Центр политического прогнозирования - НАВСТРЕЧУ ВЫБОРАМ: "ПАРТИИ. ЗАКРЫТЫЕ СПИСКИ. КОРРУПЦИЯ. ЗАНАВЕС!!!"

Пожалуй, главным итогом "оранжевой революции" и последующих соглашений стала смерть мажоритарной системы. Эту смерть можно назвать главной утратой за все время независимости Украины. И хотя политики продолжают делать "хорошую мину при плохой игре", соревнуясь в указании количества партийных приемных, стало очевидно - утрата "мажоритарки" болезненно ударила по избирателям.

Начинать реформу, внедряя повсеместное списочное голосование, имело бы смысл, если бы в Украине существовали полноценные политические партии. Политическая партия - это организация единомышленников, представляющая интересы конкретных социальных групп, слоев общества. Интересно, что в Украине те партии, которые можно назвать полноценными с точки зрения представления социальных групп, - это коммунисты и социалисты, которых в парламенте меньшинство. Выразителями интересов конкретных слоев населения пытались быть спекулятивные (Блок Натальи Витренко, Партия пенсионеров) или политтехнологические ("Команда озимого поколения") проекты, оставшиеся "за скобками" политического процесса.

Сложно назвать партией организацию, сформированную из симпатиков конкретного лидера. Здесь, конечно, речь идет о Юлии Тимошенко. Вряд ли адепты Юлии Владимировны возьмутся назвать конкретную социальную базу своего движения. Кто тот избиратель, опускавший в урну бюллетень с крестиком напротив милой сердцу фамилии? Он предприниматель, рабочий, олигарх или чиновник? Или "всего понемногу"? Интересы какой социальной группы отстаивает БЮТ? (Слова о "всенародности" опустим как неуместные: например, интересы работодателя и рабочего будут разниться всегда.)

Партия регионов, называемая скептиками "Партией региона", даже своим названием подчеркивает региональную привязку. Нахождение этой политической силы у власти - предпосылка дальнейшего раскола страны. Партия, представленная в высшем законодательном органе власти преимущественно представителями одного региона, пусть и крупнейшего, неизбежно привносит в законодательную и исполнительную власть интересы, стиль управления, мировоззрение и ментальность "родной" области. И дело не в том, что донецкая ментальность хуже львовской. Дело в том, что эта ментальность будет не просто доминировать - она станет единственной. Кроме того, восточный регион - это не только Ринат Ахметов с водителем. Это еще шахтеры и банкиры, учителя и рыночные торговцы, водители троллейбусов и милиционеры. Жителей одного региона нельзя считать одной социальной группой.

Поэтому региональная привязка в случае Партии Регионов по-своему идентична "лидерской" привязке БЮТ. И в том, и в другом случае имеет место отсутствие конкретных социальных групп, интересы которых две эти крупнейшие политические силы выражают. (Считать социальной группой олигархов, которые присутствуют в обеих политических силах, пожалуй, нельзя - собравшись вместе, они вряд ли способны избрать даже большинство в сельсовете.)

Народный союз "Наша Украина" (НСНУ) пытался нащупать свою социальную основу, ориентируясь на либерально настроенных граждан, прежде всего - на мелких и средних предпринимателей. Однако безграмотное управление страной и внутренние склоки сделали НСНУ политическим банкротом. Главная вина президента и функционеров "Нашей Украины" - развал собственной социальной базы, которая организовалась было, получив представительство во власти, но развалилась, убедившись в неэффективности своего представительства.

Идеологическую функцию партии не выполняют. Достаточно почитать программы партий, чтобы убедиться в том, что "повышение уровня жизни", "европейские пенсии", "дружба со всеми соседями на взаимовыгодных условиях" присутствуют везде. Внешние "идеологические" различия -такие, как "русский язык" или "вступление в НАТО", являются скорее демагогическими приемами, но никак не могут претендовать не идеологический базис. Поэтому в парламенте возможны любые, даже самые немыслимые альянсы, а возможно перетекание депутатов из фракции во фракцию, и любой переход депутатов не кажется странным. Например, переход Кинаха к идейным врагам при здравом размышлении не удивил.

Партийные списки с проданными местами, и как следствие - "беготня" депутатов в места, "где теплее", - это та самая "болезнь роста", о которой говорят политологи. Связано это заболевание с той очевидной истиной, что "нет нормальной партии - нет нормального списка". То есть при наличии партии с жесткой разветвленной партийной вертикалью и внятной идеологией в список, безусловно, попадут партийцы, а не коммерсанты. Бизнес же в этом случае будет стремиться лоббировать свои интересы через партийные структуры, а не заменять их, как это произошло в Украине. Проблема бизнеса в политике - это не проблема моральности, это проблема политического вакуума, вызванного фактическим отсутствием нормально выстроенных партийных иерархий.

Последняя функция партий, пока не упомянутая, - властная. Отсутствие социального базиса приводит к проблемам при осуществлении властных функций. Проблемы эти есть у оппозиции. Оппозиция заявила себя как "непримиримая". Почему-то принято ставить знак равенства между словами "непримиримая" и "твердолобая". А между тем, "непримиримой" оппозицией во всем мире называется та, которая борется за изменение государственного устройства. Но реализовать эту функцию можно, только участвуя во власти, другого пути нет. Уместно напомнить: все участники "оранжевой революции" были во власти и добились того, чего добились, так или иначе реализуя свои властные полномочия.

"Непримиримая оппозиция" взяла на вооружение принцип "все или ничего", пригодный, скорее, путчистам из банановой республики. Вооружившись "непримиримостью", оппозиция блокирует парламентскую трибуну, выдвигает абсурдные ультиматумы, покидает парламент и демонстрирует прочие деструктивные демарши. Можно предположить, что если бы часть депутатов-оппозиционеров в парламенте представляла свои округа или хотя бы конкретные социальные прослойки, то груз ответственности перед избирателями не позволил бы им занимать столь "непримиримую" позицию, и это неизбежно направило бы деятельность оппозиционных сил в более конструктивное русло.

На местном уровне "партийность" местных советов привела к катастрофическим последствиям. Проблема "перебежчиков" на местном уровне настолько озаботила партии, что был даже принят закон об императивном мандате. Принятием этого закона партийные строители фактически заявили, что партийных структур на местах не существует, т.к. отсутствие партийно-кадрового потенциала привело к тому, что в местные советы от партий попали люди "случайные" еще в большей степени, чем в Верховную Раду. И дело тут не в БЮТ, наиболее пострадавшем от "перебежчиков". Вполне возможно, сформируйся большинство в ВР и местных советах вокруг БЮТ, многие депутаты-регионалы также побежали бы в БЮТ, презрев "бело-голубую идеологию".

Мажоритарная система не была идеальной, но давала возможность выбирать конкретных людей и с них спрашивать. Если раньше часть территориальной громады представлял конкретный депутат, то теперь избирателей не представляет никто.

Именно благодаря партийной, а не персонифицированной ответственности стала возможной "реформа ЖКХ" и прочие благоглупости харьковских городских властей. Депутаты-регионалы, руководствуясь партийной дисциплиной, голосуют за все идеи мэра и секретаря горсовета, совершенно не обращая внимание на мнение избирателей, которые к тому же голосовали не за них, а за некий список, видя в нем только первые пять фамилий.

Ответственность всегда персонифицирована, а спрашивать с абстрактных образований, какими являются наши "партии", дело безнадежное. Несмотря на открываемые партийные приемные, механизм взаимодействия между партиями и избирателями совершенно не налажен.

Учитывая современное "партийно-ориентированное" государственное устройство Украины, политическое будущее страны напрямую зависит от партийного строительства. Украинское общество само, без участия политиков, рано или поздно придет "в Европу", и одним из признаков наступления "европейскости" украинцев станет ситуация, при которой партии "византийского типа", строившиеся вокруг одного харизматичного лидера, постепенно уйдут в небытие. Приоритетами для избирателя станет идеология, близкая ему лично (не абстрактному "гражданину", а коммерсанту, рабочему или учителю), и партийная структура, опираясь на которую эту идеологию можно реализовать.

Та политическая сила, которая сможет нанизать на четкую и доступную для избирателя идеологию разветвленную партийную структуру, будет претендовать на хороший результат на парламентских выборах.

В мировой политической науке существует единственный показатель эффективности избирательной системы – это количественное и качественное соответствие новосформированных органов власти реальному волеизъявлению избирателей.

Если депутат проходит в законодательный орган по списку определенной партии, то он должен последовательно отстаивать ее идеалы и интересы. Партия, в свою очередь, после выборов должна воплотить в жизнь все свои обещания и вести общую политическую деятельность с теми политическими силами, сотрудничество с которыми было задекларировано в предвыборный период. Не нужно быть политическим экспертом, чтобы заметить, что этот принцип в Украине не работает.

Не работает он по нескольким причинам. И в первую очередь, наверное, из-за отсутствия ответственности перед избирателями у тех людей, которые проходят в совет от одной политической силы, а со временем ведут борьбу в интересах другой.

Следует также вспомнить и руководителей партийных организаций, которые своим волевым решением иногда идут на политические союзы с другими партиями вопреки несовместимости идеологий и здравому смыслу. Имеем парадокс: гражданин голосует за партию, как за политического субъекта, который предлагает ему свою идеологию, кадры, программу действий.

В обмен на голос избирателя партия чаще всего забывает о своих обещаниях, отходит от идеологии и теряет значительную часть кадров, в частности, во фракциях. Это похоже на договор купли-продажи, когда покупатель честно отдает определенную сумму за разрекламированный продавцом товар, а получает совсем не то, на что надеялся. Итак, первой причиной несоответствия волеизъявления избирателей и хода политических процессов является безответственность руководства и членов партий.

Тем не менее, есть и другая причина, которая в значительной мере провоцирует причину, названную выше. Речь идет об избирательной системе. В идеале она должна быть барьером для тех кандидатов в народные избранники, которые идут в советы разного уровня решать собственные интересы, а не работать для народа.

Вместе с тем имеем систему, которая для таких людей не барьер, а наоборот – щит, который позволяет им свободно покупать места в партийных списках и через определенный период времени гордо носить на груди значок депутата.

Украина – одно из двух государств мира вместе с Молдовой, в которой действует пропорциональная избирательная система с жесткими списками. Основными чертами этой системы является то, что партии получают количество мандатов соответственно процентному результату по итогам выборов и формируют избирательный список без вмешательства избирателей. Именно невозможность избирателей влиять на список партии является одной из причин непринятия этой системы ни одним демократическим государством. Единственное ее преимущество – сравнительно четкая структура парламента, но это характерная особенность всех типов пропорциональных избирательных систем.

Аргументы "ПРОТИВ" намного более серьезные, чем аргументы "ЗА".

Собственно, это напоминает процедуру формирования КПСС, когда партия сама выдвигала список кандидатов, а роль избирателя сводилась только к проставлению ритуальной "галочки". Данный тип избирательной системы считается только переходным. Государство, которое начало менять свою избирательную систему на пропорциональную, должно после ее самого примитивного образца закрытого типа сделать следующий шаг и перейти к открытым спискам. Именно такая система существует в консолидированных демократиях Швеции, Финляндии, Швейцарии, Бельгии и в государствах, которые еще сравнительно недавно были коммунистическими – Латвии, Польше, Чехии, Эстонии.

То, что ряд восточноевропейских государств смог относительно безболезненно перейти на открытую пропорциональную избирательную систему – самый лучший ответ тем экспертам, которые утверждают, что для Украины открытые списки слишком сложные и неприемлемые.

Открытые списки как можно лучше обеспечивают народовластие и не приводят к искусственному сужению избирательных прав граждан. Кроме того, открытые списки – прямой враг коррупции. Существующая в Украине практика включения бизнесменов в проходную часть списка была бы невозможной при пропорциональной открытой системе, поскольку там список формируется избирателями. В такой ситуации за "денежный мешок", который прячется за спинами известных политиков, никто голосовать не будет. А если так, то и коррупционный риск исчезает сам по себе.

Тем не менее, украинские мега-партии не очень торопятся сделать шаг навстречу политическому прогрессу и перейти к системе с открытыми списками. Современные украинские "народные" партийные организации стали зависимы от спонсорских денег, которые отдают за проходные места. Если такая ситуация сохранится и в дальнейшем, то сращивание власти и капитала будет продолжаться.

Еще депутаты очень боятся открытых списков из-за партийной конкуренции, которая обязательно появится. Но этого боятся только те, кто заходит в законодательный орган время от времени и не принимает ни малейшего участия в его работе.

Кроме коррупции, пропорциональная избирательная система с жесткими списками в том виде, в котором она существует в Украине, несет еще и другую угрозу. Для построения гражданского государства необходимо иметь сильные и активные местные общины. Местные общины не могут в полной мере обеспечивать интересы своих членов без представительства в местных органах власти и парламенте.

При нынешней избирательной системе это также невозможно, поскольку по закону о выборах депутатов ВР АРК, местных советов и сельских, поселочных, городских глав и закону о выборах народных депутатов, выборы всех уровней (кроме сельских и поселочных советов) происходят на пропорциональной основе по закрытым спискам. При таких условиях община вынуждена голосовать за список, в котором может быть минимальное количество людей, которые работали в регионе и знают его проблемы. Например, в крымский парламент избрано большое количество политиков, которые в Крыму бывали только во время летнего отдыха.

Известные партии под своим брендом рассовывают по областным, городским, районным советам людей, которые по тем или иным причинам не вошли в советы высшего уровня и имеют минимальное отношение к органам власти в регионах, где были избраны. То же касается и Верховной Рады. Логично, что в списках должно фигурировать определенное количество депутатов от области, которые заинтересованы в лоббировании решений нужных общин. А сейчас одна область делегировала в парламент несколько депутатов, а другая – десятки. В результате некоторые регионы получают разнообразные финансово-материальные преференции от центра, а другие – вообще ничего.

Примером того, как воплощаются в жизнь самые плохие черты пропорциональной системы с закрытыми избирательными списками, является Киевсовет. Новоизбранный мэр и его фракция не сдержали ни одного взятого на себя обещания и продолжили "пакетами" дарить киевскую землю, закрывать глаза на незаконные застройки, заниматься социальным убийством киевлян. В результате таких действий большинство жителей столицы перестали поддерживать политику мэра.

После всех пертурбаций кардинально поменялась расстановка сил в Киевсовете. Если большинства вначале не было ни у кого, то теперь большинство сформировано на базе Блока Черновецкого. Тем не менее, оно сформировано, главным образом, за счет депутатов, которые фактически присоединились к нему, покинув свои фракции. В настоящий момент в фактическом большинстве под патронатом Леонида Михайловича находится около 15 экс-бютовцев, 7 представителей блока Пора-ПРП.Благодаря этим голосам у столичного совета есть возможность принимать решения, выгодные большинству и лично его депутатам.

Возникает вопрос: была бы ситуация другой, если бы список формировали киевляне, или если бы выборы проходили по мажоритарной системе? Скорее всего, да. По крайней мере, в Киевсовет попало бы больше людей, которым доверяют жители города, а не те, кто нашел подход к руководству партии, которую потом и предали.

Таким образом, избиратели голосовали за одну модель власти в конкретно взятом органе, а получили другую, которую очень сложно разрушить. При такой ситуации не приходится говорить о реальном отображении результатов голосования в формировании и функционировании органов власти. А если так, то нужно искать выход из ситуации, которая сложилась.

Некоторые эксперты называют панацеей от всех бед, которые несут закрытые списки в регионах, императивный мандат.

Институт императивного мандата является достаточно интересным и неоднозначным. Прежде всего, нужно сказать, что сейчас он используется в таких государствах, как: Куба, Китай, КНДР, Индия, ЮАР, Вьетнам, Вануату, Нигерия, а со следующего года он будет и в России. Итак, ни одного развитого (в политическом плане) государства в этом списке нет. Более того, в конституциях Финляндии, Италии, Бельгии, Франции, Германии содержится прямой запрет на использование императивного мандата.

Причиной такой нелюбви европейцев к этому политическому институту является его несовместимость с принципами свободы избирать и быть избранными. Именно таким было основное содержание послания Венецианской комиссии к украинским парламентерам, когда те голосовали за закон об императивном мандате на местном уровне. Какие же последствия будет иметь этот закон для депутатов местных советов и их конфигурации?

Уже звучат первые заявления о том, что, например, к БЮТ в Киевсовете возвращается большое количество перебежчиков.

Но что это за шаг? Раскаяние или только формальный переход во фракцию, чтобы уклониться от действия закона? Никто не запретит депутату формально быть членом одной фракции, а голосовать в интересах другой.

Как решить такую коллизию? По логике, депутата должны исключить из фракции и лишить мандата, но это уже будет прецедент. Если императивный мандат даст право исключать депутатов из фракций и вообще досрочно прекращать их полномочия, то он станет очень опасным инструментом манипуляций, прежде всего, для внутрипартийных междоусобиц.

Если же депутату будет позволено формально находиться во фракции, а голосовать против ее интересов, то кому тогда вообще нужен этот императивный мандат? Все вернется на круги своя. В данном случае, внедрение императивного мандата выглядит как средство, которым лечат болезнь меркантильной смены политической ориентации.

Но более рационально эту болезнь не лечить, а предупреждать. И сделать это можно именно с помощью новой избирательной системы. Прежде всего – логично было бы отказаться от закрытых списков в органах местной власти. Альтернативой является либо мажоритарная система, либо открытые списки.
Мировой опыт показывает, что на выборах в парламент самой приемлемой является система открытых списков. А на местном уровне – или открытые списки, или мажоритарка, в зависимости от специфики политической системы.
Впрочем, абсолютно плохих избирательных систем, как таковых, не существует. Бывают системы, которые подходят или не подходят той или иной стране в определенный период времени.

То, что Украина сменила три типа избирательных систем – нормальное явление, поскольку вместе с развитием государства, его политической системы должна меняться и избирательная.
Этот путь проходили и проходят все молодые демократии. Проблема в другом: пропорциональная система по закрытым спискам как переходное звено уже исчерпала себя и должна быть изменена.
Эти изменения нужны государству для того, чтобы обеспечить формирование действительно народной и эффективной власти.

Андрей Коломиец Украинская правда WWW.UA-PRAVDA.COM