А. ПОПОВ: ГОЛОС ПРЕТКНОВЕНИЯ БОЛЬШИНСТВА! 

Голоса есть — большинства нет

Итак, Юлия Тимошенко избрана премьером Украины, однако сомнения в дееспособности «демократической коалиции», которые мы высказывали в статье «Правительство несуществующей коалиции для гаранта ненаписанной Конституции» (№49), написанной сразу после голосования по спикеру, подтвердились.

И первым голосованием по премьерской кандидатуре, и последующими несколькими днями почти парализованного состояния парламента, и наконец самим утверждением премьера и состава правительства.

Да, кандидаты новой коалиции получили 226 и 227 голосов, но еще важней то, что проводить решения, опираясь на такое количество штыков, коалиции невозможно даже без сбоев в системе «Рада», которые оказались фактором риска, не учтенным аналитиками ранее.

Дело в том, что реально 227 коалиционных депутатов в зале чаще всего не будет — кто болеет, кто в составе парламентской делегации отбыл с зарубежным визитом. Неужели коалицианты готовы отказаться от зарубежных поездок?

Что же касается болезней, то первое голосование за Тимошенко показало, что «реэвакуация» (по выражению Рахманина) депутатов из больниц вполне возможна. Но одно дело — голосование за премьер-министра, которое даже в Украине (с частыми сменами кабинетов) происходит обычно раз в год, другое дело — рутинная законотворческая работа. Вряд ли у кого-то возникнет желание покинуть больничную палату ради, скажем, ратификации соглашения о защите инвестиций с Перу или Эквадором. Так что даже самый закоренелый оранжево-сердечный депутат при регулярных попытках такого насилия над собственным здоровьем начнет склоняться к переформатированию коалиции.

Кроме того, за все 17 с половиной лет существования парламентского плюрализма в современной Украине в голосовании по второстепенным вопросам не было особых разделов по партийным линиям. Многие объективно нужные стране решения принимались почти консенсусом. При этом представители различных идейных течений голосовали за отсутствующих коллег. И голосование «за того парня» оппоненту припоминали лишь тогда, когда речь заходила о принципиальном проекте, принятие которого становилось возможным именно благодаря таким голосам.

Однако в нынешней ситуации любое голосование становится принципиальным, и оппозиции (имею в виду в первую очередь «регионалов») становится невыгодно поддерживать даже те предложения большинства, против сути которых они объективно ничего не имеют. Ибо от неподдержки любого предложения и контроля за личным участием депутатов в голосовании по нему оппозиция тактически выигрывает больше — обессмысливает существование коалиции в нынешнем ее формате.

Несмотря на все психологическое напряжение, которого требует такая модель поведения, игра выглядит стоящей свеч, поскольку президент и его окружение открыто намекают, что такая коалиция им не нужна.

Трехходовая комбинация

Виктор Ющенко, который порой видит происки врагов там, где этого и в помине нет, не стал поддерживать коалиционную версию о внешнем вмешательстве в систему «Рада». Ведь мог сказать, что «специалисты разберутся», а сказал, что в такое вмешательство не верит.

А в интервью главы государства «5-му каналу» есть более примечательные места: «у парламента должно хватить мужества пройти процедурные барьеры». Однако Ющенко отмечает, что они выписаны в регламенте «сомнительно». А далее следует: «я сейчас размышляю над тем, какие гарантии должен принести президент, чтобы парламент перешел к конструктивной части переговорного процесса...»

То есть не было высказано никакой прямой поддержки изменению процедуры голосования, которая и должна была привести Тимошенко к победе. Хотя можно было сказать, что такая процедура нередко применялась в других странах в переломные эпохи. Например, именно так голосовали во французском Конвенте «за» или «против» казни Людовика XVI — каждый с депутатского места высказывал свою позицию. Но президент говорит не об этом, а «о процедурных барьерах» и о готовности стать арбитром в случае «проблемного» голосования. А то, что сказано не о результативном голосовании, а о проблемном, наверное, связано отнюдь не с привычной нечеткостью манеры Ющенко говорить. Здесь явный намек: если бы за Тимошенко проголосовали, но оппозиция не признала бы результатов голосования, ссылаясь на нарушения Регламента, то президент мог бы оказаться на ее стороне.

Похоже, что намек оказался слишком явным, ибо вскоре после интервью на «5-м» пресс-служба Ющенко стала корректировать баланс, адресуя сигнал и Тимошенко. В сообщении пресс-службы говорилось, что, по мнению главы государства, «измененный порядок голосования за кандидатуру на должность руководителя правительства полностью удовлетворяет демократическим нормам... Более того, одобренная процедура обеспечит непосредственное волеизъявление, когда парламентарий лично заявляет о своем решении»... Однако мы не знаем, какой сигнал (только скрыто), возможно, был послан «регионалам».

А вот как отвечал Ющенко на «5-м» на вопрос о желательности участия Блока Литвина в коалиции: «Я думаю, что предложения в том числе Блока Литвина — это, возможно, будет и та вещь, вокруг которой может подняться и уровень культуры дискуссии и сама цель формирования новых параметров взаимодействия».

«УП» и другими СМИ эти слова были интерпретированы как привлекательность для президента расширения коалиции за счет экс-спикера. Но, честно говоря, прямо из слов Ющенко это не вытекает — формально речь идет лишь о сотрудничестве, но неясно о каком: то ли внекоалиционном, то ли внутрикоалиционном. Однако, думаю, здесь нельзя говорить о журналистских домыслах, а скорей о расшифровке Ющенко или его представителями смысла этих слов, что было сделано в закадровой части общения с журналистами. Если бы домыслы имели место, то наверняка пресс-служба тут же сообщила бы, что, дескать, президент не за изменение формата коалиции, а лишь за сотрудничество.

Ясно, что присоединение БЛ для Секретариата — элемент трехходовой комбинации.

1) Коалиция оказывается неспособной проводить в парламенте почти все свои предложения и на повестке дня оказывается вопрос о ее расширении за счет Блока Литвина.

2) Блок Литвина должен согласиться, но при одном условии — премьер кто угодно, кроме Тимошенко. Да, этот вариант проблемный, поскольку пока не очень ясно, какую стратегию изберет Владимир Михайлович. Но тот факт, что его блок в полном составе не голосовал ни за премьерство Тимошенко, ни за возвращение к вопросу о голосовании по ней, несколько очерчивает политическое пространство, на котором намерен играть экс-спикер.

И очерчивает более обнадеживающе для Секретариата, чем для БЮТ. А если БЛ намерен и дальше упорствовать в оппозиции, есть много иных вариантов. Если же он не упорствует, тогда делается следующий ход.

3) БЮТ отказался от коалиции без премьера Тимошенко, хотя несколько нестойких депутатов могли быть готовы поддержать такой вариант. Но в результате «ширка» от коалиции с участием ПР многим в обществе покажется, во-первых, единственной альтернативой очередных досрочных выборов, а во-вторых — не результатом происков Балоги, Плюща и Еханурова, а следствием неуступчивости Юлии Владимировны.

«Регионалам» такой вариант кажется обнадеживающим. А готовность пойти на уступки президенту в этой коалиции они — по крайней мере наиболее весомая часть фракции — демонстрируют, хотя и не для всех явно, но достаточно красноречиво для тех, кто читает язык символов.

Политическая сторона футбольной эмблемы

В последнее время футбол для украинских политиков становится тем, чем была охота для политиков времен феодализма и начала капитализма, — местом неформального обсуждения актуальных вопросов. Многим показалось символичным, что Иван Плющ предпочел участию в голосовании за спикера созерцание матча «Шахтёр» — «Бенфика» вместе с Борисом Колесниковым. Ясно, что не о футболе едином шла там речь.

Однако такого резонанса в политических новостях не имела прошедшая на следующий день официальная презентация новой эмблемы того же украинского клуба, которая была тут же продемонстрирована и в рекламных блоках на всех главных каналах страны (в интернете же она появилась еще раньше).

В эмблеме клуб поименован не «Шахтёр», а «Шахтар». А одним из ее элементов является, согласно разъяснению пресс-службы команды, национальный трезубец, он же — стилизованная буква «Ш» http://shakhtar.com/mpl/allnews.pl? id=6224, хотя, по моим представлениям, эта графическая фигура весьма отличается от малого герба страны.

Болельщики клуба не приняли замены. На последнем кубковом матче с «Ворсклой» они развернули транспаранты, где требовалось вернуть букву «ё» (а следовательно — и русский язык названия) и утверждалось, что с новой эмблемой у клуба нет будушего. http://unian.net/rus/ news/news-226293.html

Но пока никто не задумывался, почему новая эмблема «Шахтера» была презентована именно сейчас. С точки зрения логики, появление новой эмблемы должно быть привязано или к новой вехе в истории клуба (например, к выходу из группы в Лиге чемпионов), или к юбилейной дате (но 70-летие отметили в 2006-м). Наконец, хотя это не столь эффектно, новой эмблемой можно отметить победу в национальном первенстве или в кубке либо просто начало нового футбольного сезона.

Но какой смысл менять эмблему накануне межсезонья? Не могу найти более убедительной причины, чем коалициада и премьериада, частью которых являются болельщицкие посиделки Бориса Викторовича с Иваном Степановичем.

Смена эмблемы именно в такой момент и соответствующая раскрутка этого события выглядят четким сигналом президенту: «Виктор Андреевич, мы ваши, и команду стали украинизировать. И вы даже не представляете, как еще расплющиться мы можем. Поэтому только помогите с широкой коалицией».

Понятна угроза потери собственности, которая может нависнуть над многими «донецкими» с приходом Кабмина Тимошенко. Ведь она ясно сказала, что операции по смене собственника, подобные «Криворожстали», и сделают возможными возвращение вкладов в течение двух лет. В самом желании защитить свою собственность ничего предосудительного нет. Вот только если бы «регионалы» и электорат свой боялись потерять так же, как собственность. А то порой складывается впечатление, что (по крайней мере — некоторые) «регионалы» своим электоратом тяготятся и сожалеют, что не могут заменить его легионерами, как это элементарно осуществляется в футбольных клубах. Но при этом партийные лидеры уверены, что фаны «Шахтёра» чуть побузят, но все равно будут болеть за «Шахтар». Ибо за кого им еще болеть! И точно так же избиратели ПР будут голосовать за «регионалов», поскольку голосовать им больше не за кого.

И как ни грустно, такой расчет имеет под собой почву. Однако если «регионалы» думают, что Ющенко хочет именно широкой коалиции, они глубоко заблуждаются.

Место премьера в глобальной стратегии Банковой

Представляется, что наиболее ясно желания Ющенко и Балоги насчет формата работы премьера сформулированы в статье главы Института глобальных стратегий Вадима Карасева «Верховная Рада в тисках премьериады» в «УП». (http://www.pravda.com.ua/ru/news/2007/12/13/68305.htm). Заодно материал политолога (о сотрудничестве которого с СП в последнее время часто пишут) открывает всю глубину неприятия Секретариатом Юлии Тимошенко.

На многие высказывания в адрес Юлии Владимировны в этой статье можно обидеться, даже будучи ее поклонником, поскольку речь-то идет по сути не о ней, а о премьере вообще. Итак, Карасев считает выступление ЮВТ после представления своей кандидатуры неудачным, поскольку оно «подтвердило, что лидер БЮТ не может и не будет работать в рамках только партийного лидера и председателя исполнительной власти». И далее поясняется почему.

«Апелляция к национальным интересам, гуманитарным вопросам и даже к диалогу с Ахметовым говорит о попытках Тимошенко играть роль «национального лидера», а не коалиционного премьера, быть политическим арбитром, а не нанимаемым менеджером».

Выходит, по этой логике премьер о национальных интересах говорить не может или может говорить исключительно как «о национальных интересах, сформулированных президентом Украины». Более того, и о гуманитарных вопросах говорить не может. То есть когда представители ее фракции задавали вопросы о культуре и телевидении, надо было говорить им: «Господа, я надеюсь, у вас будет возможность задать эти вопросы президенту. Я ведь всего лишь нанимаемый менеджер, который занимается только экономикой. А президент у нас курирует культуру, поскольку культура — это вопрос национальной безопасности».

А ведь при первом утверждении 4 февраля 2005-го Тимошенко говорила о культуре и прочих гуманитарных вещах гораздо больше, причем не в ответах на вопросы, а в самой речи. Но никто это ей в вину не ставил, хотя речь-то шла о премьерстве с более скромными — дореформенными — полномочиями.

А сейчас в ответах на вопросы Юлия Владимировна коснулась и такой проблемы, как футбол: «если мы договоримся с Ринатом Леонидовичем о количестве легионеров в футбольных сборных. Я думаю, их также будет меньше, и мы будем видеть там украинцев». Легионеры, как известно, играют, в клубах, а никак не в сборных, и значит, Тимошенко продемонстрировала непрофессионализм в футбольном плане. Но превращать это высказывание в криминальную «апелляцию к диалогу с Ахметовым» — это уже логика НКВД времен Ежова.

Наконец, согласно Карасеву, «Тимошенко фактически работает не как партийный, а как харизматический лидер — выступление в ВР перед голосованием за Тимошенко как премьера это также подтвердило. А это перечеркивает возможности для дуэтного лидерства Ющенко—Тимошенко».

То есть Секретариату нужен премьер без харизмы, которого можно было бы назвать лидером лишь по должности и чье взаимодействие с президентом было бы даже не второй партией в дуэте, а аккомпанементом солисту.

Трудно отделаться от мысли, что все это позиция не только лично Карасева, но и СП, еще и потому, что многое в статье выглядит прямой — не очень умелой для политолога такого ранга — агитацией за расширение президентских полномочий, о чем давно говорят на Банковой.

«Фактически Тимошенко и ее блок постепенно становится элитным изгоем, которого стараются вытеснить из элитного класса, прежде всего по причине нежелательности допущения Тимошенко к распределению реальной власти. Элитная площадка переговоров и элитный консенсус формируются вокруг института президента и самой фигуры президента Ющенко».

То есть Губский, Фельдман, Жеваго, Васадзе — это не элита? Но, видимо, по мнению автора, они — не «элита», а «голота». Ведь консенсус означает общее согласие, а пока нет никаких признаков, чтобы они отошли от Юлии Владимировны, и вряд ли большинство из них отойдет до президентских выборов.

А далее Карасев пишет: «Попытки сделать из фигуры премьер-министра политического лидера оказались неудачными, поскольку партийный ресурс является ограниченным. Сейчас ни один партийный лидер в Украине не может играть роль национального лидера, поскольку ни у какой партии нет электоральной поддержки больше 30%, электоральное поле поляризованно. В этой ситуации в элите складывается запрос на партийного премьера при президенте или даже чисто технического премьера как ставленника элитных групп».

Вообще-то, во-первых, процент голосов, набранных «регионалами» и блоком Тимошенко чуть больше цифры, названной в статье.

Во-вторых, в Бенилюксе, Скандинавии (кроме Швеции) и в ряде других стран для первой на выборах партии и 30% недостижимая величина, да и в Германии показанные в 2005-м результаты ХДС (35%) и СДПГ (34%) почти не отличаются от последних результатов ПР и БЮТ.

В-третьих, рассуждать о национальном лидерстве президента, если иметь в виду лидерство в народном доверии, смешно. Результат третьего тура 2004-го давно в прошлом, а сегодняшний процент НУНС, набранный при беспрецедентном участии президента в кампании, в 3,5 раза меньше той цифры. Многочисленные соцопросы также доверия к президенту не показывают.

Другое дело, что по властному ресурсу Ющенко в условиях полупарализованных ВР и Кабмина является бесспорным лидером. А в том, что электоральное поле поляризовано, нельзя не согласиться с Карасевым, в чьей статье много и других верных замечаний, благодаря которым неискушенный читатель легче поверит и наблюдениям крайне спорным.

Да, действительно, похоже, переговорная площадка формируется вокруг президента. Однако проблема в том, что последний использует свою роль не для реального сшивания страны и компромисса между востоком и западом, а для навязывания концепций, вряд ли приемлемых даже для одной половины Украины. Компромисс заключается лишь в том, что он готов выступить гарантом собственности олигархов юго-востока и даже гарантом присутствия их политической силы во власти, но на более скромных условиях, чем было в правительстве Януковича.

Ибо ясно: что будь кандидат в премьеры из рядов «регионалов», потребуется то же самое, что согласно Карасеву, требовалось от Тимошенко: отсутствие харизмы, отказ формулировать национальные интересы, невмешательство не только в оборонную и внешнюю политику, но и в гуманитарные сферы. Последние, видимо, надо будет отдать Кириленко, даже не комментируя в дальнейшем любые его действия, что бы он ни вытворял в языковой политике.

Допускаю, что большинство «регионалов» не готовы к столь унизительному варианту (хотя многие считают, что он все равно лучше, чем оппозиция) и рассчитывают, что произошедший сам по себе крах «оранжево-сердечной коалиции» сделает президента сговорчивей, ибо подорвет рейтинг как БЮТ, так и НУНС. Во многом на таком расчете строилась и реклама ПР во время выборов, которая настойчиво утверждала, что «оранжевые» не смогут договориться. Допустим частичную правоту такого утверждения, хотя полагаю, что в этой ситуации заметная часть электората НУНС перетечет к БЮТ, а заметная часть политиков этого блока проделает либо ту же эволюцию, либо создаст самостоятельную политическую силу.

Широкая коалиция — широкий плацдарм для ЮВТ

Положим, рейтинг действительно изменится. Но распределение-то мандатов в Раде останется тем же. А чтобы конвертировать рейтинговые тенденции в политический успех, надо будет либо добиваться очередных досрочных выборов, либо заставить Ющенко и нетимошенковскую часть НУНСа понять, что широкая коалиция на «региональных» условиях — это меньшее зло, чем новые выборы, которые утвердят гегемонию БЮТ в «оранжевом» лагере, создав плацдарм для президентства Тимошенко.

Если же «регионалы», как и прежде, будут склонны не заставлять, а подчиняться и даже помогут Ющенко с возвращением полномочий, они сами создадут этот плацдарм. И вряд ли возврат президенту белых полномочий окажется достаточным противовесом как против разочарования юго-востока, который частично проголосует за Тимошенко из протеста, так и против перехода к БЮТ критической массы избирателей запада и центра, обозленных на президента за то, что последний «кинул Юлю».

Тут нужны полномочия не Кучмы, а Каримова и Алиева. Либо экономическое чудо, которое не предвидится. Либо, наконец, ошибки Тимошенко, которые отшатнут от нее электорат.

Но столь серьезные ошибки лидер БЮТ может совершить, лишь находясь у руля, в иных случаях ее просчеты останутся достоянием немногих, кто пристально следит за политикой.

Разумеется, просчетов хватает и сейчас. И дело не том, что Юлия Владимировна перепутала футбольные клубы и футбольную сборную, и не в том, что она позволяет себе говорить о национальных интересах и украинской культуре без санкции президента.

Главная проблема в том, что Тимошенко — это политик с президентской логикой, который на нынешнем этапе должен проявлять себя в парламентском формате. Строительство коалиций — это не ее стихия. И формальное создание коалиции с НУНС никого обмануть не должно. Легкость, с которой было подписано коалиционное соглашение, результат того, что в НУНСе, по выражению Игоря Криля, существует филиал блока Тимошенко. Ведь рубеж между большинством политиков НУНС и БЮТ пролегал не по идейной линии, а по ориентации на того или иного лидера, ориентации, которую можно сменить, если лидер другого блока покажется перспективней (как и произошло у Луценко со товарищи).

А на деле надо было прежде всего решать задачу либо привлечения в коалицию Блока Литвина, либо хотя бы превращения его в надежного партнера. Такими, например, были в последние годы шведские зеленые и коммунисты для шведских социал-демократов, благодаря чему последние, не имея половины мест в риксдаге, могли формировать однопартийные правительства.

Ведь очевидно было, что без этого коалиция окажется абстрактно арифметическим, но никак не политическим большинством. Ибо для повседневной работы украинского парламента 227 голосов никак недостаточно, особенно при таком потенциале желающих разрушить коалицию. Да, в западных демократиях не такая редкость, чтобы правительственная коалиция имела большинство в пару голосов. И Юлия Владимировна была права, говоря о той же Дании. Однако научившись оперативно доставлять депутатов из больниц, в коалиции, при всех заклинаниях о европейском выборе, так и не поняли, почему при европейском парламентаризме коалиции с минимальным большинством без особых проблем проводят важнейшие решения.