В 2002—2004 годах методикам создания групп и организаций, лидерства и управления были обучены молодежные активисты самых разных направлений деятельности: экологии, социальной и психологической помощи, защиты прав человека, женщин и животных, студенческих и школьных парламентов, молодежных СМИ... (прерываю длинный список). На западные деньги были проведены тысячи семинаров, молодежных лагерей, круглых столов, сессий и несть числа их формам. Число участников, по моим грубым оценкам, составляет несколько сотен тысяч человек. Это не так уж много для Украины с населением от 37 до 47 млн. (по разным статистикам). Главный итог (воровской) Великой Оранжевой Революции — скачкообразное падение одной из самых динамично развивавшихся экономик Европы: с 15% экономического роста до 2% его сокращения.

ИТОГ ВОРа (Великой Оранжевой Революции)!

«Катастрофами называются скачкообразные изменения, возникающие в виде внезапного ответа системы на плавное изменение внешних условий»

Природные источники революционной энергии

О предпосылках «оранжевой революции» (или того, что стали называть «революцией», чем бы оно «на самом деле» ни являлось), написано уже столько, что здесь имеет смысл лишь кратко расставить приоритеты авторской позиции.

Список неполон, источников его пополнения — немеряно.

Инвестиции в разведку и добычу энергоресурсов

Слабость собственных институтов гражданского общества, в том числе политических партий, не позволяла реализовать эти потенциалы в политические токи. Для этого потребовалась методическая, организационная, координирующая помощь внешних по отношению к гражданскому обществу сил. Большею частью зарубежных. Хотя, нельзя сбрасывать со счетов и местного олигарха Петра Порошенко. Явно не Сорос — бизнесмен, а не организатор политических процессов — он и выиграл в бизнесе. В недолгое его пребывание на высоком государственном посту цены на сахар (80% производства которого Порошенко контролирует) выросли в 1,7 раза и были такими порядка полугода. Потом упали — сахар стал «всего» на 40% дороже, чем до революции.

Миф генерального штаба

Представление о едином центре, из которого осуществлялось планирование и управление оранжадом, относится к категории наивной конспирологии. В списке подозреваемых Вашингтонский обком, Шамбала, сионские мудрецы, Кремль и инопланетяне. Эта саркастическая позиция ничуть не противоречит признанию реальности того, что США, с их претензией на мировое господство, были участниками процесса и, как самое сильное и самое богатое в мире государство, внесли больший, чем другие, вклад. Однако, например, Сорос является отдельной фигурой — эдакий кот, который гуляет сам по себе, а деятельность его фондов, было пригасшая, в период подготовки оранжада резко активизировалась.

Легко наблюдались и действия европейских — якобы, гуманитарных — институтов, и католической (униатской — папской) церкви, и гринписов (так все чаще в народе обобщенно называют шизоэкологов всех мастей), и, собственно, украинских националистов, не всегда даже с помощью зарубежных общин, а так, на энтузиазме, и еще многих других, более мелких факторов. Инопланетян, честно скажу, не видел, но я на полноту не претендую, вполне могут быть вещи, которые я проглядел. В любом случае силы, которые в других случаях иногда конкурируют, в оранжаде сотрудничали и координировали свою деятельность.

Но отнюдь не в порядке подчинения единому центру и действий по единому тайному плану, а лишь на основе общих ценностей, горизонтальных связей, в оперативном порядке, по каждым частным случаям или краткосрочным проектам.

Понятие о сетевой организации

По сетевой структуре организации была построена деятельность не только внешних, но и ведомых ими внутренних сил. В проекте «оранжевая революция» участвовало множество мелких молодежных организаций (а крупных-то у нас и нет). Но специально созданной под проект я могу назвать только «Пору». По грубым оценкам, численность «Поры» — 3—5 тысяч человек. Мало? Да, хватило. Пропорции с числом населения похожи на численность партии большевиков в 1917 году. А технологии с тех пор ушли далеко вперед не только электронные, но социальные.

С приходом в нашу жизнь мобил и Интернета приходится по новому определять отличия между понятиями «организация» и «движение», «течение», «неформальное сообщество». Организация прошлой эпохи — это всегда иерархическая структура. Сетевые сообщества к категории «организация» не относились (даже по Уголовному кодексу). Но тогда сетевые средства коммуникации были медленны и несовершенны.

Например, вряд ли кто назовет организацией движение хиппи, хотя численность «олдовых» («профессиональных» хиппи) была никак не меньше чем членов «Поры» (в пересчете, в процентах к численности населения СССР-Украины). Но информационный массив каждого «системного пипла» находился в потрепанной записной книжке, а средством связи был транспорт, да не авиационный, а автостоп, с непредсказуемым расписанием прибытия... впрочем, по характеру хиппи — и отбытия тоже. Каждая низовая ячейка хиппи — флэт — обладала очень высокой мобилизационной способностью и управляемостью.

При внезапном появлении своих «на вписку» в любое время суток за считанные минуты для них возникали еда, спальные места, музыка и травка. У каждого флэта был как минимум один олдовый (лидер) и группа системных пиплов (актив) — неформальная, но эффективно действующая иерархия. Так что каждый флэт можно отнести к категории «организация». Но никак не все движение в целом. Хипповская Система была сетью с очень медленной скоростью коммуникации.

Новые коммуникационные технологии открыли путь созданию сообществ с децентрализованным сетевым управлением и в то же время высокой мобилизационной способностью, доступной ранее только иерархическим структурам. Так родились организации нового типа — сетевые. Если не самой первой, то одной из первых был... флешмоб. Он и поныне существует аполитично и даже пока некоммерчески. Снисходительное отношение к нему, как к милому чудачеству, пора бы подвергнуть суровому раскаянию за игнорирование исторического опыта, как в классическом стихотворении Давида Самойлова:

Начавший свое прикольно-триумфальное шествие по планете флешмоб — чистая технология без идеологии, испытание смертельности человеческого яда без человека — на белых пушистых мышках. Кстати, изобретатели этих зверушек получили Нобелевскую премию. Говард Рейнгольдс, выдающийся американский социолог, «нобелевки» пока не имеет. Название одной из самых известных его книг: «Smart Mobs: The Next Social Revolution» («Умные толпы: грядущая социальная революция»). Книга была опубликована в 2002 году, но не исключено, что написана и использовалась как закрытый источник и раньше.

Оргии для чайников

Другой параллельно происходящий процесс подготовки оранжада также характерен отделением идеологии от технологии. Начиная с 2002 года, в деятельности западных фондов и тематике их грантов на Украине стали превалировать темы молодежного лидерства и создания молодежных организаций. Этот факт доступен с помощью анализа огромного массива данных с архивом грантов разных фондов по Украине на сайте nonprofit.org.ua. Правда, после революции этот сайт исчезал из Сети, теперь опять появился... не знаю надолго ли. Архив у меня хранится, помня Оруэлла

В 2002—2004 годах методикам создания групп и организаций, лидерства и управления были обучены молодежные активисты самых разных направлений деятельности: экологии, социальной и психологической помощи, защиты прав человека, женщин и животных, студенческих и школьных парламентов, молодежных СМИ... (прерываю длинный список). На западные деньги были проведены тысячи семинаров, молодежных лагерей, круглых столов, сессий и несть числа их формам. Число участников, по моим грубым оценкам, составляет несколько сотен тысяч человек. Это не так уж много для Украины с населением от 37 до 47 млн. (по разным статистикам).

До предыдущей, Великой криминальной революции 1991 года, советской системой внешкольного (и студенческого) воспитания было «охвачено» 80% городской молодежи, то есть на порядок больше. Никакой политической подоплеки у фондовских воспитательных мероприятий до лета 2004 года не было. Но не было и обучения по теме деятельности организации. Я был на многих таких мероприятиях в качестве журналиста и не раз наблюдал, как пресекались попытки молодых участников перевести разговор с «абстрактной теории» (как им казалось) на свои живые (животнострадальческие) темы. Логика: «Создание организаций и лидерство нужны для любого вида деятельности. Научитесь этому, и ваша (гуманитарная, неполитическая etc) организация станет работать лучше в нужной вам теме».

Базы дойных

Говоря про эти три года подготовки кадров государственного переворота, нельзя не вспомнить о фундаменте, который строился предыдущие 17 лет, начиная с первого появления на территории еще СССР западных «благотворительных» (ох, натворили они нам благ...) фондов. И тогда и по сей день, после оранжевых событий, во всех странах, где действуют фонды, первая и главная тема, на которую легче всего получить грант — составление баз данных координат и характеристик общественных организаций, неформальных групп, любых сгустков гражданской активности. Пассивный поиск информации — только часть работы. Следующий уровень — предложение материальной помощи (грантов) позволяет не только выявить, но и инициировать латентные зародыши и поддержать бескорыстный труд энтузиастов ресурсной базой.

Конечно, не все подряд получали гранты, но только грантоедам присваивался гордый титул «третий сектор — гражданское общество». Прочие публично и СМИевидно причислялись к маргиналам. Никогда (за исключением диких исключений) не получали и не получат западных грантов «искатели» — самодеятельные археологи культурного слоя Великой Отечественной, «ролевики» и «исторические реконструкторы» русской старины, «фидошники» — пионеры и создатели русского Интернета...

Список только их названий еще длиннее грантоедского и соизмерим с размером всей этой статьи. Более того, численность и энергетическая активность негрантуемых неформальных движений на порядки превосходит НКОшных «волонтеров с компенсациями». Но они разрозненны, составление их баз данных никто не финансирует, помощи не предоставляет. У них нет структуры, способной их поощрить и связать в сеть. А сами они?.. В стране без среднего класса? С нищим средним классом? Нонсенс! «Сами» и оранжевые не смогли. Только с внешней помощью.

Накачка идеологией

В апреле 2004 года лидеры «Поры» собрались в сербском городе Нови Сад в лагерь интенсивного обучения, вместе с ветеранами югославского государственного переворота из молодежной организации «Отпор». В украинских летних лагерях активной молодежи всех видов деятельности 2004 года «Порасты» и им подобные появлялись уже со сложенными трубочкой губами. Экологам они обещали чистые реки, прочащим себя в бизнесмены — малые налоги, в муниципальные депутаты — прозрачные выборы, защитникам животных — бесплатное лечение бродячих собак, волонтерам детских приютов — новые светлые здания обилие еды и одежды и много-много психологов для их несчастных подопечных, галичанам — всеобщую украинизацию, крымчанам — полное допущение русского языка.

Каждому свое. И всем — демократию. Много-много не контрафактной «народной», а самой лучшей, фирменной европейской демократии. У них было небо, куда показать пальцем: то же самое обещал банальный предвыборный популизм всех кандидатов. Но только у ЮЮ стали формироваться силы для штурма зимнего Майдана.

После летней расслабухи, в момент естественного сезонного скачка плотности коммуникационной структуры, когда студенты пришли на занятия, сеть заработала на полную мощность. Не штабисты-партийцы-бюрократы, а приятели, приобретенные за три года, ну может даже три года назад, разок: «Да, Юра я, мы с тобой в Киеве были по защите животных. Ну, как ты? А знаешь?...» И далее эти миллионы мобильных коннектов, асек, мейлов и смсок заполонились кейвордом «Ю-щен-ко!!!»

Показательно уже более позднее, ноябрьское, наблюдение украинского журналиста, который каждодневно бегал по избирательным штабам и передавал информацию на новостную ленту. Вид из штаба на организацию оранжевых акций произвел на него впечатление хаоса и бардака: «Кого-то позвали, кого-то — нет, кто-то вообще не знал, а кто-то пришел, хотя его не приглашали, но ему кто-то сказал...» Напротив, действия штабов «синих» казались журналисту упорядоченными и логичными: «Перед каждым митингом выделялись люди, делили списки и садились за телефоны обзвонки.» Объяснить, почему же акции оранжевых были на порядки массовее, а управление — эффективнее, этот весьма умный человек не смог. Ну, не изучал он новейших социальных технологий. Координация в оранжевом лагере осуществлялась на основе не детерминированной (список участников), а стохастической, но вероятностно надежной сети межличностных неформальных связей.

И когда Сеть сказала, что нужно ехать на Майдан — они поехали. Остальное читателю известно.

Финита ля трагедия или зачем нужны революции?

В процессе и после «оранжевой революции» произошло следующее.

Скачкообразное обострение гражданских противоречий, фрустрация и обозленность огромных масс людей, что сказалось и на производительности труда, и на стоимости коммерческих сделок, и на политической жизни (например, принятие силовых мер к лидерам оппозиции).

Ряд мгновенных, импульсивных и непроработанных решений президента: отставка правительства, отмена ГАИ, запрет на курение.

Скачкообразное повышение темпов украинизации русскоязычной части Украины, например, введение судопроизводства исключительно на украинском языке. Скачкообразное повышение политического и экономического барьеров между Украиной и ее крупнейшим естественным географическим, этнокультурным и экономическим соседом и партнером — Россией.

Скачкообразное ухудшение качества законодательства и государственного управления. Например, доработка и принятие изменений Конституции произошло за несколько лихорадочных дней работы парламента, окруженного кричащей толпой, под угрозой насилия. Естественно, теперь выяснилось, что законодательство противоречиво, и оно опять лихорадочно дорабатывается. В нем есть множество «дырок» позволяющих изобразить белый и пушистый вид тому, у кого есть сила (силовые органы) при совершении очередного государственного переворота. А ждать его недолго — вряд ли Ющенко и его боссов устроят результаты парламентских выборов. То есть в состав «управляемой революции» обязательно входит создание предпосылок для революции следующей.

Главный итог Великой Оранжевой Революции — скачкообразное падение одной из самых динамично развивавшихся экономик Европы: с 15% экономического роста до 2% его сокращения.