Центр политического прогнозирования - А. МАСЛОВ: "ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИКБЕЗ ИЛИ УКРАИНА НА ПЕРЕКРЁСТКЕ!!!"

Президент не устает повторять: курс Украины неизменен — на Европу, НАТО и только с диктатом украинского языка. Эта «стратегическая схема» страдает от желаний чрезмерного романтизма юности. И простоты. Той самой, что хуже, скажем, неюридического присвоения собственности. Потому и отзывается хронической политической сумятицей с ее спорадическими всплесками противостояния. Политика и экономика Украины никак не могут сплестись в единый узел. Ругань, обвинения, драки, откровенно спекулятивные заявления — в лучшем случае нелепы, а то и просто глупы. Не случайно, по данным отечественных статслужб, до 70% населения не понимают сути процессов, происходящих в новоделе шестнадцатого года «незалежности», считая, что многое делается неправильно. И только 14% полагают, что в государстве «все идет как нужно».

Не случайно, по данным отечественных статслужб, до 70% населения не понимают сути процессов, происходящих в новоделе шестнадцатого года «незалежности», считая, что многое делается неправильно. И только 14% полагают, что в государстве «все идет как нужно». Хотя вряд ли объяснят, действительно ли нужно именно так, а не иначе. Ведь если все правильно, то почему по показателям коррупции съехали в общемировом рейтинге еще на 11 пунктов? Почему на 10 позиций переместились по конкурентоспособности?

Потому и население в массе чувствует опасность, пытаясь уяснить, что происходит со страной, еще недавно сытой и относительно благополучной, позволявшей себе строить шесть атомных электростанций плюс несколько заводов, комбинатов, шахт, гигантских океанских судов. Одновременно. Но вдруг пообещали обустроить все намного лучше. Увы, вместо этого полностью растранжирили потенциал, который у государства был совсем недавно. Под фридменовским лозунгом «рынок отрегулирует все» в интерпретации Р. Шпека, бывшего в догосударственный период своей феноменальной карьеры то ли завкладовкой, то ли завлесопилкой.

Но и в этих действиях по достижению желаемого нет общего взгляда даже по одному направлению, не говоря о фундаментальных вопросах. Лидеры явно не могут в них разобраться. Обещаний много, результат — обратный. «Голодомор», репрессии, формирование образа врага из России — это, оказывается, главное сегодня при явной и давно предсказанной геополитической неопределенности страны. Типичный всплеск группового эгоизма. Ищем поводы для сведения счетов — за собственные потери и провалы?

А какие отзывы оппозиции слышат «массы» о лидере нынешнего большинства! Все это не что иное, как крушение больших понятий — о народе, государстве и их реальном сохранении. Это линия на раскол. В поисках «национальной идеи» умудрились забыть о важнейших категориях жития. С помощью такой оппозиции уже явно движемся к двум Украинам. Минимум. Уже нет, наверное, ни одного думающего человека, который бы этой реальностью не был обеспокоен. Заметим, к слову, что как бы ни была привлекательна харизма Ельцина, российская власть все-таки воздерживается от ударов по ней. Сговор? Скорее четкая линия на преемственность прошлого, каким бы оно ни было. А у нас?

Напрочь забыто такое важнейшее обстоятельство в сфере государственного строительства, что курс диктует даже не большинство, не оппозиция, как бы ей этого ни хотелось, а позиция. В данном случае пространственная позиция государства под названием Украина.

Благополучно провести страну по многочисленным пространственным колдобинам — все равно, что по узкому коридору, где невозможно любое отклонение. Даже лидерам государств первого ряда. Забвение этого обстоятельства жестко карается. Вариации чаще всего исключены, своеволие не дозволено. Шаг влево, шаг вправо приводит к потрясениям, если не утрате государственности.

В современной части украинского государственного строительства процесс пространственного осмысления остался за рамками действия, теоретического и практического. Цены на газ, транзит топлива — камни преткновения современной украинской реальности. Проблема тоже с явно пространственным характером. Вот почему в перспективе реальной и успешной политики и экономики нужно не только найти ответ, но и осмыслить его в полной мере — что такое прежде всего государство Украина, откуда оно взялось, почему сформировалось именно так, и что получится в итоге — в случае игнорирования этих истин.

Проблема еще и в том, что украинская государственность стала на повестку дня не в очень благоприятный для нее момент. Ведь по большому счету государства — порождение клановых элит, отражение их интересов, когда каждый стремится обзавестись для себя и отпрысков как можно большими территориальными приобретениями. И застолбить их границами, особенностями языка, алфавитов, собственными историческими матрицами. И совсем не случайно царствовавшие и царствующие евродинастии доныне поддерживают тесные родственные отношения. Но сегодня общецивилизационные процессы приняли особо бурный интеграционный характер. Все это — следствия явления, которое сегодня называют глобализацией.

Но если в рамках первичной глобализации разделение было возможно и даже закономерно, то сегодня акценты явно поменялись. Мир на глазах становится единым. Мы имеем дело с объективностью, выявленной еще Вернадским, первым президентом АН Украины. Другое дело, как с ней соотносятся мечты радикальных украинских политиков с их ставкой на охлократический диктат. Сегодня очевидно, что страну загнала в тупик стратегия на однозначное движение к неким романтизированным целям. И выходы ищем там, где их нет и не может быть по определению.

Напомню, что в публикации на эту же тему («Геополитический ликбез» — «2000», № 34 (330)) я обращал внимание на то, что формирование Украины стало следствием первой волны атлантизма как пространственного явления. Речь о том, что в процессе общецивилизационного развития экономическая практика утвердилась в выводе: водные — речные, морские и океанские торговые, транспространственные пути вытеснили уже тогда отлаженную и работавшую довольно длительный период систему путей сухопутных. Перевозить товар, технические и культурные инновации по водным маршрутам стало выгоднее, безопаснее и быстрее. На первые роли начали выходить так называемые страны Моря.

Это обстоятельство вызвало колоссальные потрясения, перестройку всего отлаженного к тому времени цивилизационного общественного организма. Обратились в камни, сошли на нет, стерлись в песок целые империи. С ними и то построение, которое нам известно по сугубо искусственному, кабинетному названию — Киевская Русь. Ушли к новым местам экономической активности торговцы, ремесленники, сместилось почти все население так называемой Древней Руси. Земли Поднепровья, Степи, старых невостребованных сухопутных путей стали пустынными. Отсюда и новое их название — Дикое поле.

Но свято место пусто не бывает. Его начал осваивать всякого рода «проблемный люд». Тот, кто в силу каких-то причин — часто юридических в современном их понимании или просто по врожденной авантюрности характера — не смог держаться в местах компактного проживания соплеменников. Эти людские ручейки, речки, потоки как порождения протестных устремлений хлынули сюда, в обезлюдевшие части Пространства, где не было границ не только государства как такового, но и морали. Зато была возможность укрыться от длинной правовой руки. Собственно, об этом идет речь в заметках Гоголя к его нереализованному изданию «Истории Малороссии».

Не случайно и Вольтер в «Истории Карла XII» заметил не без иронии, скрытой позднейшими отечественными цензорами: «Это шайка русских, поляков, татар..., исповедующих нечто вроде христианства и занимающаяся разбойничеством; они похожи на флибустьеров. Они выбирают себе начальника, часто свергают и даже убивают его; они не терпят возле себя женщин, но крадут детей верст на сто кругом и воспитывают их в своих обычаях. (...). Царь (Карл XII. — А. М.) раздал им шестьдесят тысяч флоринов в надежде привлечь их на свою сторону; они деньги взяли, но благодаря влиянию Мазепы объявили себя сторонниками Карла XII. Но они мало служили ему, так как считают смешным сражаться иначе, как ради грабежа; достаточно того, что они не вредили...

С трудом можно было от них добиться, чтобы не напивались, ибо этим они начинали день...» (цит. по кн. О. Бузины «Тайная история Украины-Руси»). Об этом же говорит в своей монографии «Петр Первый» современный британский профессор Мэтью Андерсон. И никаких фантастических «укров». То, что было известно неполную сотню лет назад и не вызывало сомнений, сегодня ревизуется с помощью весьма сомнительных построений. Упомянутый Олесь Бузина замечает, что «появляясь на политической арене, народ непременно выдумывает себе блестящую родословную. О ее достоверности никто не заботится». Разве не так?

Но чтобы «шайку» переварить в народ, нужно немало времени. Или весьма интенсивный экономический процесс, как это имело место в Штатах либо в Австралии. Время было. Экономическое движение — тоже. Но и того и другого явно не хватило для завершения трансформации общества в более цивилизованное состояние. Тем не менее по Украине современной хорошо видно, что ситуация даже не Сечи, а 20-х годов ХХ века — с его характерными чертами окраинного, дикого «гуляйпольства» вновь вернулось в 90-х. Но с явно меньшим накалом откровенно уголовного энтузиазма. Советские годы явно не были в этом отношении пропащими для национальной идеи как таковой, как нас в этом уверяют. Тем не менее с 90-х годов ХХ в. националистическая «нетерплячка» и радикализм двинули процесс в обратном направлении. Нетрудно догадаться, к чему он приведет, если не сменятся ориентиры.

Чтобы замаскировать происходящее, и понадобились скороспелая «упертая» украинизация, «шалена» антироссийская волна, с ее «вот-вот грядущим развалом империи», с «голодомором» и имперским диктатом. И безоглядный прыжок в омут НАТО.

В связи с последним. По телеящику выступала некая барышня с титулом «международного политолога». «Объясняла», почему Украине нужно в НАТО, в ЕС и почему ее туда не берут. По ее мнению, причина евросомнений в том, что Украина «мечется между Россией и Западом... А вот у Болгарии и Венгрии таких метаний не было, и они уже обретают желаемое».

Пространство, тем более рыночное — едино в основах. Это общая категория. В нем нет разграничений. Ни в чем. Изобретенные украинскими политтехнологами линии пространственно-временного раздела к практике неприменимы. От них только проблемы.

Попытка с помощью атлантического военного блока укрепить шаткие государственные основы Украины обречена по многим причинам. И дело не только в отчетливых держимордовских началах этого блока, но и в его собственном внутреннем кризисе — Евросоюз уже пытается противопоставить ему собственные объединенные вооруженные силы. Идея витает в воздухе. У нас и НАТО полноправного партнерства получиться не может и по той причине, что Украина принадлежит к классическим государствам Суши. Оно сформировалось как результат коллизий на сухопутной части Пространства. Свой собственный выход на моря в силу сугубо сухопутной ментальности нашими политиками в расчет даже не принимается.

Разве только в том случае, когда нужно «покачать свои права» перед Россией. Как в ситуации с Крымом. Не учитывается даже то, что без Черноморского флота России Крым от Украины отпадет очень быстро, настолько велика сегодня активность татарских радикалов. Вид на очередное Косово там уже обозначился.

Не случайно Москва сегодня открыто заявляет, что не за горами время, когда Украина обратится за помощью по крымской ситуации. И именно к России, флот которой в Крыму сегодня нужен больше самой Украине. В сложном клубке острейших международных геополитических проблем собственными силами нам Крым не удержать. А с ним уйдет выход в моря. Хоть и хилый, но он единственный, который позволяет Украине называть себя державой — не в украинском, а в русском значении этого слова. Без моря государство — не держава. Или это новость для нынешнего украинского политбомонда? Россия же давно мыслит океанскими категориями.

Для усиления линии размежевания с Россией по жесткому пространственному варианту радикальная часть украинских политиков использует и тему так называемого «голодомора». Откровенно политическая интрига завязана на сложной и неоднозначной по причинам народной трагедии. Речь о том, что в Украине можно остаться голодным только в одном случае — в силу нештатной климатической ситуации. Почему никто не говорит о небывалой засухе в те годы — в полном соответствии с солнечными циклами А. Л. Чижевского? Жара была такой, что с тополей в степи листва опала до срока, в трещины чернозема нога проваливалась.

И о главном в той беде — сверхусердии местных начальников, жаждавших отличиться перед центральной властью и выгребавших зерно из некрепких еще колхозов сверх всякой меры. И том, что даже в лучшие свои годы Украина не была, как утверждалось, «житницей Союза», поскольку никогда в своей истории не производила мировой нормы зерна — тонны на человека. Самой едва хватало. Смотрите справочники — 40 млн. тонн, не больше. Соотнесите с населением. Плюс сумасшедшие технологические потери — при сборе, транспортировке, хранении. Плюс приписки. Когда узнал об этом впервые, удивился очень сильно.

Из трагедии, сложной и неоднозначной по причинам и следствиям, сотворили политический жупел. Отсюда вопрос — кто циничнее? Тот, кто свалил в голод громадные районы страны, в том числе Украины? Или тот, кто сегодня кричит о «голодоморе» в сугубо политических целях, подсовывая в качестве доказательств правоты то, что доказательством не может быть по определению? Без проблем привести конкретные цифры реальных людских утрат по селу моих предков — на Харьковщине. В окопах войны погиб 51 солдат, от голода скончались 19 жителей. В их числе те, кто ушел по возрасту и болезням.

Пропагандой «голодомора», несуразных масштабов репрессий и «политических» человеческих потерь закладывается основа будущих потрясений. Из опыта советской идеологии не сделано выводов. Он привычно взят на вооружение. На старое вранье накладываются его новые пласты, что рано или поздно приведет к новым идеологическим сдвигам. Пласты потому и пласты, что имеют свойство к смещению. Так строится история. В принципе Украина всегда была классическим дотационным государством (точка зрения д. э. н. профессора В. Найденова).

Впрочем, этот вывод подтвердит любой ответственный экономист. Россия, выстраивая через Украину и Белоруссию сухопутный мост к европейской части континента, на платформе этого моста закладывала мощную экономическую конструкцию, эффективную только в рамках общего пространства. К примеру, ни одна донбасская шахта не могла обойтись без лесного российского крепежа. Ни один украинский химический гигант не мог и не может существовать без предельно льготной российской углеводородной базы, равно как невозможен сбыт продукции этих гигантов вне громадного российского рынка.

Когда этот пространственный мостовой бык был отдан на заклание националистическим романтикам, с ним рухнула вся экономика Украины. Результат нагляден. Белоруссия потому так энергично и отстаивает сегодня энергетическое статус-кво, что без него тоже обречена ее экономика.

У Украины было одно несомненное материальное богатство — стабильно и быстрыми темпами растущее население. Относительно грамотное, энергичное. Его и использовали для того, чтобы выстроить этот самый сухопутный мост в европейскую часть континента. Но население еще не народ. Оно только в него складывалось. Самодержавию, советской власти Украина и нужна была как этот мост к выдвинувшимся на новых торговых путях — океанских, странам так называемого Старого Света. Сегодня ситуация принципиально иная. Вновь растет значение Суши как геоэкономического фактора. Сегодня Старому Свету нужна Россия — как рыночное пространство, как кладовая ископаемых, как противовес амбициям собственных партнеров.

Мы смотрим на Европу, как на жену, которая все знает, все умеет, чиста, опрятна, благочестива. Часто смотрим с надеждой — прикрыть собственное скудоумие и собственные ошибки, стараясь не замечать, что, как всякая жена, и эта тоже себе на уме и старательно гнет собственную линию. Это отчетливо видно по так называемому европроекту под названием TRACEKA.

Это схема неких транспортных еврокоридоров, которые вроде бы важны для успешного функционирования Евросообщества как такового. Так сказать, евромечта в наглядности.

Нельзя сразу же не заметить первой несуразности — коридоры вроде бы и европейские, но почему-то нацелены в районы Средней, Центральной, Юго-Восточной Азии. Оказывается, главный интерес разработчиков системы именно там, что и не скрывается. Он явно общепространственный и без присущего нашим политикам комплекса неполноценности. Наши рады и тому «коридорному огрызку», который по евромилости свернул в наши пределы. В этом — вторая несуразность проекта.

Он совершенно не учитывает существование и практическое действие на протяжении многих столетий — вплоть до сегодняшнего дня степного, как я его называю, торгово-информационного коридора. Древний скифо-сарматский, он же сакский путь, который потянулся через весь континент по границе Леса и Степи — условно по 50-й параллели. Следы его активности — от океана до океана. В практике экономического и политического действия он — реальность, к историческим, политическим и экономическим аспектам которой, надеюсь, еще не раз будем обращаться. По степному коридору, если очень хочется, то можно назвать его и украинским, давно проложены железные и автомобильные дороги, трубопроводы, авиамаршруты.

Он едва не с истоков освоения человеком Пространства часть мощной общецивилизационной системы коммуникаций. И это фактически проигнорировано. По недомыслию? Скорее по политическим соображениям. Поскольку, если сунуться на Степной трансконтинентальный путь — не только реально поддержать Россию, по которой протянулась большая часть маршрута, но и прямо способствовать ее, России, экономическому и геостратегическому укреплению. Но не хочется. Ведь не для того же в свое время старушка-Европа, обеспокоившись проникновением российского капитала в юго-восточные пределы континента, спровоцировала в 1904 г. русско-японскую войну. А интересы в TRACEKA «чисто европейской» Украины — пупа всей европейской идеи? Ими можно и пренебречь. Европа никакого такого моста в Украине не видит. Потому фактически и пренебрегли — смотрим схему, сделав ставку на Турцию.

Отсюда — третья несуразность проекта. Отмеченный схемой маршрут проникновения в глубины Азии — попытка фактической реанимации Великого шелкового пути, не столько открытого, сколько более или менее осмысленного германскими геополитиками в начале ХХ в. Но и здесь слукавили европроектанты. Маршруты классического Шелкового пути проходят на несколько градусов южнее. Но проложить их там — активизировать Персию в лице современного амбициозного Ирана. Сие еще хуже, чем активизировать пространство Украины. Поэтому выбрали «компромиссное» решение — пустили маршрут прямо по двум морям, что, собственно, и похоронило идею в ее зародыше. Экономистам и практикам понятен этот вывод. Перебрасывать грузы с четырьмя перевалками в морских портах — довести их цену до заоблачных величин. Плюс затраты на приведение в порядок дорог — по таким же заоблачным горным вершинам. За морем телушка — полушка, да дорог перевоз.

Но и без этих реалий экономики главный маршрут TRACEKA заблокирован. И не только событиями в Грузии, к делам которой у Европы и США вдруг обозначился столь живой интерес, но еще и спором между Азербайджаном и Арменией по поводу территорий. Еще «афганской войной», конфликтами между Пакистаном и Индией. Он будет в простое до тех пор, пока все эти «пробки» не устранят. Так что еще не скоро трасса TRACEKA сможет стать доступной для реальной экономической практики. Украинской тоже. В отличие от степного коридора, планы обустройства которого привлекают внимание и Китая, и Вьетнама, и обеих Корей, и даже Монголии, судя по последним дипломатическим контактам между ею и РФ.

Заметим, что у России для такого геостратегического маневра полностью развязаны руки. Украина в новой раскладке уже не единственный для России выход в большой мир. Она может обойти Украину как с Запада, что уже успешно осуществляется, так и с Востока. В принципе она может проигнорировать украинские и европейские амбиции, использовав известный историкам Арабский торговый путь. Кстати, его уже запускали в экстраординарных условиях новейшей истории, когда поставки по ленд-лизу в годы Великой Отечественной шли не только по Атлантике, но и по этому древнему торговому маршруту.

Интенсивность боев под Сталинградом объясняется именно этим обстоятельством. Есть еще Южно-Уральский перекресток с центром в Аркаиме, к которому «вдруг» проявил интерес Путин. Есть и фактически «не распечатанный» еще Семиречинский перекресток (Киргизия, южный Казахстан). А это не только узел законсервированных торговых поставок, энергораспределения, и, что важнее всего, — водного перераспределения. Не случайно и TRACEKA метит именно сюда. И куда только делись пресловутый «исламский фактор» и такие же амбиции европейской исключительности в их всегда двойном стандарте? А мы на подножке поезда, который идет к новому мировому обустройству, — с перспективой сорваться под откос.

В пространственно-временной парадигме схема основных торгово-информационных коридоров континента почти не меняется. И совсем не случайно именно по меридианному маршруту Россия и Финляндия выстраивают участок автошоссе между Хельсинки и Петербургом. По российской дорожно-экономической раскладке этот отрезок назван федеральной трассой «Скандинавия». Не так и сложно увидеть, что это часть старой государственной дороги Петербург — Киев — Одесса. Не столько трасса Москва — Киев, которую на уровне президентов двух стран недавно вроде бы договорились привести в порядок, сколько этот в отдаленные времена хорошо известный историкам угорский сухопутный маршрут — вдоль Днепра. Когда он стал водным, получил название варяжского.

Или, как гласят летописи, — «из варяг в греки...» А греки были там, где сегодня Турция. Прямой путь из стран Скандинавии до турецкого перекрестка Шелкового пути. От моря Холодного до моря Теплого. Замкнутая геополитическая пара. Законченная, полнокровная. Трасса Киев — Москва — знак политики. Дорога на Питер — геоэкономики. Любой экономист скажет, что маршрут этот — громадной силы экономического потенциала. И что он значит для современной Украины, если и она свои ресурсы и свой интерес включит в его реанимацию? Наравне с Россией и странами Скандинавии, общее название которых в переводе с русского на русский или, если хотите, с украинского на украинский означает Новая Скифия. А Старая Скифия — Украина.

Мы что, не знали этого или не понимаем самой сути таких раскладок, прикрыв глаза националистическими очками? Но ведь это залог существования государства как такового! Мы последовательно утрачиваем свое главное преимущество — транзитность. Нас к этому подталкивают наши же политики. Потому и проигрывают, а потери пытаются возместить грубым навязыванием своей воли, желанием присоседиться к бесплодным идеям вроде санитарного кордона «по Бжезинскому» или прямым членством в НАТО. И вывести тем самым страну на линию прямого противостояния. Бесплодного, зато опасного. С помощью нашей «оппозиции» растрачиваем главное свое достояние, которое имеет значение только до тех пор, пока на него может опереться Россия. В собственных интересах, отнюдь не наших. Цена полной потери транзитности (а к тому идет) для Украины будет крайне велика.

Потому и нужны принципиально иные отношения с Россией. И в этом заинтересовано евросообщество, которое эти отношения, в отличие от нас, уже выстроило. Это реальность. Ставки настолько велики, что Европа явно готова пойти на раскол, размежевание Украины. Сигналы на этот счет вполне отчетливы. Они видны даже на схеме пресловутой TRACEKA, в которой явно не учитывается все экономическое поле Украины, а только малая его часть. Но такое размежевание невыгодно России. Она пытается сохранить целостность украинского транзитного перекрестка, заинтересована придать ему новый импульс к развитию. Не в украинских интересах. Здесь не должно быть иллюзий. В своих собственных. Но это тот случай, когда интерес Украины стыкуется с интересами одного из главных мировых геополитических игроков. Благодаря которому Украина, собственно, и состоялась как государство.

Самим выстроить эффективную экономическую модель нам сегодня явно не удастся. Это очевидно. Россия в условиях стабильно недружественной политики энергичнее перестраивает свою геополитику — дает худшее, что может быть для Украины. Она переносит на свою территорию производство, которое традиционно для России и всего Союза располагалось в Украине. Она закрывает каналы интеграции, переводя их на страны Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии. Она не только смещает центры производства, она уже и новые инвестиционные потоки ориентирует в обход Украины. К примеру, то же последнее российское заявление, согласно которому резко будет увеличена пропускная способность Северо-Европейского газопровода — в обход «мнения» и Украины, и Польши. И когда это состоится, цены на газ для украинских потребителей станут принципиально иными. И в этом проблема тоже. А мы — как тот страус, пытающийся спрятать голову в бетонный пол зоопарка.