М. БЕРДНИК: МАЛОИЗВЕСТНЫЕ СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ ГАЛИЧИНЫ.Ч2 - Центр политического прогнозирования

Гартман и Украина

В1890 году в Галиции возникает Украинская радикальная партия, одним из основателей которой был классик украинской литературы Иван Франко. А через несколько лет один из ее активистов Юлиан Бачинский пишет работу, в которой впервые провозглашается идея самостоятельности Украины «Україна irredenta» («Украина независимая»). В ней Бачинский заявляет, что эта идея «обретает поддержку среди галицко-украинской интеллигенции и пролетариата». В 1900 году во Львове издается брошюра российского подданного, одного из создателей Революционной Украинской партии (РУП) адвоката Николая Михновского (в будущем конкурента профессора Грушевского на пост председателя Центральной рады) «Самостійна Україна», в которой выдвигалась программа создания «одной, единой, неделимой, свободной, самостоятельной Украины от Карпат до Кавказа». Большевистская газета «Искра» с полным основанием назвала ее «дикой шовинистической брошюрой», поскольку в ней Михновский призывал к бескомпромиссной борьбе с русскими, поляками, евреями и другими нациями, заявляя, что «украинская нация должна бороться против всех враждебных наций, независимо от того, какие классы наличествуют в них и за что они борются».

По мере ухудшения отношений между Россией и Австро-Венгрией украинофильское и москвофильское движение становятся фактором внутренней политики как России, так и Австро-Венгрии. А с образованием Двойственного союза между Германией и Австро-Венгрией в 1879 году и заключением между этими странами секретного военного союза, направленного против России и Франции, правящие круги этих стран вплотную занялись «украинским вопросом». Синхронно на страницах газет широко развернулась антироссийская кампания. В январе 1888 года в немецком журнале «Гегенварт» была опубликована статья протеже Бисмарка немецкого философа Эдуарда фон Гартмана, в которой автор указывал на растущую опасность России для Европы.

Галицкая газета «Дело» откликнулась на публикацию Гартмана статьей под названием «Философ Гартман про Россию». В ней говорилось: «Главное стремление Гартмана - доказать, что Россию для безопасности остальной Европы необходимо обязательно разделить».

Делить Россию Гартман предлагал следующим образом: «Тогда надо Финляндию отдать Швеции; Бессарабию Румынии; Эстония, Ливония, Курляндия, Литва и Жмудь создали бы самостийное королевство Балтицкое, разумеется с контролем немецким; а на просторах меж Прутом и Днепром встало б отдельное королевство Киевское. Швеция и новое королевство Балтицкое получили бы гарантию своей независимости от Неметчины, а королевство Киевское и Румыния от Австрии. Войска этих держав стали бы на случай войны под начальство Неметчины и Австрии».

На проект Гартмана, и очень резко, отозвался Иван Франко на страницах львовского журнала «Правда» в статье «Політичний огляд»: «... Бисмарк интересуется нами, Гартман написал недавно о нас целую статью, «Post» обещает нам «киевское княжество» в случае счастливой войны с Россией, а «Pester Lloyd» разве не говорил в том же духе? Значит все таки: Европа знает нас, не забыла о нас, считается с нами!.. А то, что Бисмарк со своим Гартманом, что мадьяры иногда интересуются нами... Боже мой, вот честь, вот радость для ягнят, что волк ими интересуется! Мне кажется, что этот интерес Бисмарка и его креатур должен бы нас скорее пронимать стыдом, как лучшее свидетельство нашего бессилия. Кто нами интересуется в Европе, тот делает это только с оглядкой на Россию, и на то, как строятся его отношения с Россией. Нужно России пригрозить - бух! являются на сцену русины, выплывает киевское княжество... Почему Бисмарк же пытается таким же образом интересоваться ирландцами, валлийцами, провансальцами или южно-африканскими бурами? Очевидно потому, что это все не мертвые, элементарные племена, из которых можно без их воли и разрешения пилить, что кому захочется... А русинами Бисмарк интересуется - значит, в случае чего может иметь на Руси какие-то интересы, ради которых стоит посвятить кости прусских гренадер, значит - о радость! Подпрыгивайте, ягнята! Господин волк изволит интересоваться вашим мясом!..» Иван Франко вряд ли был большим симпатиком Российской империи, зато прекрасно понимал, что, как и сегодня, западные государства разыгрывали украинскую карту с своих интересах.

Последующие десятилетия до начала I мировой войны эта идея Гартмана тщательно обсуждалась немецкими политическими деятелями. Примечательно, что сам Бисмарк был последовательным и решительным противником войны с Россией. Сам он намеревался лишь в большей степени связать политику России с интересами Германии. В то время, когда в журналах обсуждался проект расчленения России, а в военных и дипломатических кругах - возможность войны, Бисмарк писал в секретном письме германскому послу в Вене 3 мая 1888 г.: «...Об этом позволительно было бы спорить, если бы такая война могла привести к тому, что Россия, как выразился граф Кальноки, была бы «разрушена». Но такого рода результат даже после самых блестящих побед лежит вне всякого вероятия. Самый благоприятный исход войны никогда не приведет к разложению основной силы России, которая основывается на миллионах собственно русских православного вероисповедания. Они, даже если их разделить международными договорами, тут же быстро опять соединятся как частицы разрезанного кусочка ртути. Это неразрушимое государство русской нации, сильное своим климатом, своими пространствами и ограниченностью потребностей ... останется после своего поражения нашим природным и нуждающимся в реванше противником...»

Увы, Бисмарк не смог направить русскую политику в нужное ему русло. Наоборот, он достиг результатов прямо противоположных тем, к которым стремился. Практически Бисмарк толкнул Россию к сближению с Францией, а затем с Англией, что привело впоследствии к образованию Антанты. Так в Европе сложились два противостоящих военно-политических блока. Отныне власти Германии и Австро-Венгрии рассматривали Россию как вероятного противника в случае будущей войны и, естественно, уделяли внимание всему, что могло содействовать ослаблению России. Одним из путей решения этой задачи должно было стать развитие украинского сепаратизма в Российской империи.

Такому значительному вниманию к украинскому вопросу геополитических центров Европы, главным образом Германии и Австро-Венгрии, способствовала и их экономическая заинтересованность. Малороссия в начале XX века являлась одним из самых динамично развивающихся регионов России и на ее территории была сосредоточена значительная часть русского экономического потенциала.

От «апельсина Рорбаха» до «апельсиновой» революции

Мысли о неизбежности войны Германии с Россией распространялись прежде всего прибалтийскими немцами-эмигрантами, прибывавшими в Германию с 70-80-х годов Х1Х в. Немецкие публицисты и политики балтийского происхождения изображали прибалтийские провинции России как «германскую вахту на границе славянства», как «крайние форпосты германского народа» в «старой борьбе между славянством и германством». Исходившей из России «угрозе германской культуре», по их мнению, следовало противодействовать путем превентивной войны, которую они рассматривали как решающий момент борьбы между высокой и отсталой культурами.

Эти идеи балтийских немцев-эмигрантов встречали понимание в правящих кругах Германии, поскольку давали обоснование их замыслам. Так, еще в 1887 году Бернхард фон Бюлов, на тот момент первый секретарь германского посольства в Петербурге, писал советнику ведомства иностранных дел Гольштейну: «мы должны пустить русскому при случае столько крови, чтобы тот не почувствовал облегчения, а 25 лет был не в состоянии стоять на ногах. Нам следовало бы надолго перекрыть экономические ресурсы России путем опустошения ее черноземных губерний, бомбардировки ее приморских городов, возможно большим разрушением ее промышленности и ее торговли. Наконец, мы должны были бы оттеснить Россию от тех двух морей, Балтийского и Черного, на которых основывается ее положение в мире. Однако я могу себе представить Россию действительно и надолго ослабленной только после отторжения тех частей ее территории, которые расположены западнее линии Онежская губа - Валдайская возвышенность - Днепр ...»

В 1906 году уже в статусе канцлера Бенхард фон Бюлов заявил, что «Россию можно низвести до уровня второстепенной державы лишь в случае ее социального разложения либо в случае утраты ею Украины».

Политика Германии в отношении Востока Европы в преддверии I мировой войны формировалась тремя политическими центрами, в той или иной мере влияющими на правительство.

«Пангерманская Лига» и «Партия Отечества» мечтали о разгроме России и переносе ее границ далеко на восток. Украинское сепаратистское движение рассматривалось ими в качестве инструмента, с помощью которого можно было бы ослабить Россию. В своих планах пангерманисты предусматривали колонизацию Галиции и Черноморского побережья.

Вторая группа – немецких политиков и журналистов – выступала за «независимость нерусских народов Российской Империи». Украина потенциально рассматривалась как главный форпост в Восточной Европе против экспансии России на Запад. Наиболее ярким ее представителем и идеологом был Пауль Рорбах, автор известной работы «Нероссийские народы России и мы». Рорбах сравнивал Россию с апельсином и мечтал о «расчленении русского колосса на свои естественные, исторические и этнографические составные части». К ним он относил Финляндию, Прибалтику, Польшу, Бессарабию, Украину, Кавказ, Туркестан (Cреднюю Азию), «Московию» и Сибирь. Он считал, что это можно проделать сравнительно безболезненно и «именно так будет легко покончить с огромным русским государством».

Канцлер и МИД Германии разделяли позицию Рорбаха и считали возможным поддержать революционные движения в России. Украину, Прибалтику и Кавказ они видели будущими буферными государствами. Политтехнологи, готовившие события конца 2004 года, наверное, обладали своеобразным чувством юмора, возможно, поэтому и назвали украинскую цветочную революцию «апельсиновой».

Примечательно, что сразу после подписания Брестского договора немецкий посол в Киеве фон Мумм просил командировать в Украину Рорбаха, как известного сторонника «украинской идеи». Такой шаг считался более эффективным, чем непосредственное давление на украинское правительство через посольство или военные круги. Немцы рассчитывали, что Рорбах повлияет на ориентацию украинских политиков, поскольку, как определил фон Мумм, Центральная Рада «своими коммунистическими экспериментами усугубляет хаос во вред нашим интересам».

Наконец, третья группа, возглавлявшаяся профессором Отто Гершем, предлагала развивать политический курс Бисмарка на поддержку добрососедских отношений с Россией. Она исходила из того, что Россия должна оставаться неделимым государством.

Политическое руководство Германии лавировало между тремя этими центрами влияния. Но вся германская правящая верхушка: кайзер, начальник Генерального штаба Мольтке, рейхсканцлер Бетман-Гольвег, руководители имперских ведомств были воодушевлены идеей «окончательной борьбы» между славянами и германцами. Имперское руководство стремилось добиться долгосрочного ослабления Российского государства посредством отторжения его западных пограничных территорий. В «сентябрьской программе» Бетмана-Гольвега говорилось о том, что «Россия по возможности должна быть оттеснена от германской границы, а ее господство над нерусскими вассальными народами сломлено». Подтверждая осуществлявшуюся правящими кругами Германии на Востоке «политику освобождения и создания буферных государств», 5 апреля 1916 года рейхсканцлер Бетман-Гольвег заявил, что Германия никогда добровольно не передаст вновь под власть реакционной России освобожденные ею и ее союзниками народы, расположенные между Балтийским морем и волынскими болотами, будь то поляки, литовцы, балты или латыши». Эта «восточная» политика, подтвержденная рейхсканцлером весной 1917 года, до его отставки, нашла свое осуществление в мирных договорах 1918 года, подписанных в Брест-Литовске и в Бухаресте. Финляндия, Курляндия, Литва, Польша, Украина и значительные территории в Закавказье были отторгнуты от России.

Уже в ходе I мировой войны «Пангерманская Лига» в 1915 году выдвинула «программу сверханнексий». Президиум Лиги постановил в числе «военных целей» Германии захват Польши, Литвы, Белоруссии, Прибалтики и Украины для поселения немецких крестьян. Обязательным условием аннексий являлось очищение их от людей, т.к. Германии нужны свободные территории. 20 июля 1915 года в Берлине был принят «меморандум профессоров», подписанный 1347 участниками съезда в Доме искусств. Он научно обосновал грабительские требования.

Одним из тех, кто после Версальского мира занимался разработкой планов относительно будущего России, был виднейший идеолог нацизма, выходец из прибалтийских немцев Альфред Розенберг. Впоследствии именно он, знавший русский, как родной возглавил с июля 1941 года Имперское министерство по делам оккупированных восточных областей.

Накануне Первой мировой войны в «украинском вопросе» значительный интерес проявляла не только Германия, но и Австро-Венгрия. Венские политики при благоприятном стечении обстоятельств надеялись присоединить к Галичине Надднепрянскую Украину. В Австро-Венгрии главными покровителями украинского сепаратизма был наследный принц Франц-Фердинанд и Военное министерство. В 1910 году, согласно оперативным данным спецслужб России, в замке Франца-Фердинанда Конопиште состоялось тайное совещание, на котором присутствовали эрцгерцог Франц-Фердинанд и деятели украинского движения как Галиции, так и Надднепрянщины Евгений Олесницкий, Андрей Шептицкий, Евгений Чикаленко, Николай Михновский.

После боснийского кризиса 1908-1909 годов украинское движение в Галиции все сильнее смещалось на антирусские и одновременно лоялистские, прогабсбургские позиции. Его лидеры рассчитывали, что победа Австро-Венгрии, выступавшей в союзе с Германией, в возможной войне против России могла бы привести к образованию украинского государства — или, по крайней мере, к предоставлению украинцам широкой национальной автономии под скипетром Габсбургов. Поэтому в заявлении, принятом в декабре 1912 года по итогам совещания 200 ведущих членов 3 украинских партий (национал-демократы, социал-демократы и радикалы) Галиции, прямо говорилось о лояльности правительству Австро-Венгрской Империи и о поддержке ими его в грядущей войне с Россией: «Во имя будущего украинского народа по обе стороны границы в случае войны между Австрией и Россией вся украинская община единодушно и решительно встанет на сторону Австрии против Российской империи как величайшего врага Украины».

А 15 декабря 1912 года Съезд Украинского Студенческого Союза Галиции принял решение об организации обучения молодежи военному делу.

Накануне войны по призыву галицких радикалов была создана Боевая Управа, которая провозгласила создание Легиона Украинских Сечевых Стрельцов. Рекрутировалась туда чаще всего молодежь, обученная в организациях «Пласта», организованных офицерами австро-венгерской армии Романом Сушко, Петром Франко, Иваном Чмолой.

Пешки в чужой игре. Часть III

Репрессии против москвофилов, в частности процессы над активистами пророссийской ориентации в Галиции и значительная активизация украинофильства привели к постепенному ослаблению москвофильской ориентации в русинском движении и эмиграции пророссийски настроенных галичан в Россию. Несмотря на это перед войной активизировалось и прорусское движение. В ответ власти Австро-Венгрии ужесточили преследования. В начале 1914 года в Венгрии перед судом предстал ряд русинских активистов москвофильского направления.

Трагедия Талергофа и Терезина

Накануне войны I мировой войны правительство Австро-Венгрии начало проводить политику подавления москвофильства среди русинов Галиции и Буковины. Широко применялись репрессивные меры. Власти закрывали русские училища и пансионы, запрещали православные богослужения, закрывали православные храмы и часовни, конфисковывали русские ученические библиотеки, запрещали отдельные, а то и все русские организации как, например на Буковине в 1910 году. 7 февраля 1912 года наместник Галиции Михаил Бобржинский тайным циркуляром поручил старостам составить и прислать списки русофильски настроенных галичан.

В конце марта 1912 года были произведены аресты ряда культурных и общественных деятелей Галичины, а также православных крестьян. Всех обвиняли в измене Австро-Венгрии. Зато зеленый свет был дан украинским партиям и организациям антироссийской направленности. В 1913 году во Львове состоялся II украинский студенческий съезд, на котором с докладом «Современное положение нации и наши задачи» выступил Дмитрий Донцов. В своем докладе он заявил о том, что в грядущей войне следует ориентироваться на Австрию и Германию и что не стать на сторону врагов России есть «преступление перед нацией и будущим». Он заявил: «Австро-Венгрия стоит перед дилеммой: либо разделить судьбу Турции, либо стать Орудием новой революции новых народов Восточной Европы ... Актуальным является не лозунг самостоятельности. Актуальным, более реальным и скорее достижимым - есть лозунг отделения от России, уничтожения всякого объединения с ней - политический сепаратизм».

С началом Первой мировой войны волна репрессий прокатились по Галиции, Буковине и Закарпатью, сначала во время отступления австро-венгерских войск, а затем — после того как при поддержке своего германского союзника Австро-Венгрия в 1915 году вытеснила русскую армию с большей части территории, занятой ими годом ранее. Были приведены в исполнение сотни смертных приговоров, вынесенных военно-полевыми судами за сотрудничество с русскими войсками и администрацией. Тысячи людей, в том числе старики, женщины и дети, были депортированы в концентрационные лагеря Талергоф (в районе г. Грац в Австрии) и Терезиенштадт (ныне Терезин в Чехии). Бывший душпастырь дивизии SS «Галиция» И. Нагаевский в своей работе «Історія Української держави XX століття» указывает, что во время австро-венгерского террора было уничтожено около 36 тысяч гражданских лиц, включая женщин и стариков. «Талергофская трагедия, -- писала историк Н. Пашаева, -- была трагедией всего народа Галичины. Масштабы этой трагедии многих тысяч семей были бы несравненно более скромными, если бы не предательская роль украинофилов, которые были «пятой колонной» Галицкого националистического движения, помощниками австрийской администрации и военщины». О степени сознательности и «любви к ближнему можно судить по достаточно популярной тогда песне «сечевых стрельцов»:

Українцi п`ють, гуляють,
А кацапи вже конають.
Українцi п`ють на гофi,
А кацапи в Талергофi.
Де стоїт стовп з телефона,
Висить кацап замiсть дзвона
Уста йому посинiли,
Чорнi очi побiлiли,
Зуби в кровi закипiли,
Шнури шию переїли».

Напомню, песенку эту галичаниские «патриоты» распевали не про русских солдат, пришедших в Галицию, а про своих односельчан, соседей, родню — тех, кто не захотел отказываться от православия и русинского языка. Одним из узников концлагеря Талергоф был отец украинского публициста и борца с унией и ОУН Ярослава Галана – Александр Галан. Так что Ярослав Галан с детства очень хорошо увидел – что значит идеология галицкого национализма.

Вот что писал об этих событиях один из наиболее ярких представителей галицко-русского движения в XX веке Ваврик: «жандармы... делали каинову работу в силу своих обязанностей. Поэтому можно до некоторой степени простить им провинение, но каинова работа галицко-украинской интеллигенции достойна самого острого публичного осуждения... «сечевики» набросились в Лавочном в Карпатах с прикладами и штыками на арестованных, чтобы переколотить ненавистных им «кацапов», хотя там не было ни одного великоросса, а все были галичане... эти стрелки, прославленные украинскими газетами, как народные герои, избивали родной народ до крови, отдавали его на истребление немцам, сами делали самосуд родных».

Украинофилы на службе Австрии и Германии

Что касается украинофильского движения в Галиции и Буковине, то оно весьма активно содействовало военным усилиям габсбургской монархии. Через месяц после выстрелов в Сараево в Вене заявил о своем существовании «Союз визволення України» (СВУ). Возглавлялся он Скоропис-Йолтухоским, Донцовым, Дорошенком, Жуком. СВУ претендовал на представительство населения Надднепрянской Украины. В действительности же полностью зависел от своих немецких и австрийских хозяев. Средства, выделяемые ими на его деятельность «считались государственным долгом будущей самостийной Украины» .

В день своего образования СВУ выпустил воззвание к «общественному мнению Европы»: «Беспримерно вызывающая политика России привела весь мир к катастрофе, подобной которой еще не знала история. Мы, украинцы, сыновья великого, разделенного между Австрией и Россией народа, неслыханным образом угнетаемого царизмом, сознаем, о чем идет дело в этой войне. Конечно, не о гегемонии «германизма» или «славянства» — война ведется между культурой и варварством. Война ведется, чтобы сломить окончательно идею «панмосковитизма», который нанес неисчислимый вред всей Европе и угрожал ее благосостоянию и культуре…Без отделения украинских провинций России даже самый ужасный разгром этого государства в настоящей войне будет только слабым ударом, от которого царизм травится через несколько лет, чтобы продолжить свою старую роль нарушителя европейского мира. Только свободная, тяготеющая к правительственному союзу Украина могла бы своей обширной территорией, простирающейся от Карпат до Дона и Черного моря составить для Европы защиту от России, стену, которая навсегда остановила бы расширение царизма, и освободила бы славянский мир от вредного влияния панмосковитизма. В полном сознании своей исторической миссии защищать свою древнюю культуру от азиатского варварства московитов Украина всегда была открытым врагом России, и в своих освободительных стремлениях она всегда искала помощи у Запада».

Это воззвание, а также другая пропагандистская литература печатались в Вене на немецком и украинском языках, а затем доставлялись для распространения среди украинцев Надднепрянской Украины. Направлялись также эмиссары в страны проживания галичан-эмигрантов в целях вербовки среди них пропагандистов и отправки их в Россию.

Кроме «Союза визволення України» 1 августа 1914 года было создано политическое объединение трех галицких партий (национал-демократов, радикалов и социал-демократов) -- «Головна Українська Рада» (ГУР).

Почти синхронно с «Обращением» СВУ члены ГУР издали «Манифест Головної Української Рады», в котором говорилось, что украинский народ принадлежит к тем народам, на которых более всего отразится война и ее последствия, что «войны хочет Царь Российский, самодержавный властелин Империи, которая является историческим врагом Украины», что царская Империя 300 лет ведет политику угнетения Украины с целью сделать украинский народ частью русского, что победа России грозит украинскому народу Австрии лишь гнетом, что победа австро-венгерской монархии будет победой Украины «Пусть на развалинах Российской Царской Империи взойдет солнце вольной Украины», -- патетически провозглашалось в «Манифесте».

Сегодня это может показаться удивительным, но в то же самое время Симон Петлюра в № 7 московского журнала «Украинская жизнь», главным редактором которого был, опубликовал специальную декларацию «Война и украинцы». В ней от имени «организованных, свидомых украинцев» он уверял царское правительство в том, что украинцы «…не поддадутся провокационным воздействиям и выполнят свой долг граждан России в это тяжелое время до конца». Петлюра в «Украинской жизни» утверждал, что он за объединение всех (и галицийских) украинцев под эгидой царской России: «Было бы актом величайшей дальновидности и политической мудрости, если бы по отношению к украинцам в Австрии со стороны русского правительства и руководителей русской армии были предприняты шаги, открывающие населению этих австрийских областей эру новой жизни в воссоединении с Россией и украинским ее населением». Как видим, политические взгляды украинских «будителей» зависели только от их местонахождения и источника финансирования.

По призыву Рады был создан Легион украинских сечевых стрельцов, воевавший в составе 25-го корпуса австро-венгерской армии. Около 28 тыс. добровольцев зарегистрировались для записи в «украинские сечевые стрельцы», но австрийское командование ограничило их численность лишь двумя с половиной тысячами.

Взлет и падение Западноукраинской Народной Республики

Основными соперниками галицких националистов являлись активисты польского национального движения. Поляки блокировали требование украинцев о разделении Галиции и предоставлении ее восточной части широкой автономии. Польская элита Галиции связывала с ожидаемой победой Германии и Австро-Венгрии надежды на восстановление независимой Польши. И действительно, начиная с 1915 года, когда немецкие войска заняли большую часть Царства Польского, входившего в состав Российской империи, лидеры блока Центральных держав обсуждали вопрос о будущем устройстве польского государства. Не исключалось, что править им будет монарх из династии Габсбургов или Гогенцоллернов. Официально о восстановлении Польского королевства было объявлено совместным австро-германским манифестом 5 ноября 1916 года. Решение вопроса о границах этого государства, а также о том, кто его возглавит, откладывалось на послевоенный период. Днем ранее Франц Иосиф I подписал указ о предоставлении автономии Галиции — без ее разделения, что означало закрепление политического господства поляков во всей провинции.

Несмотря на то, что в знаменитых «14 пунктах Вильсона» Соединенные Штаты провозгласили одной из целей своей европейской политики сохранение многонациональной Австро-Венгерской империи (при гарантировании для автономного развития входящих в ее состав народов), в октябре 1918 года Вильсон потребовал признания стремления к независимости народов монархии. Это открыло возможность к провозглашению независимости западноукраинских земель. 18 октября 1918 года во Львове члены Украинской Парламентской репрезентации (украинцы – члены имперского парламента, а также Галицкого и буковинского сеймов) при участии Греко-Католической церкви, создали «конституанту украинских земель Австро-Венгрии» -- Украинскую Национальную Раду из 56 человек во главе с Евгением Петрушевичем. Большинство, за исключением социал-демократов, выступало за провозглашение западноукраинских земель коронным краем в составе Австро-Венгрии. Именно эту идею Петрушевич предложил 19 октября участникам собрания. Но социал-демократ Николай Ганкевич предложил другой вариант – злуку с Надднепрянской Украиной.

Это вызвало ожесточенное противодействие поляков, которые хотели включить всю Галицию в состав новой независимой Польши. Началась польско-украинская война, которая продлилась несколько месяцев и унесла жизни в общей сложности около 25 тыс. человек. В результате боевых действий 1918-1920 годов, и последующего передела территорий по итогам трех войн — Первой мировой, Гражданской и советско-польской, Галиция и часть Буковины оказались в составе Польши, другая часть Буковины отошла к Румынии, Закарпатье — к Чехословакии. В 1938-39 гг. нацисты отдали Подкарпатскую Русь Венгрии, а после Второй мировой войны и нового пересмотра границ в Центральной и Восточной Европе большая часть западноукраинских земель, бывших до 1918 года под властью австро-венгерской монархии, вошли в состав Украинской ССР.

На присоединённых после поражения Красной Армии в 1921-м году территориях польское правительство начало проводить жесткую политику колонизации и полонизации. Украинские части, которые участвовали на стороне поляков в борьбе против Красной Армии, были интернированы и брошены в лагеря за колючую проволоку. Украинцам не разрешали учиться на территории Украины. В 1918 году на территории Западной Украины было 3600 украинских школ. К 1939-му году их осталось всего 461, из которых 41 были частными. Но даже в украинских школах преподавание истории и географии, прямо как сейчас на Украине – на украинском, велось исключительно на польском языке.

Мирослава Бердник