе и, оценив его образованность, расторопность и способности, стал поручать исполнение важных дел. Фактически он стал связным гетмана в его переговорах с крымско-турецкими союзниками, оставаясь по прежнему без официальной должности. Или, по выражению самого Дорошенко, «верный нам приятель, господин Мазепа».

Запорожское пленение. Следующим ударом для Мазепы стал эпизод, после которого он на протяжении всей своей жизни будет хранить неприязнь к запорожским казакам, за исключением, разумеется, последнего года. Дорошенко направил Мазепу к турецкому визирю с очень ответственной миссией, послав последнему в качестве подарка 15 пленных казаков. Это было вскоре после избрания в марте 1674 года единым гетманом Украины Ивана Самойловича, на которое Дорошенко вначале согласился, а после передумал, сохранив свои отношения с Турцией. Случилось так, что запорожцы напали на дорошенковских послов, перебили часть сопровождавших татар, освободили пленных и привели захваченного Мазепу к кошевому атаману Ивану Серко. Жизнь Ивана Степановича оказалась под угрозой, но неожиданно за Мазепу вступились, во-первых, тогдашний гетман Иван Самойлович, а во-вторых, воевода Григорий Ромодановский. Кошевой атаман уступил просителям и отправил Мазепу в Черкассы, правда, после того, как грозный воевода пригрозил арестовать жену Серко, если он не освободит Мазепу.

Можно лишь догадываться о тяжелых предчувствиях Ивана, счастливо избежавшего смерти и направляющегося к гетману Самойловичу – врагу Петра Дорошенко. Но помогло умение Мазепы очаровывать людей, чем он пользовался множество раз в своей жизни. Как писал мазепинский преемник Филипп Орлик, «Никто не мог лучше обойти человека, привлечь его к себе». Буквально через несколько дней после своего прибытия гетман Самойлович уже обращался к нему «мой ласковый господине Мазепо…». Очаровал он и князя Ромодановского, которому поведал многое из того, что ему было известно от Дорошенко. Буквально через девять дней после приезда Мазепы (25 июля 1674 года) Ромодановский счел нужным отправить Мазепу в Москву. А Самойлович даже написал царю сопроводительное письмо с уверениями в верности мазепинского слова. Конечно же, дьяки Посольского приказа обратили внимание на образованного казака, демонстрировавшего полную преданность его Царскому Величеству. Царь воспользовался информацией, подарил бывшему пленнику пару соболей и отпустил Мазепу в Украину с повелением жить на Левобережье. В тот год ему исполнилось 35 лет.

«Чужак» среди казацкой элиты. Генеральная старшина и полковники, окружавшие гетмана Самойловича, представляли собой тесное сплетение ограниченного круга фамилий, основанного на родственных связях. Правобережный шляхтич-казак Мазепа, совсем еще недавно чудом избежавший расправы со стороны запорожцев, был для них чужаком. На фоне достаточно зажиточной казацкой левобережной элиты Мазепа был просто беден, тем более что его имение осталось на Правобережье. Вероятно, в этот период особенно ярко проявилась такая черта характера Мазепа, как скрытность. Как писал тот же Орлик: «Никому не верил».

Пробиться в казацкую элиту в таких условиях было далеко не просто. И все же гетман Самойлович был вынужден опираться на бедного шляхтича, которого считал обязанным ему своим спасением. Знание языков, умение очаровать собеседника сделали свое дело: Мазепа стал часто бывать в Москве, выполняя поручения Самойловича. А через два года после своего появления у Самойловича Мазепа возглавляет посольство в Москву в качестве «товарища войскового знатного».

Мазепа – фаворит фаворита. В 1676 году Мазепа знакомится с выдающимся, но малоизвестным сегодня историческим лицом, князем Василием Голицыным. Оба стали друг для друга настоящей находкой. Князь, пожалуй, был первым просвещенным реформатором Московского государства. Блестяще образованный предвестник Петровской эпохи, сторонник западной культуры, он не мог не видеть в лице Мазепы человека близких представлений. После смерти царя Алексея Михайловича князь Голицын становится «боярином и воеводой, наместником черниговским», а при царевне Софье — практически канцлером, получив в управление Посольский, Малороссийский и Рейтарский приказы (тогдашний прообраз министерств). К тому времени Мазепа, продвигаясь по службе, получает в 1681 году звание войскового есаула, что вводило его в состав генеральной старшины, и становится важным звеном в украинской политике Голицына.

Главной внешнеполитической задачей князя Василия Васильевича было объединение европейских усилий в борьбе против Турции. В мае 1686 года был подписан Вечный мир, по которому Левобережье, Киев и Запорожье остались за Москвой, Брацлавщина и Киевщина превращались в нейтральную зону, Волынь и Галиция отходили Польше, а Подолье подпадало под власть Турции. После подписания Вечного мира Москва вступила в Священную лигу европейских государств, и князь Голицын начал первый Крымский поход. Гетман Самойлович, будучи ярым противником Вечного мира, всячески противодействовал Голицыну в его планах, но был вынужден подчиниться и принять участие в войне. Отношения между гетманом и всесильным фаворитом были крайне напряженными. Поход был неудачен, 150-тысячное войско даже не вошло в Крым вследствие страшных степных пожаров. Московская знать была недовольна Голицыным, требовалось найти виновного, которым и оказался гетман Самойлович. Он был обречен. Кроме того, казацкая старшина тоже была крайне недовольна зарвавшимся гетманом, что выразилось в доносе, поданном Голицыну. В нем старшина обвиняла гетмана в сговоре с татарами, подпалившими степь по его совету, в самоуправстве и сребролюбии, в попытках превратить гетманство в династию. Мазепа знал о заговоре, своей подписи в доносе не поставил, но и гетмана не предупредил.

Свершилось! Все свершилось, как было задумано. 16 июля 1687 года в казацкий обоз над рекой Коломак прибыл царский гонец с указом от Софьи арестовать Самойловича и избрать нового гетмана. Самойлович, догадавшись о происходящих событиях, провел всю ночь в молитвах, а утром был посажен на телегу и отправлен в стан Голицына. Выборы происходили в крайне напряженной обстановке. Голицын окружил гетманский походный двор двумя московскими полками. 24 июля казацкая старшина собралась у Голицына, чтобы выяснить его намерения. На гетманство претендовали несколько человек: генеральный обозный Василий Дунин-Борковский, полковники Прокопий Леденец и Василий Кочубей. Но, к их глубокому разочарованию, Голицын указал на Мазепу, рассчитывая на последующую личную преданность.

Утром следующего дня из походного шатра вышел князь Василий Васильевич Голицын в сопровождении бояр. Вместе с ним вынесли знаки гетманского достоинства и царское знамя. В выборах нового гетмана приняли участие около двух тысяч казаков — 800 конных и 1200 пеших. Вначале в походной церкви освятили клейноды (бунчук и булаву), а после богослужения князь Голицын обратился к казакам и зачитал царский указ о выборах нового гетмана. Место казацкой рады было окружено московскими стрельцами. По традиции казаки крикнули: «Рады за великих государей умирать и кровь свою проливать, в подданстве у них желаем быть вечно». Тогда Голицын призвал собравшихся назвать имя гетмана. Несколько минут длилось молчание, а после в тишине прозвучало: «Мазепа». Кто-то назвал Борковского, но имя Мазепы уже гуляло в казацких рядах: «Мазепа! Мазепа нехай буде гетьман!». По обычаю Голицын несколько раз спрашивал казаков, и те неизменно кричали Мазепу. Свершилось! Иван Степанович Мазепа опередил более именитых соперников и стал новым гетманом Украины, получив клейноды, присягнув царской короне и подписав коломацкие статьи, по которым Малороссийский край становился фактически частью московского государства.   Сергей ИВАНОВ, обозреватель