Америка ищет по всему миру для себя "остатки врагов", судорожно цепляясь за любую причину. А если её нет, то придумывают, как в случае с ИРАКом. Доллар падает, экономика США на пределе, В Европе бродит призрак социализма, Азия во главе с Китаем наращивает мускулы для решения своих вопросов. Поэтому, прочитав повесть "Мост инженера Патона", я подумал, а почему бы и нет? Если ПРЕЗИДЕНТСКАЯ  власть будет продолжать такую же политику, как внутреннею, так и внешнею, запросто всё может быть. УКРАИНА может исчезнуть, как государство...

Через час после подписания протоколов первые подразделения "стабилизационных сил" вошли на территорию Закарпатской области - наименее пострадавшей от всех природных и "неприродных" бедствий. Во многих населённых пунктах их встречали если не как "освободителей", то, по крайней мере, как родственников: контролировать Закарпатье предстояло частям венгерской армии.
Вскоре первые отряды Войска Польского пересекли границу Волынской области. Их сопровождала снегоуборочная техника и автоцистерны с "гуманитарным керосином". А потому сопротивления со стороны местных жителей также не последовало.

А утром девственный снег, засыпавший аэропорты Винницы, Николаева и Кировограда, вспахали шасси транспортных "Боингов". Им приходилось совершать посадки и в худших условиях - так что обошлось без происшествий. Из "Боингов" выскакивали тепло одетые и хорошо вооружённые немецкие десантники, выкатывались бронетранспортёры, выгружались лёгкие вертолёты.

"Такси" оказалось светло-жёлтой "Волгой", снабжённой фонариком с шашечками. Её вид вызвал у старика откровенный приступ ностальгии. Вдруг стало ясно, кто её поведёт: Виктор в своей кожанке был просто неотделим от руля и зажигания. У машины были левобережные номера - ни она, ни водитель не могли вызывать ни малейших подозрений.

Чемодан лежал на заднем сидении. Добротный, светло-коричневый, из натуральной кожи. Внутри лежало несколько рубашек, свитер, пара брюк, несколько книг на английском и украинском языке. Для большего правдоподобия к ним были добавлены две бутылки водки, расписная шкатулочка и деревянная тарелочка - стандартный набор сувениров, привозимых американскими украинцами со своей исторической родины. Ничего интересного… В том числе и для пограничников.

Гораздо интереснее было содержимое конверта, которое Виктор продемонстрировал старику, прежде чем запечатать. Десяток довольно редких фотографий, непонятные таблицы генетической экспертизы, данные о родственниках по материнской линии. Имелась даже копия счёта от пластического хирурга. Сама по себе она ещё ничего не доказывала… кроме, может быть, того, что ребята действительно неплохо поработали. Но в любом случае такой набор документов лучше хранить в своём личном сейфе. Хотя… старик уже начал сомневаться, что в этом конверте - всё, что "на него" можно раскопать.
Приходилось верить обещаниям "Єдиної України".
После демонстрации Виктор вложил документы в конверт, смочил палец в снегу и заклеил клапан. Конверт был спрятан в чемодан, чемодан- заперт на оба замка и уложен в багажник.
После того, как старик устроился на заднем сидении, Виктор вручил ему билет на поезд и ключ от чемодана.
- На случай, если попросят открыть, - объяснил он.
Хоть это и так было понятно.

Виктор вёл машину уверенно и умело. Скорости не превышал - времени было ещё достаточно. Спальные окраины Восточного Киева словно и вправду спали - машин и пешеходов на улицах почти не попадалось. Старик подумал, что для операции выбрано не самое удачное время: лучше бы ближе к вечеру, когда движение на мостах будет интенсивнее, а пограничники - не так внимательны.

"Волга" обогнала красно-жёлтый двух вагонный трамвай и неожиданно выкатилась на Ленинградскую площадь, с некоторых пор прозванную в народе "Питерпляц" - аналогий с восточно-берлинской Alexanderplatz было более чем достаточно. Здесь жизнь не замирала даже после полуночи - с тех пор, как был отменён комендантский час. Довольно густой поток машин двигался на запад по проспекту Воссоединения - его тоже не стали переименовывать, и сейчас это название звучало немного издевательски. Но этот поток перед самым мостом свернёт на Левобережное шоссе, и только некоторые счастливчики двинутся дальше, на правый берег. В их числе будет и "Волга" Виктора.

У "восточного" КПП было почти свободно - только пара легковушек и микроавтобус. Их проверка заняла примерно десять минут, после чего наступила очередь такси.
Въехав под рифлёный алюминиевый навес, Виктор улыбнулся подошедшему пограничнику - его здесь, похоже, хорошо знали.
- Кого везёшь? - подтвердил пограничник мысли старика.
- Одного канадца - небрежным тоном произнёс водитель.
Второй пограничник жестом попросил старика опустить стекло.
- Выйдите, пожалуйста, - произнёс он в образовавшуюся щель.
"Похоже, к канадцам они действительно вежливы…"
Виктор тоже вышел из машины и направился к багажнику.

Вид канадского паспорта с украинской визой пограничников полностью удовлетворил. Один привычным движением поставил в него печать, второй попросил старика открыть чемодан.
"Интересно, насколько толстое там двойное дно?" - думал старик, наблюдая, как проверяющий приподнимает стопку рубашек. Судя по всему, ничего подозрительного он не нашёл. Потом он взвесил на ладони конверт с документами и спросил:
- Письмо везёте?
- Письмо. - Старик внутренне напрягся.
- Родственникам?
- Родственникам… знакомых.
Пограничник кивнул и положил конверт на место. Повертел в руках напоследок бутылку "Столичной", положил её на место и захлопнул крышку. Старик для верности запер чемодан. Виктор закрыл багажник.
- Ну вот… - сказал он уже в машине. - Самое сложное позади.

"Волга" медленно ползла по старым, давно не использующимся трамвайным рельсам. Правобережный КПП находился прямо на мосту, в том месте, где он пересекает южный конец острова Гидропарк. Он назывался "КПП "Центральный"". Участок моста между восточным и западным пропускным пунктом считался нейтральной зоной, и по нему нельзя было ехать со скоростью больше сорока километров в час.
Старик оглянулся. На левом берегу проходил досмотр серый "опель" с двумя пассажирами, за ним дожидался большой трейлер, которые в последнее время было принято называть "камионами".

На "Центральном" было уже свободно - по крайней мере, на северной стороне. С правого берега на другую половину КПП только что въехал большой жёлтый "Икарус" какого-то из маршрутов, курсирующих между восточной и западной частью города. "Волгу" поджидали два немца-"стабилизатора" и два украинских пограничника. И они, по многим признакам, видели эту машину и её водителя далеко не впервые.
Виктора даже не просили предъявить документы. Он вышел только для того, чтобы открыть и захлопнуть багажник. Содержимым чемодана никто не интересовался. Старику из такси выходить не пришлось - только протянуть паспорт через опущенное стекло.
Виктор, довольный, уселся за руль и взялся за ключ зажигания: явно в расчёте на более долгую проверку он заглушил мотор.
Который теперь не хотел запускаться.

Повозившись минуту со стартёром, он снова вышел, сказал пограничникам пару слов по-немецки и открыл капот. Один из украинцев с озадаченным видом взялся ему помогать. Похоже, случилось что-то серьёзное… и, как всегда, в самый ответственный момент.
Нет, всех случайностей действительно не предусмотришь.
Между тем на КПП въехал серый "опель" с правобережными номерами, в котором сидели парень с девушкой. Виктор сказал проверяющим что-то по-немецки и подошёл к парню.
Старик прислушался к разговору.
- …До стоянки. Я там возьму ему другую машину - и сразу назад. Скажите сразу, сколько.
Водитель "опеля" пожал плечами.
- Садитесь. Какие проблемы…

Пока старик вылезал из такси, Виктор открывал багажник.
"Вот она какая, "Єдина Україна"… - думал старик, забрасывая чемодан на заднее сиденье "опеля" и устраиваясь рядом. - Вежливы, образованны, отчаянны, изобретательны. И вправду ведь - могло бы получиться большое, сильное, богатое европейское государство… Только никто этого не хотел. И меньше всего - сами украинцы"
Виктор тем временем открыл другую дверь и тоже плюхнулся на заднее сиденье. "Опель" завёлся с полуоборота.
Через полминуты он проехал полицейский пост на развязке у моста и лихо тормознул на стоянке такси. Парень-водитель отмахнулся от пятидолларовой бумажки. Виктор поблагодарил его и тут же бросился к ближайшей машине, прихватив чемодан старика.

Тому ничего не оставалось, как последовать за ним.
И снова чемодан лежал на заднем сидении. И Виктор, захлопнув дверь за стариком, сел на переднее - рядом с водителем.
- Выдубичи - бросил он ему… хотя у старика сложилось впечатление, что водитель и сам прекрасно знает, куда ехать.
Машина рванулась с места, пересекла бульвар Дружбы Народов (ещё одно несуразное название…) и спустилась на Днепровское шоссе. Старик хотел потребовать объяснений, но, посмотрев на Виктора, понял, что на этот раз их не дождётся.

Виктор тем временем производил странные операции. Он снял свою кожаную куртку и расстелил её на коленях. Потом аккуратно отодрал с макушки большой клок чёрный волос, искусно прикрывающий лысину. Так же безжалостно он расстался с усами. В довершение всего он расстегнул рубашку, вытащил широкий пояс, имитировавший полноту, завернул всё это хозяйство в куртку и положил на пол. Ещё полминуты Виктор не разгибался, и старик сообразил: переобувается.

Закончив этот маскарад, человек на переднем сидении (на Виктора он уже совершенно не был похож!) повелительно сказал таксисту:
- Останови здесь.
И добавил, повернувшись:
- Выходите, мой Президент.
Старик, ошеломлённый, подчинился, чуть не забыв заветный чемодан.
Как только они вышли, машина сорвалась с места и умчалась на юг по Днепровскому шоссе.
- Что всё это значит? - наконец-то спросил старик
- Приехали - улыбнулся сопровождающий. - Кстати, это тоже Ваше. - Он запустил руку под свитер и достал из нагрудного кармана рубашки две трёхдюймовых дискеты.
Старик тупо рассматривал подарок. Должно быть, здесь информации не меньше, чем в конверте. "И всё-то они продумали…"
- Почему мы вышли здесь? - Это был самый логичный вопрос, который в данный момент приходил в голову.
- А чем моему Президенту не нравится это место? - Это тоже был логичный вопрос.
- Вы же хотели довезти меня до вокзала…
- Ах, да… - опомнился собеседник. - Сейчас поймаю Вам такси.
Старик понимал всё меньше.
- А… Вы? - спросил он, глядя на чемодан.
- А я останусь посмотреть фейерверк.
- Какой фейерверк?
Ответа не последовало. Собеседник задумчиво смотрел в сторону моста - туда, где осталась его верная "Волга".
От КПП "Центр" как раз отъехал городской автобус. Навстречу, с левого берега, уже въезжал на мост грузовик. Теперь "Волга" стояла под рифлёным навесом в гордом одиночестве.

…А через секунду она расцвела огромным огненным цветком. Его яркие лепестки начисто слизнули с моста все конструкции КПП, превратив их в брызги раскалённого металла. Коричневый "форд", приближавшийся к нейтральной зоне с правого берега, взрывная волна приподняла в воздух и бросила на ограждение, а городской "Икарус" оставила без стёкол и развернула поперёк трамвайных путей. Взрыв был достаточно силён даже для такой мощной конструкции, как первый в мире цельносварной мост имени инженера Патона. Похоже, была повреждена опора: один пролёт моста медленно терял горизонтальность.

Но, несмотря на свою силу, взрыв был на удивление тихий. С места, где стоял старик, он был слышен как несильный удар грома - несколько машин, ехавших по шоссе на север, остановились только потому, что водители заметили вспышку. Не нужно было быть экспертом, чтобы понять: поработали профессионалы.
Старик с трудом оторвал взгляд от горящих обломков, падающих в Днепр, и посмотрел на своего непонятного сопровождающего. Тот наблюдал фейерверк со спокойным равнодушным видом.
Мост Патона взорвали впервые за время его существования… И надо сказать, весьма успешно.

В общем, и в целом население обеих новых Украин быстро смирилось с участью "контролируемых". Фактически все получили то, "за что голосовали": восток - "обновлённый союз", русский язык в качестве государственного, а для полного счастья - рубль; запад, в свою очередь, довольствовался "регулируемым рынком" и смутными, но светлыми перспективами участия в европейских и трансатлантических структурах.

"Республика Украина" по полной программе вошла в таможенный союз с Россией (точнее, "Содружеством"), а просто Украина, оставшаяся на западном берегу Днепра, потихоньку начала вводить частную собственность на землю. К следующей зиме Европейскому Союзу пришлось понемногу применять экономические меры для ограничения экспорта сельскохозяйственной продукции с Правобережья - но по крайней мере в городах и сёлах не отключали электроэнергию в неурочное время, и граждане всё больше доверяли банкам свои медленно накапливающиеся денежные сбережения. Экс-премьера торжественно избрали новым Президентом, а в николаевской бухте началось строительство новой базы Военно-Морского Флота Украины.

Граждане восточной Украины могли свободно ездить на западную половину по внутренним паспортам, граждане Российской Федерации и других участников Содружества - по заграничным, но без визы. Остальные страны не стали менять своё отношение к какой-то из Украин: с кем были безвизовые отношения - с теми они и остались. Для неискушённого наблюдателя самым главным нововведением стали блок-посты на днепровских плотинах и в пригородах Запорожья.

На самом же деле больше всех выиграли Запад и Восток - те, которые с большой буквы. Они наконец-то поделили Европу, расширив сферы своего влияния на континенте до логического предела. Каждый из них получил почти задаром огромный кусок территории с прекрасным климатом, бесценными природными ресурсами и трудолюбивым, покорным народом. А пригород Варшавы Констанчин вошёл в историю как "Ялта двадцать первого века"…

Но не все были безоговорочно довольны сложившимся status quo, не весь народ оказался таким покорным, как от него требовалось. В Сумской и Полтавской области взорвалось несколько русских танков, горели цистерны с горючим. Авария воинского эшелона на станции Воронежская тоже не была случайным стечением обстоятельств. Виновных найти не удалось - несмотря на то, что для этого русскому "спецназу" пришлось организовывать десант в западную часть Черниговской области (немецкая администрация Чернигова ограничилась выражением недовольства). Звучали выстрелы и на правом берегу: несколько неприятных моментов пришлось пережить польскому контингенту, контролировавшему Львовскую область. В этом районе поляков постепенно заменили англичанами.

К осени "недовольство оккупантами" опустилось на уровень надписей на стенах, и "контингенты" уже собирались вздохнуть с облегчением - но в начале ноября в печально уже известной Черниговской области был сожжён российский КПП. На его почерневших обломках неизвестной рукой был нарисован знак, названный каким-то остроумным журналистом "четырёхзубый тризуб".
Так впервые заявила о себе организация "Єдина Україна".

- Зачем?.. - Голос старика дрожал. Бедняга явно тяжело переваривал новость, что пять минут назад он сидел на бомбе.
- Да, мой Президент? - с иезуитским спокойствием отозвался Виктор… или как его на самом деле зовут?
- Зачем вы это сделали? - Старик попытался придать голосу былую твёрдость.
- Чтобы напомнить о себе, мой Президент. И о всех, кто недоволен результатами Вашей деятельности на посту Президента Украины.
- А что, для этого нету других способов? - У старика явно не хватало сил достойно реагировать на издевательства.
- Другие способы всем давно приелись, - усмехнулся Виктор, - и в первую очередь - нам. А остальные на них предпочитают не обращать внимания. Ну, повесили бы мы сотню листовок. Подбили бы сотню сонных конторских служащих на демонстрацию… дорого и неэффективно. Я вот думаю так: те, кто взял на себя смелость распоряжаться нашей судьбой, должны за это платить. Причём постоянно и дорого.

Старик минуту обдумывал услышанное.
- А зачем вы заплели в это дело меня?
- Ну, это же очевидно, мой Президент. Вы же были первым и самым главным нашим Верховным Распорядителем. И цену за это мы с вас затребовали достаточно скромную.
- Затребовали?.. - Старик испуганно оглянулся.
- Ну, мы же выполнили свои обещания! Все материалы о вашей идентичности лежат в чемодане. Если ещё кто-нибудь что-нибудь на эту тему раскопает - мы уже за это ответственности нести не можем. Мой Президент сделал своё дело и с чистой совестью может уходить.
- Куда? - Старик продолжал беспомощно оглядываться.
- Ну, тут я вам много не посоветую. Во-первых - Вы можете вернуться к себе в гостиницу. Я думаю, там, в вестибюле уже выставлен усиленный наряд полиции. Вариант - я проведу Вас до метро "Выдубичи", Вы вытащите из чемодана папку с документами и заявите пограничникам, что Вы - экс-президент Украины; только подождите, пока я уеду подальше. Второй путь, менее оптимальный: Вы пользуетесь нашим, то есть своим, билетом, едете на вокзал - я даже поймаю Вам такси - и пытаетесь покинуть страну. Я бы всё-таки порекомендовал первый способ.

- А что, существует ещё третий? - почти равнодушно спросил старик.
- Третий и самый простой. Вы можете прямо с этого тротуара броситься под проходящий автобус, или вон с того моста - на рельсы: минут через пять пройдёт поезд на Москву. Только не оборвите контактный провод. Можете на рельсы не бросаться, а вон там выйти на насыпь и бежать в направлении железнодорожного моста. Подстрелят почти наверняка… может, даже не насмерть. С этим способом я Вам ничем помочь не могу: пистолет на задание не брал. Да и не люблю я стрелять в людей.
Старик с минуту обдумывал услышанное.
- Так это и есть… моя плата?
- Да, мой Президент. И пусть нас попробуют обвинить в не гуманности. Сопровождающий расплылся в улыбке.
- И кто же это придумал мне… такое наказание?
- Я, мой Президент. - Улыбка Виктора с трудом помещалась на лице. - По-моему, весьма символично: сбежавший президент Украины с грохотом ставит последнюю точку в её разделении.
- А почему именно Вы?..

Самые интересные ответы люди получают обычно на самые глупые вопросы.
- Всю жизнь, - Виктор вещал, глядя на горящие пролёты моста Патона, и на лицо его теперь лучше было не смотреть, - всю свою жизнь я хотел убежать. Я страшно завидовал тем, кому это удавалось, но самого меня преследовали неудачи. Я пытался убежать из армии - меня посадили в тюрьму. Из тюрьмы я тоже пытался убежать, и, может быть - к счастью, неудачно. Когда я вышел из тюрьмы, то понял, что страна, в которой я имел несчастье родиться, мало чем от этой самой тюрьмы отличается, более того - всё больше на неё становится похожа. Я попытался убежать из страны. Снова неудачно. Хотел уже плюнуть на всё, заныкаться в каком-нибудь глухом селе - но тут пришло время, когда побежали все. И тут выяснилось: в нашей семья я, наверное, самый везучий.

Мой отец пытался выехать в Белоруссию, ещё когда это можно было сделать на машине. Машину сожгли недалеко от границы - я только недавно об этом узнал, и могу только догадываться, кто это сделал. Мать успела выскочить - её тут же пристрелили. Труп нашли, когда сошёл снег. По некоторым признакам, она ещё долго жила… она замёрзла, её бросили на морозе, слышите? - Виктор говорил не глядя на старика, не поднимая голоса… Это производило впечатление.
- Моей сестре удалось добраться до Львова. Но границы были уже закрыты - вот делов наделал мой Президент, правда? Там было много таких беглецов. Они собрались большой толпой, и пошли - прямо на шлагбаумы. По ним начали стрелять - наши, поляки, неважно… Убили немногих. Мою сестру - в числе первых. Рассказывать дальше?
Старик покачал головой, но Виктор этого словно не заметил.
- Моя жена, когда всё началось, была у родителей в Олевске. Её тоже нашли только весной. Ей проломили череп, изнасиловав предварительно. Не знаю, как и зачем она приехала в Киев. Может быть, пыталась найти меня. Двоюродный брат… впрочем, это уже дальние родственники. Надеюсь, после такого рассказа, мой Президент, Вы не сочтёте наше обращение слишком жестоким?