То обстоятельство, что Украина — страна с 47 млн. населения, которое хочет жить и работать достойно, в мире и дружбе с единокровными соседями, интересует "правителей" меньше всего. Инструмент нужен для того, чтобы его использовать.
Именно в русле этой логики "народный президент" волоком тянет Украину в НАТО — вопреки воле ее народа инициирует создание антироссийского ГУАМа и антиукраинского ХОЯТа. Он понуждает страну бежать, спотыкаясь и срывая подметки, "геть від Москви", игнорируя то, что последствия подобного забега для нашей экономики смерти подобны. Он провоцирует "маленькую победоносную войну" в Приднестровье, принимает Кондолизу Райс, ездит на официальные встречи с президентом США и на тайные — с директором ЦРУ...

"Народный президент" волоком тянет Украину в НАТО — вопреки воле ее народа инициирует создание антироссийского ГУАМа и антиукраинского ХОЯТа.

В андроповские времена мне попалась толстенная пачка перефотографированных страниц — роман-антиутопия Дж. Оруэлла "1984" в самиздате. Между изображенным в нем тоталитарным обществом и советской действительностью 1970-х — начала 1980-х я нашла немного общего. От романа веяло чем-то жестоким, чужеродным и малоузнаваемым.

Оруэлловские реалии если и угадывались в тогдашней жизни, то разве что как очень злая карикатура. "Дрянные газеты, в которых нет почти ничего, кроме спорта, криминала и астрологии, пятицентовые бульварные рассказы, фильмы, пропитанные сексом", растительная, одуряюще тупая жизнь "пролов" (работа, перебранки, фильмы, азартные игры), — вся эта "чернуха" имела тогда к нам гораздо более отдаленное отношение, нежели сегодня.

Параллели

Писатель изобразил будущее мировое общество — тоталитарную иерархическую Океанию. Каждый человек превращен в обезличенный винтик социального механизма. Каждый порабощен физически и духовно. Всеобщие страх, подозрительность, ненависть. Никакая мелочь обывательской жизни не ускользает от всевидящего ока Старшего Брата.

Человек полностью подчинен безумной и лживой идеологии, построенной на принудительном единомыслии. Тоталитарная идея охватывает вселенную его бытия, суженную до рабочего и спального места. Индустриальная мощь общества достигает небывалого уровня: оно оказывается в состоянии производить материальные блага для каждого, — однако неравенство и нужда поддерживаются искусственно, дабы Старший Брат оставался у власти. В прошлом, утверждает Оруэлл, диктатура защищала неравенство, теперь неравенство защищает диктатуру.

Но какой же цели служит диктатура? "Власть — не средство; она — цель. Диктатуру учреждают не для того, чтобы охранять революцию; революцию совершают для того, чтобы установить диктатуру. Цель репрессий — репрессии. Цель власти — власть"...

Роман дает массу оснований для параллелей с нынешней украинской действительностью. Вспомним хотя бы такое оруэлловское понятие, как двоемыслие: "Двоемыслие значит, что человек может одновременно держать в голове два абсолютно противоречивых понятия, и будет принимать их оба... Этот процесс должен быть сознательным, иначе он не пройдет с нужной точностью, но в то же время он должен быть бессознательным, иначе он может принести чувство поддельности и вины".

За параллелями далеко ходить не надо. Сегодняшние бесконечные апелляции к понятию "демократия" очень часто скрывают под собой обескураживающе примитивную схему, в которой демократия оказывается вовсе не властью народа (как предполагает изначальный смысл термина), а персонификацией неких политически положительных характеристик конкретных представителей "оранжевой команды". Все, кто эту команду не поддерживает, автоматически зачисляются в разряд "бандитов" (так в сталинском "Кратком курсе истории ВКП(б)" разнокалиберные оппозиционеры — все сплошь двурушники, иуды и злодеи). При этом все, с одной стороны, делают вид, что это ТАК, а с другой — прекрасно понимают, что НЕ ТАК.

Налицо конкретное проявление "двоемыслия" с его тотальной подменой смыслов и выворачиванием реальности наизнанку. И подобных примеров бесчисленное множество.

В итоге "оранжевая" власть, на все лады проклинающая не только Сталина, но и — огульно — весь советский период нашей истории, в действительности не что иное, как очередной клон сталинизма. Точнее — тоталитаризма.

В самом деле повсюду сегодня встречаем "штрихи к портрету" оруэлловской Океании: министерство правды (на новоязе — миниправ), ведающее информацией, образованием, искусствами и досугом; министерство мира (минимир), ведающее войной; министерство любви (минилюб), ведающее охраной порядка; министерство изобилия (минизо), ведающее экономикой... Предельно узнаваемы лозунги: "Свобода — это рабство. Незнание — сила. Мир — это война". В высшей степени актуальна рекомендация: "Всегда ори с толпой — только так ты в безопасности". А многие передачи "5 канала" напоминают те "двухминутки ненависти", когда жители Океании обязаны были смотреть по телевизору специальную программу, во время которой скопом преисполнялись ненависти к врагу и впадали в буйную истерику.

На наших глазах фантасмагорический, поставленный с ног на голову мир Океании превращается в тошнотворную реальность. Воочию реанимируется режим, от которого мы успели отвыкнуть, — с мощным аппаратом подавления, с полицией мысли и полицией нравов, с новоязом — официальным языком, разрушающим не только речь, но и мышление, с вбиваемой в головы доктриной "подвижного" прошлого — т. е. такого прошлого, трактовка которого может бесконечно меняться в зависимости от текущей конъюнктуры.

Мутирующая птица Феникс

Было бы упрощением увязывать оруэлловскую антиутопию исключительно с конкретикой ХХ века — сталинизмом или, скажем, гитлеризмом. Писатель предполагал, что тоталитаризм — это социальная организация особого типа, претендующая на историческое долгожительство, никоим образом не являющая собой некий патологический "вывих" или быстротечную гримасу истории. Изображая тоталитарную систему глобального масштаба, Оруэлл всерьез опасался, что подобная перспектива ожидает ВСЕ человечество. Старший Брат непобедим: "Если вы желаете картину будущего, то представьте себе ботинок, топчущий человеческое лицо, — навсегда"...

Тоталитаризм, эта социальная болезнь, укоренившаяся в реальности ХХ века, и в самом деле плавно перетек в столетие нынешнее. Он многолик и изменчив, он проявляется в разных формах, воскресая из пепла, как птица Феникс, и бесконечно мутируя, как птичий грипп.

Сегодня мы присутствуем при возникновении новой его мутации, которая могла появиться лишь в эпоху глобализации, — тоталитаризма мирового, планетарного масштаба. В сооружении подобной социальной конструкции заинтересованы, разумеется, не те страны, население которых будет превращено в легионы "пролов" (читай: в мириады дешевых рабочих рук), а те немногие, кто рассчитывает оказаться на вершине пирамиды. Собственно, уже сегодня в роли "немногих" выступают США — богатейшая страна, в которой живет 5% населения планеты, но потребляется 40% мировых энергоресурсов. И снижать этот уровень жизни американцы, понятно, не хотят.

Поэтому именно под дудку США мировое сообщество дрейфует — кто волей, кто неволей — к созданию глобальной Океании, в пределах которой в разных частях земного шара инспирируются неоколониальные революции (щедро профинансированные, обеспеченные новейшими политтехнологиями) и войны. Все эти революции совершаются под якобы демократическими лозунгами, извращающимися до неузнаваемости, до пародии на собственный первоначальный смысл.

Что означает "чистая власть"

В начале 1860-х Достоевский путешествовал по странам Европы, в которых недавно свершились буржуазные революции; проходили они, как известно, под лозунгами свободы, равенства и братства. 150 лет назад писатель сделал вывод, звучащий убийственно современно: буржуазная свобода — это свобода для того, кто имеет миллион, делать все что угодно с тем, у кого нет миллиона. В наши дни эту характеристику, вполне применимую уже в мегамасштабах, можно было бы переформулировать так: "...свобода для того, кто входит в "золотой миллиард", делать все что угодно с теми, кто в него не входит".

Планетарный тоталитаризм обладает всеми атрибутами "классического", сталинско-гитлеровского образца: тут тебе и тайные тюрьмы ЦРУ, и секретные инструкции того же ведомства о пытках заключенных, и вариации на тему "особых троек" (после загадочной смерти С.Милошевича Гаагский трибунал вызывает ассоциации именно с ними), и ковровые бомбардировки стран, которые "не с нами, следовательно, против нас".

Вспомним: оруэлловская Океания бесконечно готовится к войне, она пребывает в состоянии перманентного страха перед возможной атакой врага, а потому неустанно совершенствуется в способах его уничтожения. Тот тезис, что свобода и демократия нуждаются в постоянной защите в форме превентивной агрессии и "упреждающего удара", имеет сегодня множество сторонников в высшем руководстве США. Идея эта успешно реализуется на земле Югославии, Афганистана, Ирака; на очереди — Иран.

Все это, безусловно, не имеет ничего общего с демократией. Но США почему-то принято считать лидером мировой демократии. Двоемыслие?..

Для полноты картины приведем две цитаты из "1984": "Что означает чистая власть, вы скоро поймете. Мы знаем, что делаем, и в этом наше отличие от всех олигархий прошлого. Все остальные, даже те, кто напоминал нас, были трусы и лицемеры. Германские нацисты и русские коммунисты были уже очень близки к нам по методам, но у них не хватило мужества разобраться в собственных мотивах. Они делали вид и, вероятно, даже верили, что захватили власть вынужденно, на ограниченное время, а впереди, рукой подать, уже виден рай, где люди будут свободны и равны. Мы не такие. Мы знаем, что власть никогда не захватывают для того, чтобы от нее отказаться".

"Мы сомнем вас так, что вы уже никогда не подниметесь. С вами произойдет такое, от чего нельзя оправиться, проживи вы еще хоть тысячу лет. Внутри у вас все отомрет... Вы станете полыми. Мы выдавим из вас все до капли — а потом заполним собой".

Надо менять концепцию

Эрих Фромм назвал "1984" романом-предупреждением, предельно отчетливо обозначившим ту мысль, что "если курс движения истории не изменится, то люди по всему миру потеряют свои самые человечные качества, превратятся в бездушные автоматы и даже не будут подозревать об этом". А потом либо перестреляют друг друга, либо перемрут от скуки и зависти.

Говоря о тоталитарной Океании, Оруэлл, судя по всему, имел в виду не столько конкретную страну, сколько цели, к которым стремится индустриальная цивилизация. В рамках этой цивилизации человек создает машины, действующие подобно человеку, и воспроизводит человека, действующего подобно машине. Такая направленность, считает Фромм, ведет к эре обесчеловечения, когда человек превращается в простое приложение процесса производства и потребления. "Опасность скрывается в современном состоянии производительности и организации", — утверждает философ.

Чтобы не превратиться в Океанию окончательно, нам — человечеству — давно пора менять стереотипы политического (и даже шире — культурологического) мышления. Нам жизненно необходимо перейти, наконец, от глобального противостояния и войны Запада с Востоком (начавшихся вовсе не с фултонской речи Черчилля, а гораздо раньше), от войны, являющейся разрушительной и самоистребительной для человечества, к глобальному диалогу и сотрудничеству.

А что же Украина?

За 50 с лишним лет, миновавших с выхода "1984", описанная Оруэллом модель возрождалась под разными гербами и флагами, многократно повторяясь: массовая эйфория и ожидание перемен сменялись общим ощущением грандиозного обмана, нередко сопровождаясь массовыми жертвами. Повторялась драка за власть, в ходе которой своекорыстные интересы прикрывались барабанно-патетическими лозунгами, принуждение и репрессивный аппарат становились решающими аргументами во всех спорах, а замечательные, казалось бы, идеи и призывы превращались в пародию на самое себя.

По логике, за ХХ столетие у нас, живших когда-то в СССР, должен был бы выработаться стойкий иммунитет к тоталитаризму и всяческим революциям как способам радикального улучшения жизни, — настолько драматичным оказался путь, отмеченный вехами трех революций, гражданской войны, индустриализации и коллективизации, массовых репрессий, а в конечном итоге — распадом Советского Союза. Однако на поверку выходит, что подобный иммунитет у нас напрочь отсутствует.

Успешно отыграв свое "шоу на Майдане", нынешняя власть по-своему пытается встроить Украину в систему мирового тоталитаризма, предлагая ей унизительную роль страны-"шестерки", или, если угодно, — шакала Табаки, путающегося между лапами Шер-Хана. Она навязывает Украине функцию своеобразной отмычки, фомки, с помощью которой "мировые правители" рассчитывают взломать дверь в Россию. С одной стороны, РФ им как кость в горле, поскольку становится все более самостоятельной и конкурентоспособной; с другой — главные запасы энергоресурсов где? Да все в той же России...

То обстоятельство, что Украина — страна с 47 млн. населения, которое хочет жить и работать достойно, в мире и дружбе с единокровными соседями, интересует "правителей" меньше всего. Инструмент нужен для того, чтобы его использовать.

Именно в русле этой логики "народный президент" волоком тянет Украину в НАТО — вопреки воле ее народа инициирует создание антироссийского ГУАМа и антиукраинского ХОЯТа. Он понуждает страну бежать, спотыкаясь и срывая подметки, "геть від Москви", игнорируя то, что последствия подобного забега для нашей экономики смерти подобны. Он провоцирует "маленькую победоносную войну" в Приднестровье, принимает Кондолизу Райс, ездит на официальные встречи с президентом США и на тайные — с директором ЦРУ...

Старший Брат смотрит на него.